Григорий Родственников – Желтый глаз Тихеи (страница 12)
Мы оба были ранены, моя забрызганная кровью рубаха была изорвана в клочья, но раны были пустяшными, а вот баронет получил несколько серьёзных уколов. Неудачи привели его в ярость. Он поносил меня площадной бранью, скалил зубы и выл. Временами мне казалось, что я дерусь с Дьяволом, чьё имя он постоянно призывал. Наконец с криком: «Умри, Сатана!» он сделал длинный выпад, но я, парировав удар кинжалом, сам вонзил клинок ему в грудь. Баронет замер, по его губам скользнула удивлённая улыбка, он широко раскрыл глаза, словно не веря, что проиграл, и рухнул навзничь. Одновременно с его падением на пол тяжело повалилось и другое тело. Инквизитор! Гонитель еретиков лежал, навалившись на труп чародея, и его желтоватое лицо стремительно бледнело. Святой Джереон! Мой товарищ тоже мёртв! Все мертвы! Но нет, истерический возглас Клауса нарушил недолгую тишину:
– Что ты стоишь?! Стреляй в него!
Похоже, толстяк забыл от страха, что сам сжимает в каждой руке по пистолету!
– Стреляй скорее! Стреляй!
Не все враги остались лежать в капитулярной монастырской зале. Живы двое. Драгун и аркебузьер. И у второго в руках огнедышащая смерть. Крученый зажженный фитиль застыл над запальным отверстием… А я думал, что всё позади. Уже не успеть. За что, Святой Джереон? Я опустил шпагу. Вот сейчас прозвучит выстрел…
– Не стрелять!
От этого голоса, старческого, скрипучего, но обладающего несокрушимой внутренней мощью, я вздрогнул.
Инквизитор с кряхтением поднялся на ноги. Отряхнул сутану и недовольно обратился к стражникам:
– Что вы стоите, олухи?! Затопчите пламя, иначе мы все сгорим!
И поскольку те ошарашенно молчали и не двигались с места, отец Джузеппе горестно вздохнул и сделал несколько пассов руками. Огонь вдруг потух, и даже, казалось, воздух стал чище. Дымный туман рассеялся, а старик с укором поглядел на стражников:
– Всё приходиться делать самому – вы никуда не годитесь. А времена сейчас лихие. Опасно путешествовать без охраны. Вдруг на разъезд мятежников нарвёмся? Мне нужны отчаянные и умелые воины. Посему – повелеваю: ты, сержант Шейдер, – кивок аркебузьеру, – и ты, сержант, как тебя?
– Клаус Бронге! – вытянулся драгун.
– И ты, Бронге. Отныне подчиняетесь лейтенанту Эцелю Вейсу!
– Как?! – Клаус даже подпрыгнул от удивления. – Ваше святейшество! Вы не знаете, кто это! Это же…
– Я знаю, кто это! – повысил голос отец Джузеппе. – Не сметь перечить, иначе прокляну!
Сказать, что я был ошеломлён – значит не сказать ничего. Наверное, в тот миг я был похож на рыбу, вытащенную из воды. Беззвучно разевал рот, но сказать ничего не мог. А инквизитор подошёл, протянул сухонькую ручку и коснулся моего лба:
– Граф Эцель Вейс, Святая Матерь церковь прощает тебе грехи. Ты больше не разбойник, а слуга Священной Конгрегации. Мой слуга…
Я наконец обрёл дар речи:
– Но святой отец, я ведь убивал подданных короля…
Инквизитор нахмурился:
– Плохих подданных, сын мой. Я знаю, как ты верно служил. Скажи, в твоих руках не тот ли рейнбарский клинок, что благословила десница самого Олдрика Великого?
– Да, святейший… Но откуда вы…
– Я всё про тебя знаю, сын мой. И потому мой выбор верен. Святая церковь несколько иначе смотрит на твои прегрешения. Ни один из смертных грехов не был совершён. Мы знаем, что ты, как истовый верующий, вовремя проводил обряды очищения, всегда в бою на равных забирал жизни и состояния. Ты чист перед истинной верой. Но помни: только надёжные стены монастырей и покровительство Святой Конгрегации спасут тебя от преследования со стороны светских властей.
Отец Джузеппе оглянулся на поникших сержантов:
– Вы оба, крепко заткните уши. То, что я сейчас скажу, предназначено лишь вашему командиру! Если почувствую, что вы подслушиваете – сошлю обоих на рудники, а перед этим лишу мужской силы! Хотя, зачем вам там мужская сила, хи-хи? Ну же, затыкайте!
Сержанты послушно заткнули уши, а инквизитор приблизил ко мне острое крысиное личико:
– Короли, Вейс, не вечны. И скоро адские котлы пополнятся ещё одной тёмной душонкой. Максимилиану недолго осталось осквернять землю.
Мне показалось, что я ослышался, а отец Джузеппе невозмутимо продолжал:
– Ты думаешь, у меня не болит сердце за родину, ввергнутую в кровавый хаос по вине старого сифилитика? Болит, Танцор, ещё как болит. Но всему своё время. Готов ли ты послужить мне верой и правдой, как служил твой отец?
