Григорий Мокеев – Бестелесные. Книга 1 (страница 3)

Бити лежала на полу. Ее всегдашний румянец щек поблек, рот приоткрылся, будто пытаясь сделать еще один вдох, правая рука безжизненно лежала на шее в последней попытке закрыть рану, из которой до сих пор, кажется, сочилась кровь. В глазах навсегда застыли ужас и непонимание – девушка до последнего момента не могла поверить, что небесная жизнь может прерваться, да еще таким варварским способом.

Элисс одеревенела. Она была не из тех, кто, попав в сложную ситуацию, начинает суетиться, паниковать или звать на помощь. Элисс просто стояла и смотрела, парализованная страхом, неспособная даже закричать. Единственное, что заставило ее двигаться, – мысль, что, может быть, Бити еще жива. Преодолевая слабость, Элисс двинулась к безжизненному телу, пытаясь не замечать, как противно под ногами хлюпает кровь. Протянув дрожащую руку к шее подруги, попыталась нащупать пульс. Пальцы не ощутили никакого биения. Последняя надежда на то, что приятельнице можно помочь, рухнула.

Девушку ударили не только в горло. Второй, уже начавший подсыхать ручеек Элисс заметила под телом – он начинался под спиной жертвы и терялся под массивной кроватью, которая выглядела крайне нелепо в этой деревянной тропической хижине.

Шок начинал немного проходить, и Элисс, оставив слезы на потом, побежала к Лори – самой старшей женщине из всех ближайших соседей. Бежать было недалеко, она буквально пролетела через несколько мостов, ловя на себе удивленные взгляды обитателей, пока не достигла адресата.

– Лори! Быстрее! Там Бити… Бити убили, – Элисс справилась с задачей и теперь пыталась совладать с не вовремя накатившими эмоциями.

Лори смерила ее скучающим безразличным взглядом – кажется, сенсационная новость не произвела никакого эффекта.

– Девочка, зачем нам куда-то бежать, если она уже мертва? Лучше ляг и отдохни, – голос бабушки был уставшим, она даже не пошевелилась. Все, чего она хотела, это возлежать под пальмой.

– Да как мы можем лежать? Бити убили! – от равнодушия старейшины у Элисс некстати полились слезы, которые так долго удавалось сдерживать.

– А ты можешь ее воскресить? Вот и я не могу. Поэтому просто приляг и не думай об этом. На моей памяти около четырех тысяч лет назад одна девчушка, чуть постарше тебя, тоже упала замертво. Прямо передо мной. Из виска у нее потекла кровь, и она рухнула как подкошенная, замертво. Ангелы сами уберут остров Бити, не волнуйся. Просто полежи, – Лори говорила очень устало, не глядя в сторону гостьи.

– Умерла? Мы ведь в Раю! Здесь нельзя умереть!!! Как это возможно?! – Элисс начала кричать, пытаясь достучаться до глупой бабки.

– А мне-то откуда знать? Я пойду в дом, а ты, если хочешь, отдохни тут, – Лори начала медленно-медленно вставать – будто старая черепаха, пытающаяся убраться подальше от кричащей и рыдающей Элисс.

Молча развернувшись, Элисс пошла обратно. Нет, она не будет ждать, пока ангелы уберут остров – она сама выяснит, что произошло с Бити. Что вообще может убить душу? Тем более, таким способом. Надо осмотреть хижину и найти хоть какую-то зацепку. Разработав подобие плана, Элисс почувствовала себя увереннее. Беседа с Лори, хоть и не принесла желаемого результата, отрезвила девушку. Лежать под пальмой и ждать, когда что-то подобное произойдет и с ней, Элисс не собиралась.

Чрезвычайное происшествие пробудило в памяти воспоминания о «земной» жизни. Одно время в Инраме действовал своеобразный комендантский час: священники запрещали Элисс и другим ребятам выходить из монастыря после девяти вечера. Ходили слухи, что на окраине появились демоны, ворующие детей. Элисс тогда очень боялась стать их жертвой, но похищения прекратились, и жизнь быстро вернулась в прежнее русло. Неужели и в Раю нет гарантии безопасности?

Погрузившись в мрачные мысли, девушка не заметила, как снова оказалась у домика Бити. Дверь нараспашку, масляные пятна крови матово отсвечивают на солнце. Выдохнув, Элисс зашла внутрь и осмотрелась: не заправленная кровать, корзина с фруктами, принесенная ангелами рано утром, кресло-качалка у окошка. Ничего не указывало на посещение постороннего, никаких следов борьбы. Стоп, следы крови на дверной ручке снаружи – значит, нападение случилось на улице? Возле хижины Элисс не нашла ничего, кроме следов Бити и своих собственных. Она вернулась в дом, решив перевернуть тело, чтобы осмотреть раны на спине. С трудом осуществив задуманное (Бити словно прибавила в весе после смерти), Элисс в ужасе отпрянула: на спине девушки кто-то вырезал ножом целое слово. "ВЕРНИТЕСЬ"…

Глава 4

Ад

Свободное время в монастыре – самая веселая часть суток. Нам с приятелями по 10 лет, и на этот раз мы засели в кустах возле одной из многочисленных площадей Инрама. С утра прошел дождь, и я зябко поеживаюсь от капель, которые ветер стряхивает мне за шиворот с веток. Площадь – классическая, с фонтаном в центре: вода бьет из статуи священника, держащего на руках двух младенцев, на голове церковника – неизменный капюшон, взгляд поднимается к небу. Никаких скамеек – дети и священники тут не задерживаются. Все площади расположены в рабочих кварталах, окруженные по периметру длинными одноэтажными бараками из серого кирпича – жилищами бездушных. Для неразумных тел фонтаны служили водопоями, к которым они приходили утолить жажду или остаточное желание помыться. Лысый крепыш Лео, дрожа от нетерпения, протягивает мне камень.

