Григорий Крячко – ШРАМ: ОБРЕТЕНИЕ АДА (страница 74)

Шрам удивительно чуял монстров на расстоянии и просто указывал союзникам, откуда будет атака, благодаря чему врага встречали во всеоружии. Если бы не наемник, жертв среди боевиков было гораздо больше. Шрам внимательно прислушивался к собственным ощущениям, каким-то улавливал, почти видел идущие на него из ниоткуда «темные» волны (так он видел перерожденные сознания тварей) и уже знал, что враг где-то близко и готовится напасть.

Лебедев давно уже заметил эти перемены в своем союзнике, и у него язык аж чесался подробно расспросить его, а еще лучше, если бы дело происходило там, на Болотах — то вообще уложить на хирургический стол в исследовательской лаборатории. Зуд любопытства терзал ученого, но приходилось сдерживаться. Наемник, уже не вполне могущий считаться человеком, вполне мог отреагировать на вопросы неадекватно по людским меркам, просто расстреляв ученого.

В развалинах госпиталя отряд уже ждал «теплый» прием в виде очередей из автоматического оружия, и двое людей Лебедева уже успели погибнуть. Для того, чтобы прорвать рубеж обороны «Монолита», Шраму пришлось потратить последние гранаты «Бульдога», затем выкинуть уже бесполезный, но очень неудобный и массивный агрегат. Зато он себя всецело оправдал — там, где засели за выложенными кафелем арками вражеские люди, теперь все горело и валялись истерзанные осколками, разорванные взрывами тела.

Еще одного бойца Лебедев потерял, когда вступил в дело снайпер, засевший на еще чудом державшейся потолочной балке и до последнего момента не обнаруживавший себя. Тщательно выбрав цель — одного из гранатометчиков — монолитовец убил противника, следом тут же загрохотали автоматы еще пяти стражей Зоны, устроивших засаду в развалинах. Дело бы кончилось худо, если бы не все тот же Шрам, совершенно озверевший от двух ранений в грудь и плечо. Его измочаленная во всех переделках «Сева» все же оказалась пробита, но наемник не скорчился на земле, как обычный человек, зажимая раны. Он, взревев по-звериному, бросился на врага, каким-то образом уворачиваясь от их пуль, а следом ринулись боевики «Чистого неба». Снайпера снизу вверх расстрелял пулеметчик, фактически перебив пулями тело врага вместе с облюбованной им балку — «Печенег» при всей его весьма условной меткости обладал сокрушительной мощью. Монолитовцы частично были убиты, частично отступили назад, куда-то в недра комплекса.

Раны Шрама оказались неглубокими — броня все же частично сдержала удары пуль, и Лебедев, видя, что его «главный козырь» вполне может в скорейшем времени выйти из дела, принял отчаянное решение. Найдя среди трупов наиболее неповрежденный, монолитовца быстро раздели, а потом Шрам переоблачился в броню покойника, еще хранящую тепло тела бывшего хозяина.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что «Монолит» в качестве основы для своих костюмов высокой защиты берет стандартные армейские «Скаты», используемые для проведения спецопераций в Зоне, и дорабатывает их, в том числе меняя их цвет и оснащая контейнерами для артефактов. В итоге получалась массивная, но очень надежная защита.

«Монолит», обитая почти в самом сердце Зоны, сумел накопить достаточно знаний о ней, даже научиться выживать там. В тонкой металлической сетке, оснащавшей внутреннюю часть шлема, Лебедев с изумлением узнал очень измененную, модернизированную его же собственную разработку пассивной защиты от пси-излучения, которая позволяла некоторое время без вреда для мозга находиться в средней мощности поле, там, где обычный человек просто умирал — ими были оснащены шлемы всех боевиков «Чистого неба». «Монолит» же, каким-то образом заполучив документы разработок Института, сумел совершить настоящий технологический прорыв. При всем своем презрении к религиозным фанатикам, коими считался «Монолит», Лебедев невольно уважительно подумал об их инженерах…

Во время прорыва в следующий блок бывшего госпиталя переодетый в чужую одежду Шрам был успешно принят монолитовцами за своего, затем беззастенчиво воспользовался этой вражеской оплошностью, изобразив из себя одного из отступавших, а потом в упор изрешетил врагов из «Грозы». Лицо его было скрыто шлемом и маской респиратора, так что ничего удивительного в заблуждении монолитовцев не было.

По нижнему ярусу госпиталя — Шрам видел это, стоя за колонной арки на балконе второго этажа — уже мчался отряд подкрепления врагов, когда из-за леса, стеной окружавшего руины медленно выплыл, грозно клекоча винтами, военный вертолет. Наемник поначалу реши было, что это «Монолит» уже дорвался до трофейной авиации и теперь пробует осваивать воздушные пространства Зоны, но широкополосная рация, встроенная в шлем, перехватила разговор пилота вертолета с базой. Оказалось, что это военные выслали несколько машин для эвакуации остатков спецназа с базы на военных складах — решились таки! — но экипаж одного из вертолетов заслышал звуки перестрелки и решил разведать, что там такое, тогда как остальные взяли курс дальше.

