Григорий Кошечкин – Библиотечка журнала «Советская милиция» 6(24), 1983 (страница 6)
— Нет. Гляжу, пропадать начал неделями. Поначалу сказал, что устроился проводником на железную дорогу. Проверила — оказалось, обманул. Как до объяснений дошло, изворачиваться начал. Потом пошли то рыбалка, то охота. Последний раз мотался-где-то с полмесяца. Спрашиваю, уж не за тиграми ли ездил? Засопел и говорит: «Пятнадцать суток отбывал». А сам в свежей рубашке с золочеными запонками. Не выдержала я, психанула, скандал ему устроила… С тем и выставила за дверь. — Наташа подняла покрасневшие глаза. — За что мне такое, Павел Васильевич? Неужели я заслужила?
— Кто же она, эта разлучница?
— Симка Халюзина.
— Халюзина? — Инспектор посмотрел на Наташу. — Не может быть!
— Может, Павел Васильевич. Я сама видела, как он к ней в дом входил. Противно, конечно, следить, но пришлось…
Они еще посидели некоторое время. Майор, отхлебнув остывшего чая, взглянул на часы, поднялся.
— Спасибо, Наташенька, за угощение. Мне пора.
— Не за что. На здоровье. — Женщина грустно улыбнулась: — Заглядывайте, вы совсем меня забыли.
— Зайду. Выберу минутку посвободней и загляну. — И уже в коридоре, принимая подсохший плащ, одобрительно произнес: — Петьке правильно от ворот поворот показала. Поверь мне, больше он к тебе не заявится.
Майор сосредоточенно шел по вечерним улицам, не обращая внимания на спешивших мимо людей. Дождь перестал. Очистившись от туч, небо мерцало холодной россыпью звезд.
Обдумывая сказанное Супрягиной, Решетов пришел к выводу: Запрудный скрывает от нее свое знакомство с Халюзиной. И неспроста. Но вовсе не потому, что он любовник Серафимы. Причина иная: в преступной группе верховодит давнишний сожитель Халюзиной — Штихин Яков Иванович, матерый мошенник, по профессии ювелир. Давая ей заработать, Штихин вполне мог привлечь ее к исполнению в его сценарии роли уборщицы подъезда.
Все как будто бы было логичным. А раз так, то неизвестным оставался только «иностранец». Но придет и его черед — в этом инспектор уголовного розыска не сомневался.
С ПЛАНОМ задержания преступной группы Решетов познакомил следователя Купашова поздно вечером, накануне назначенной к проведению операции. Инспектор выложил перед капитаном две тощие папки, однако уместившие в себе плоды напряженной трехсуточной работы уголовного розыска.
— Читай. Узнаешь, чем тут мы занимаемся, — пошутил он.
В тишине кабинета отчетливо слышался шелест переворачиваемых страниц. За полузакрытыми окнами угадывались звуки отходившего ко сну города. Наконец Купашов отложил папки в сторону, помолчал, затем спросил:
— Выходит, Штихин — мошенник со стажем?
— Еще с каким! И ведь наказывали его не раз, да крепко, но…
— По-твоему, он у них руководитель?
— Убежден. Штихин привык подчинять себе людей, да и по характеру их общения другого не предположишь. К тому же, он виртуоз в ювелирном деле. Кто, кроме него, так мастерски изготовит «бриллианты»?
— Ты установил, где он живет?
— После очередного освобождения Штихин решил, видимо, исчезнуть из поля зрения милиции. Однако это не очень вышло. Сейчас нам известно, что по документам он значится Мартыновым Иннокентием Гавриловичем, находящимся в нашем городе в длительной командировке от медеплавильного комбината из Казахстана. Держит отдельный номер в гостинице «Юбилейная». На всякий случай. В основном же пропадает у Серафимы Халюзиной.
— Что с Запрудным?
— Ему можно «позавидовать». Подыскал молодящуюся особу, осел у нее на правах жениха, выдает себя за молодого ученого, доцента. В общем, все пришло на круги своя. Новая квартира совершенно безопасна, не то что у Супрягиной.
Майор неторопливо прошелся по кабинету и испытующе посмотрел на следователя.
— Тебя, конечно, интересует «иностранец»? Меня тоже. К сожалению, о нем мы знаем меньше, чем о других. Известно лишь, что у него «Жигули» цвета «белая ночь». Номерные знаки — за последние дни их было два — городской автоинспекцией не выдавались. Документы же проверить не удалось. Из-за этого стал невозможен арест каждого в отдельности. У нас есть сведения, что сегодня Запрудный договорился с очередным любителем джинсов о поездке в «общежитие». В доверие вошел при «случайной» встрече возле магазина «Ковры». Так что завтра попытаемся задержать с поличным в момент получения денег. Кстати, за эти дни Штихин, Запрудный и «иностранец» в поисках подходящего подъезда для «квартиры ювелира» обшарили один из новых микрорайонов. Штихин с Будьздоров побывали домах в пятнадцати, а «немец» из машины носа так и не показал. Хитер…
— На каком варианте они остановились?
— Забыл спросить, — ответил Решетов.
