Григорий Корюкин – Боже, храни Камчатку. Повести (страница 3)

Это было его первое поле. И он держался изо всех сил. Вован, так его прозвали работяги, родился в потомственной семье шахтёра Кузбасса. Детство и юность у него прошли в Междуреченске. Стройный, спортивный, выносливый, с целеустремленным подбородком, с росчерком строгих бровей на лице, с ярким броским взглядом голубых глаз и с железной хваткой победителя. Если он устал, значит в маршруте было действительно трудно.

Кумиром у Вани была мама. Её забота, любовь, благородство, выносливость и сила передались ему. А ей от прадедов, прошедших через горнило Отечественной войны. Он очень скучал по своим родителям. По их квартирке в обычной хрущёвке. По улице, пропитанной угольной пылью. По кошке Масяне. По Маше – лестничной соседке на этаже. Они были знакомы с детства. Вмести ходили в школу. И как-то незаметно к ним подкралась любовь. И они приняли её с восторгом и благодарностью. Ему часто снился их зелёный палисадник у дома. Рядом близко разгорячённое лицо Маши и её желанные приоткрытые губы, полные любви. Но Маша не приняла его выбор скитальца-кочевника. И даже перед отъездом поколотила в сердцах его грудь. Обозвав его предателем, выскочкой и чёрствым. И Ваня в маршрутах, как Сизиф, носил на душе этот камень непонимания…

– Какие планы у нас на жизнь и работу? Меня уже тошнит от этой погоды и сырости Камчатки. Надо отдохнуть. Силы на исходе! – обратился ко мне более возрастной геолог Сергей Поспелов.

Он дремал на своей кушетке, вытянув жилистые варикозные ноги. Свет падал на его мозолистые ступни – они блаженно отдыхали.

Он был уже зрелый геолог 35 лет, прошагавший и переживший не один полевой сезон. Вид его был отрешённым и усталым. Глаза потускнели, щёки впали. Рот недовольно сжимал во рту помятую сигарету «Родопи». На голове царствовала, золотясь, загорелая залысина. Его мучила, болезненно внедряясь в мозг, убогая и постоянная мысль, что он потерялся в этой жизни, скитаясь по партиям. Что годы уходят мимо, как силуэты. И всё обжигающее, мерзкое, пустое – остаётся камнем на сердце. Он не ощущал чувство победы. Идеалы его рушились, как карточный домик.

Но он ещё находил в себе энергию, чтобы сражаться за каждую свою идею, мысль и результат – спорить, драться, искать, доказывать. Но силы из него вытекали ежедневно – по окончании каждого маршрута. И идея слабела вместе с нахлынувшей усталостью. Сергей понимал, что он сейчас уже совсем другой – он походил на загнавшего себя воина Филиппида – первого марафонца, принесшего весть о победе афинян над персами. Годы и силы иссякали. Усталость накапливалась, застревая в сосудах сердца. А Сергей ничего цельного не совершил: ни подвига, ни сногсшибательного открытия, ни прогноза новых запасов недр.

Сергей работал старшим геологом. Ему не надо было ничего объяснять. Он сам участвовал в составлении проекта. Сергея мучила совесть, что он слабеет, а дома его ждала любимая жена и оболтус сын, привыкшие к его долгим отъездам на полевые работы. С его возвращением – семья оживала. Он тянул всех. Жену Аню – бухгалтера в затрапезной конторе, студента Вову – вечного троечника, престарелых родителей на материке. Аня ждала его с нетерпением, так как мечтала о курорте на юге с золотыми пляжами, а он мечтал о золотых залежах Дальнего Востока. Сергей безнадёжно обещал Ане сказочный отдых. Но каждый раз возвращался в конце октября, когда уже на улицах летели белые мухи снега. И вечный укор заждавшейся жены звучал, как выстрел в сердце.

– Явился – не запылился!

– Извини, милая! Но у меня на первом месте другая женщина – геология, а потом несравненная моя жена. Влюблён я в вас окаянных! Терпи!

Над морем вдруг громко закурлыкали чайки. Ветер вдувал в распахнутое пространство палатки птичий галдёж на грани восторга, а запах прибрежной полевицы проветривал горло и заглушали бытовую затхлость воздуха в палатке. Беспокойный базар чаек свидетельствовал, что по близлежащей реке пошла красная рыба на нерест.

– По рации разговаривал с Борей – нашим главным геологом. Поздравил нас с открытием залежи россыпного золота. Предлагает месторождение оконтурить. И попросил нас продолжить поиски других металлов. Наше управление бредит прибрежно-морскими скоплениями редких и драгоценных металлов, приводя пример богатые россыпи Аляски.

– Здорово! Надо только на охоту сбегать. Рыба пошла, зверь к реке придёт лакомится.

– Никуда ходить не надо. Руки чешутся – стреляй куропаток. Еды нам хватает. Я запрещаю без разрешения одному бродить по тундре. Здесь все крупные звери включены в Красную книгу. Могут быть неприятности с егерями.