Когда пилот выяснил, что в бою, полыхавшему в развалинах госпиталя, спецназовцы никак не имеют места быть, он принял тривиальное решение — расстреливать всех. Скорее всего, даже не из садизма или какой-то зловредности, а подчиняясь директиве начальства: все нелегалы в Зоне обязательно враги и подлежат ликвидации.

Когда Шрам услышал в наушниках доклад пилота о подготовке к нанесению ракетного удара по развалинам, он, не мешкая ни минуты, помчался по балкону и успел нырнуть в лестничный пролет, прежде чем послышалось зловещее, пронзительное шипение. Все вокруг тотчас затряслось от взрывов. Наемник предупредил Лебедева, еще не успевшего проникнуть со своими боевиками во второй блок об опасности, и теперь намеревался переждать атаку.

Не тут-то было. Видать, у армейского командования Войск Коалиции, расхлебывавшего кашу с Зоной и ее обитателями, был острый, большой, наболевший зуб на бродяг — нелегалов, периодически расстреливавших военные патрули или нарушавших Периметр. Теперь пилот вертолета не намеревался успокаиваться, пока не смешает часть бывшего госпиталя с землей. Кассеты НУРСов, установленные под пилонами подвески, плевались вспышками огня, а реактивные снаряды били по развалинам, поднимая столбы огня, дыма, каменной крошки и обломков кирпича. Монолитовцам, конечно, досталось крепко. Шрам, прислушиваясь к канонаде и еле-еле удерживаясь на ногах от сотрясения пола, вообще сомневался, выжил ли кто-то из них.

В самом начале обстрела в коридор, где прятался наемник, влетел в облаке поднятой пыли и дыма один из вражеских бойцов. Он чудом уцелел в начавшемся светопреставлении, умудрился сбежать, и искал спасения в импровизированном убежище, но ему фатально не повезло нарваться на Шрама, желавшего выжить не менее, чем он сам. Монолитовец упал, прошитый очередью из «Грозы». Наемник лично ничего не имел против этого бедняги, просто сейчас ему повезло больше…

Похоже, что вертолет уже расстрелял все свои ракеты и снаряды (или приберег стратегический резерв на самый экстренный случай). Во всяком случае, канонада и взрывы прекратились, слышался теперь только тяжкий грохот, с которым обваливались изувеченные остатки стен, да шорох осыпавшихся обломков. Лопотанье вертолетного винта, однако, не удалялось — вертолет не удовольствовался разрушениями, разыскивая уцелевших. Шраму эта ситуация порядком давила на нервы: следовало спешить, а задержка была вовсе ни к чему.

Он уже совсем было собрался продолжить путь перебежками от укрытия к укрытию, не давая пилоту прицелиться, как недалеко раздался свист, шипение, а позже — не очень сильный взрыв. Рация, перехватывавшая переговоры пилота с его начальством, вдруг разразилась каскадом ужасных ругательств, из которых следовало, что вертолет оказался подбит чем-то наподобие ПТРК. Стрелял, судя по всему, кто-то из бойцов «Монолита», так как у людей Лебедева ничего подобного в арсенале не имелось, насколько помнил Шрам.

Рокот двигателей вертолета вдруг надорвался, на мгновение затих, а потом перешел в оглушительный вой и визг — пошла в разнос турбина. Наемник, прятавшийся в боковом коридоре, не мог видеть, как грозная боевая машина, у которой вместо борта теперь зияло полыхающее уродливое отверстие, закрутилась вокруг своей оси, потеряла управление, клюнула носом и стремительно пошла вниз. Пилот, судя по его отчаянным воплям в эфире, остался (на свою беду) жив и еще пытался что-то сделать и спастись, но неумолимая сила гравитации брала свое. Вертолет, уже разваливаясь на куски и весь в огне, пронесся над госпиталем. Он врезался в землю где-то в чаще леса. Земля содрогнулась от взрыва, вверх поднялся гриб подсвеченного огнем черного дыма. Скоро все затихло.

Тишина настолько оглушила Шрама, что он ненароком подумал о контузии, однако он остался невредим в этом аду. Лебедев тоже заметил, как был сбит вертолет, но так, как в среднем секторе госпиталя из врагов не осталось никого живого — в принципе, и самого блока как такового, ибо груда обломков кирпича и камня строением уже считаться не может — то продвижение отряда вперед почти не встречало помех. Разве что преодоление завалов, подчас весьма опасных окончательным обрушением держащихся «на честном слове» кусков стен перекрытий.