Оба засмеялись, затем следователь, беспокоясь за исход операции, поинтересовался:
— Павел Васильевич, сколько человек в твоей группе?
— Вместе со мной четверо. Двоих ты знаешь: Казанов и Перегонов. Ребята опытные, не подкачают. Третий — стажер, курсант школы милиции Садовников.
При упоминании о курсанте следователь откровенно засомневался.
— Боюсь, не справится. Может, заменить… попросить назначить другого?
— Не беспокойся, он самбист, первенство школы держит. Да и… откуда иначе смену себе возьмем, если молодежь готовить не будем.
Против такого довода Купашов возражать не стал.
ИЗ ДОМА Запрудный вышел в семнадцать пятьдесят три.
Казанов, находившийся неподалеку, привычно отметил время. Знакомство с Будьздоровом, разумеется, одностороннее, состоялось трое суток назад, когда тот вместе с Халюзиной покупал билеты в кино.
Запрудный шел стремительно. Вот он пересек проезд, срезал угол газона по тропинке. Игорь перевел рычажок переносной миниатюрной рации на режим передачи.
— «Шестой», я «Тула»… С Аликом встретился. Одет — зеленая куртка на «молнии» с двумя белыми поперечными полосками на рукавах, серые брюки. Через плечо синяя сумка с надписью «Аэрофлот».
Казанов увидел, как, приняв его сообщение, Перегонов отделился от киоска возле соседнего дома. Оба, и Перегонов и Запрудный, скрылись за углом.
«Теперь не отставать!» Игорь быстро спустился вниз, прошел вдоль низенькой изгороди и оказался на улице. Краем глаза заметил Перегонова и Алика, ждущих на остановке приближающийся трамвай. Будьздоров и не отстающий от него инспектор уголовного розыска сели в прицепной вагон. Казанов в последний момент ухватился за поручни переднего.
Сквозь грохот несущихся вагонов оба инспектора услышали голос Решетова.
— Я «Нара»… Двигаюсь за вами в пределах видимости.
…Сообщив о себе, майор опустил микрофон и, обращаясь к Садовникову, шутливо сказал:
— Итак, операция «Бриллиант раджи» началась. — Затем, не отрывая глаз от качавшегося из стороны в сторону вагона, вполне серьезно продолжил: — Ты, Алексей, только начинаешь работать в милиции. Сразу приучай себя к внимательности, к самодисциплине, старайся всегда быть готовым к любым неожиданностям. Понял?
— Ясно, товарищ майор.
— Но главное — наблюдательность. Примечай, казалось бы, самую ненужную деталь. Прошляпил — напряженная работа, твоя и твоих товарищей, пойдет насмарку. В борьбе с преступностью мелочей не бывает… Почему молчит «Донецк»? — без всякого перехода вдруг спросил он.
Под этим позывным работали еще два инспектора — Канищев и Лаптев. Опасаясь за успешный исход операции, Решетов решил увеличить численность группы. По плану на этих сотрудников возлагалось блокирование квартиры Халюзиной, откуда, как предполагали, Штихин вместе со своей сожительницей должен был направиться в условленное место для встречи с жертвой.
Решетов включил микрофон.
— «Донецк», я «Нара». Сообщите результаты визита в гости. Перехожу на прием.
В ответ послышался низкий с хрипотцой голос:
— «Нара», я «Донецк». Хозяев нет дома. Жду указаний.
— Будьте на месте.
«Неужели не ночевали? — озадаченно подумал майор. — Где же тогда они болтались? В гостинице Штихин в эту ночь не появлялся». Решетов досадливо кашлянул. Рвалась одна из ниточек, зримо тянувшаяся к задержанию с поличным. Оставался Запрудный.
…Будьздоров, словно почувствовав неладное, сделал несколько пересадок с трамвая на трамвай. Видимо, на всякий случай. Это стало ясным, когда он, пересев на очередной маршрут, оказался на одной площадке с Казановым. Вагон все больше наполнялся пассажирами. Зажатый со всех сторон, Запрудный оглядывал стоявших вокруг людей. Трамвай медленно поднимался из-под железнодорожного моста. На повороте Алик вдруг вытянул шею и закричал:
— Ой! Да я же проехал! Граждане, пропустите!
Работая локтями, он проложил себе дорогу к двери и, рывком отжав ее, спрыгнул.
Сотрудники уголовного розыска оказались в невыгодной ситуации. Прыгать за ним с трамвая нельзя — заметит, а из вагона не видно, куда он побежит. Из машины его тоже не увидят: она пока еще за перекрестком. К тому же Запрудного от нее закрывает поворачивающий вагон. Казанов подал по рации сигнал тревоги. Павел Васильевич поймет…
Но куда может бежать Запрудный? Конечно, туда, где больше прохожих. Справа бензоколонка, там скрыться трудно. Слева обувной магазин, киоски и рынок. Возле них много народу. В последнюю секунду Казанов успел заметить: Запрудный мчался к рынку. Мгновение, и его проглотила рыночная толчея.
…Сигнал тревоги прозвучал неожиданно.
До медленно поворачивающегося трамвая было метров триста. Автомобиль резко набирал скорость. В поле зрения вновь появился вихляющий задний вагон.