– Мой отец, ваша милость?
– Конечно. Много лет он был моим верным помощником.
Наверное, на моём лице инквизитор прочёл недоверие, поэтому быстро сказал:
– Видел татуировку на его левом плече? Крест на фоне лилии?
Я оцепенел. Действительно, у моего родителя был такой знак. Но отец наотрез отказывался объяснять, что значит этот символ.
– Это принадлежность к тайному ордену, – зашептал мне на ухо Джузеппе. – Я был его основателем. А теперь у меня совсем не осталось верных людей. Проклятый нечестивец воспользовался моим отсутствием, чтобы расправиться с ними. Так погиб твой отец и многие другие.
Я был поражён. Меня била нервная дрожь. Тайный орден. Отец.
– Согласен ли ты, мой мальчик, стать мне другом и помощником?
Разве мог я ответить отказом?
– Согласен, ваше святейшество!
Отец Джузеппе обнял меня и задорно подмигнул.
Святой Джереон! Я уже видел раньше эти жёлтые глазищи!
***
С трудом сдерживаю себя, чтобы не расхохотаться. Какой у тебя глупый вид, Танцор. Конечно, я всё про тебя знаю. И про рейнбарский клинок, и про татуировку отца. Я читал тебя, как книгу. Не надо тебе знать, что магия и душа неотделимы, и что внутри тебя всё время, пока ты героически вёл меня к инквизитору, сидела часть души Януша Чёрного. Смотрела твоими глазами, слушала твоими ушами, не собираясь до поры до времени управлять тобой. Всему своё время, да и рубака из меня никакой…
Ты был лишь игрушкой в моих руках, смелый воин.
Когда я взял тебя под контроль, чтобы усыпить не готового к сюрпризу Джузеппе, ты уже праздновал победу, вытирая клинок об одежду поверженного врага. После обряда было очень обидно покидать молодое и полное энергии тело. Но в этом мире, как и сто, и пять сотен лет назад, правят обычно люди, достигшие седин. Придётся вечному страннику Янушу Чёрному, довольствоваться обличием старика. Хотя бы на какое-то время. Но это не беда. Говорят, что на папский трон претендует весьма молодой кардинал. Интересно, какова на вкус его кровь?..
Желтый платок
Мне приснился кошмар, будто я забыл текст. Стою на сцене, глупо хлопаю глазами и не могу вспомнить ни строчки. Повисла гнетущая пауза, даже музыка перестала играть. Все мне подсказывают, суфлёр, коллеги-актёры, даже зрители со смехом орут:
«Быть или не быть! Вот в чём вопрос!».
Тяжёлый занавес падает передо мной, скрывая от позора…
Я вскакиваю весь в поту. Приснится же такое! А всё последствия вчерашней премьеры. Признаться, переволновался я изрядно. Давно пора привыкнуть, но так и не научился. Всё как в первый раз. А потом были поздравления, шумный банкет до зари. Думал, сегодня отосплюсь, мобильник отключил, жену предупредил, что буду весь день дрыхнуть. А тут на тебе, кошмар, и сна как не бывало. На часах девять утра с хвостиком. Позёвывая, подхожу к окну.
Батюшки! Зима, наконец, пришла. Снегу-то навалило, аж всё бело. И это правильно, какой Новый год без снега? Ребятишки на улице как радуются, визжат, аж через пластиковые окна слышно. Бабу снежную лепят. Когда-то и я так же лепил, беспечно бегал, смеялся и рыбкой нырял в глубокие сугробы.
«Куда уходит детство», – с грустью пропел я и отправился в ванную умываться и чистить зубы. Но не дошёл. У самой двери меня остановила жена и с усмешкой протянула трубку радиотелефона:
– Тебя Рыло хочет. Уже раз десять звонил.
Вульгарное прозвище одноклассника в устах моей интеллигентной супруги выглядело весьма комично, я даже рассмеялся.
– Слушаю.
– Санёк! Ну, ты ваще, спишь как сурок! – голос одноклассника едва не оглушил. Странная манера всё время орать. Я слегка отодвинул трубку от уха:
– Володь, чего ты кричишь? Нормально говорить не умеешь?
– А чего ты мобилу не берёшь?! Я с семи утра тебе трезвоню!
– Потому и не беру, что сплю.
– Гляди, всю жизнь проспишь! Я чего звоню? Во-первых, поздравить тебя с наступающим новым годом! А во-вторых, выразить это… своё восхищение! Ты вчера конкретно отжёг, весь зал тебе хлопал! Классно ты того чувака сыграл! Прямо так в роль вошёл, я чуть не прослезился!
– Какого чувака? – задал я каверзный вопрос.
– Ну, того, с бородой, в шкуре и под зонтиком!
Удивительная необразованность одноклассника всегда поражала меня. И это при наличии такой аристократической фамилии, как Рылеев. Эх, Вова, как ты был Рылом, так и остался.
– Вообще-то, это Робинзон Крузо…