Любителем охоты провозгласил себя геолог Эрик Бойцов. Он приехал к нам из Сибири. Из небольшого посёлка Тея. Там он провёл детство, окончил школу и поступил в Иркутский государственный университет. С отличием защитил дипломный проект и распределился в нашу экспедицию. Охотой он увлекался с детства. Отец брал его на охоту с малолетства. Ему нравилось быть суперменом, твёрдой походкой ходить в сапогах, чеканя каждый шаг, сжимая охотничью винтовку и приводя в восторг местных молодых девушек. Эрик имел гордый, смелый, независимый вид – без страха и упрёка. Его отточенный профиль арийца мог украшать чеканные монеты любого государства. В его сердце звучал атакующий звук горна. Он готов был штурмовать самый неприступный гранит науки. Эрик был крупный, сильный, целеустремленный парень с отточенным лицом, прямым взглядом, стройным видом и непоколебимыми нервами. Ему надо было в кино сниматься в роли суперагента, а он, как простой смертный парень нудно мерил шагами маршрутные километры. Но он верил, что удача ему улыбнётся, в следующий полевой сезон его назначат начальником многоцелевой геологической партии. Старики – тёртые перцы геологии уходили, а на их место рвались молодые супермены и выскочки без мозгов.

– Значит так. Диспозиция на завтра такая! Вован с Богомолом идут обследовать водораздел близлежащих рек. Сергей с Сеней картируют северный участок. Я с Коляном исследую южный участок. Всем необходимо двигаться по намеченным проектным профилям. Особое внимание обращать на выходы и останцы коренных пород и разрывающие водоразделы ручьи. Точки опробования через 50—80 метров. Тщательно опробуйте выявленные разломы. Первичное шлихование проб выполнять дотошно и тщательно до магнетитовой фракции. Обязательно фиксировать касситерит, платину, магнетит, ильменит, циркон, а при их повышенном содержании локально увеличьте количество точек опробования. Эрик и Хмырь остаются на базе и продолжают осуществлять промывку проб на промывочной машине. Всем всё понятно? Тогда пошли ужинать.

Часть 4

На следующий день нас разбудил ленивый сонный дождь. Он зябко и монотонно стучал по брезенту промокшей палатки. И казалось, что нет конца этой мерзкой сырости. Мы лежали, как цуцики, в ватных коконах спальных мешков и дожидались солнца. И оно появилось. Тут же заголосили птицы, загудели комары и где-то далеко крикливо зарычали медведи. Зашуршали мимо палатки чьи-то шаги и раздался, словно во сне, чей-то звонкий мелодичный женский смех. «Произошло чудо! К нам прилетел ангел, – подумал я. – Надо с ним поздороваться и обязательно ему улыбнуться».

И я представил, как над нашими небритыми физиономиями будут легко трепыхаться его божественные крылья. Я вылез из спальника, нашёл сломанный обломок зеркала и побрился. После бритья я не узнал себя. На меня смотрел постаревший извозчик лет 35, довольно потрёпанного вида, с широкими загорелыми залысинами на голове.

– Где мои 18 лет? – с горечью вымолвил я. Плюнул на своё изображение в зеркале и пошёл знакомится с ангелом.

В столовой уже все завтракали. Традиционно в мисках геологов белела овсянка. Дымился в кружках черный чай. Посреди стола возвышалось блюдо с сухарями. Поверх сухарей толстым слоем краснели крупинки свежей красной икры. Кто-то утром успел приготовить «пятиминутку».

В центре стола восседал прилетевший ангел – девушка лет 20. Она была безупречна: среднего роста, яркая, приветливая, стройная. Очень походила на утреннее солнышко. Круглое лицо, русые волосы. Рыжие локоны. Очень женственная улыбка и сияющие проникновенные глаза.

Пронзительный взгляд с раскрытыми настежь лёгкими ресницами, лоб задумчивый, нос ровный и смелый, открытое лицо, страстное и волевое, губы улыбчивые и гордые, надлобье открытое, щёки припухшие, уголки смеющегося рта – искренние, с тенью былой печали.

Всё наше мужское население ошалело. И оказывало девушке непревзойдённое внимание. Следует отметить, что женщина, находясь в поле среди мужчин геологической партии, невольно становилась мадонной, олицетворяющей царство света. Мужики, словно по гласу небесному, переставали материться, в дождь выпрыгивать босыми из палаток в одних трусах. Все становились побритыми, приодетыми, услужливыми и вежливыми. Женщина у геологов в поле, как «Свобода на баррикадах» на картине Делакруа, обожаемая и зовущая к победе.

– Ой! Здравствуйте! Меня зовут Лариса Ларина! Я учусь на последнем курсе во Владивостокском политехническом институте. Приехала к вам на преддипломную практику.

– Доброе утро, Лариса. Прекрасно! Ребята поставьте девушке палатку, где она скажет. И выдайте ей спальник, вкладыши и спецодежду. Сергей, ознакомь дипломницу с проектом наших работ. Лариса! Сегодня отдыхай, а завтра – в маршрут.