– Давай, Амадео, твоя очередь! – громко шепчет он.

– Если священники узнают, нас накажут, – я все еще пытаюсь избежать своей очереди. Мне, в отличие от Лео, жалко тело – кинуть в него камень – все равно, что ударить собаку.

– Они ничего не узнают, кидай – ты же видел, мы уже кинули! – от нетерпения шепот Лео начал срываться на крик.

Я взял булыжник и взвесил его в руке – таким и убить можно. Тело полного мужчины перестает казаться хорошей мишенью – в него легче попасть, а я не желаю этого. Между тем, толстяк ловко, кошачьими перебежками, продвигался к воде. К жалости, переполнявшей меня, добавился страх – вдруг он разозлится и погонится за нами? Размышляя обо всем этом, я целюсь уже минуту.

– Ну, давай! Кидай! – пританцовывает рядом Лео, грызя ноготь.

– Да он трус, – буркнул тучный угрюмый Уго.

А вот этого я стерпеть не могу. Да и терять приятелей неохота – их и так немного. А вдруг по монастырю пойдет слух, что я боюсь даже тел? Почти зажмурившись, швыряю камень наугад – вряд ли он попадет в кого-нибудь случайным образом. Вздрагиваю, почти тут же слыша короткий животный визг и глухой удар падающего тела. На лицах товарищей – ни тени прежних ухмылок, только испуг. Что же я натворил? На булыжной мостовой лежит тело совсем молоденькой девушки – из ее виска толчками выходит кровь, окрашивая кусок площади в алый цвет. Нет, я не мог ее убить, я никого не хотел убивать! Дыхание перехватило, ноги одеревенели – как в тумане вижу, как пухлый мужик, неудавшаяся жертва, стремительно и молча несется в сторону бараков.

– Быстрее! Быстрее! – напуганный Лео хватает меня за руку и выволакивает из кустов, увлекая к монастырю.

…Я просыпаюсь в холодном поту. Какое счастье, что проклятая лампочка включилась и не дала досмотреть сон. Хотя сном страшное воспоминание из детства можно назвать с натяжкой – скорее, однообразное ночное дежавю. После того случая я очень долго не мог прийти в себя, а лицо жертвы так и не смог вытравить из памяти. Кстати, с теми приятелями я больше не общался. Теперь они не считали меня трусом, наоборот – начали бояться, думая, что попадание в беззащитный висок было прицельным. Но без их дружбы я не страдал.

Прочь воспоминания, сегодня есть дела поважнее – выяснить, чей стон я вчера слышал. Надо же, стон в лишенной звуков комнате – это же невозможно! Набросив на плечи грязную мантию (интересно, как она могла испачкаться в этом месте?), я с нетерпением стал ждать, когда дверь откроется. Надеюсь, автор стона сегодня осмелится выглянуть наружу. Едва клетка отворилась, я быстро занял свое место и начал поедать глазами заветную дверь соседа, проигнорировав приветливый кивок Лоренца. Я сгораю от нетерпения и пока не написал ни одной цифры. Нужно себя заставить взять в руки перо – кто не работает, тот не ест, а может и обратно в камеру затянуть. Местные старожилы называют это явление "хоботом" – процесс напоминает втягивание слоном воды. Не самое приятное ощущение, хоть и абсолютно безболезненное. Наконец я приступаю к записям, постоянно вскидывая глаза к двери. О, вот и движение – едва наметившаяся щель достаточно разверзлась, чтобы… Такое вообще возможно?! Передо мной стоял мальчик лет шести – почему его душа так рано покинула тело? Путаясь в мантии, ребенок направился в мою сторону.

– Здравствуйте, вы священник? Где я нахожусь? – его слова буквально резали тишину, отскакивая от стен коридора. Теперь ошарашенное выражение лица было не только у меня – мы-то до обеда не можем сказать ни слова! Наверное, каждый из нас подумал, что окончательно сошел с ума, а мальчишка, не понимая, чем именно привлек к себе столько внимания, смотрел на меня, ожидая ответа.

– Нет, я не священник. А ты вот, кажется, в Ад попал, – все заготовленные для новичка речи вылетели из головы. Краем глаза я видел, как у Лоренца зашевелились губы. Да что там, они разом зашевелились у всех. Каждый хотел быть услышанным, у каждого появилась вера в то, что теперь больше не надо ждать проклятого обеда и записывать чертовы цифры. Ребенок заплакал – в тишине детский плач разнесся как раскат грома, некоторые даже зажали уши. А другие вскочили и двинулись к мальчишке, пытаясь прикоснуться к феномену. В глазах моего нелюбимого старикашки сквозило безумие – прошли тысячелетия с тех пор, как он слышал детский плач. Я с ужасом понял, что наслаждаюсь этим ревом, как и тем, что череду серых будней разорвало неординарное событие.