Григорий Грошев – Я, истребитель (страница 5)

— Скажем так, у робота депрессия, — произнёс Тим Брин. — Он не соглашается летать ни с кем из пилотов. Утверждает, что их квалификация не соответствует его уровню. Просит доложить ему, что с Полом Эджем. Словом, он ведёт себя, как…

— Как капризная баба, — пробасил Искрин Лэй. — Твою мать. Простите. Конечно, мы можем победить и без него, но… Такое оружие. Ох, вице-канцлер… Второй вопрос. Что нам делать с героем майором Эджем? Признать его профнепригодность? Комиссовать?

— Состояние пациента крайне тяжёлое, — подал голос доктор Дайтон, которого также позвали на совещание, — он покоится на воздушной подушке. Показатели жизнедеятельности…

— Прошу без подробностей, доктор, время, — перебил его генерал-лейтенант. — Лицо есть?

— Да, сэр, лицо — это то немногое, что у него есть. Пока, — согласился Дайтон.

— Пометь, — толстый палец Искрина Лэя устремился к главе пресс-службы. — Сделать фото. Герой жив. Чтобы не видно угля. Что он поправится и всё такое, и что вернётся в небо. Нельзя лишать нацию веры. Понял? Ни слова о болезни. А ты, доктор, — палец генерала перенёсся к Дайтону, — лично отвечаешь за неразглашение. Если хотя бы одно слово, хотя бы слух…

— Так точно, сэр, — доктор, за жизнь повидавший тысячи военных разной степени прожарки и разукомплектования, не боялся угроз. Но и не хотел их слушать. Все они угрожали ровно до тех пор, пока не оказывались на его столе. Тогда они начинали молиться, если получалось.

Пол парил. Даже открыв глаза, он понимал, что летит. Ни одна клеточка его тела не касалась земли. Обитель… Всюду — белая пелена. Всюду обитель. «Я в горах?» — хотел спросить он, но губы не слушались. Он облизал их шершавым, как подошва сапога, языком. Хрип.

— Я с тобой, Пол, — он услышал голос рядом. Кэт? Или та самая медсестра с роскошной грудью? — Ты выживешь. Не отвечай.

Пол снова закрыл глаза и увидел, как Ястреб уносит его. Высоко. Далеко. Давление сжимало уши и горло. Обитель ждала.

— Ну что ж, — произнёс Магистр Трув своей фирменной хрипотцой, с трудом заняв положение в кабине. Годы без неба сделали его неповоротливым. Обрюзгшим. Он гадал, смог бы сейчас подняться в небо и вести бой, о котором так много знает. Вероятнее всего, нет.

— Слушаю вас, — холодно осведомился Ястреб. — Доложите.

— Вот как ты говоришь, — улыбнулся старый лётчик. — Не знаю, в каком ты звании, ржавая банка, но перед тобой, в тебе — сам Магистр. Так что будь учтивым.

— О, Магистр Трув, — голос Ястреба действительно изменился. — Виноват. Мистер Пол Эдж так много говорил о вас… Борт ИИ-2219 заправлен, укомплектован и готов к вылету.

— Так почему мы не летим? — осведомился Магистр.

— Потому что в Океании отсутствует пилот надлежащей квалификации, — ответил истребитель. — При всём уважении, сэр. Ваши показатели жизнедеятельности не соответствуют Регламенту, который…

— Никто не соответствует, да? Кроме, как я понимаю… Капитана Пола Эджа? — спросил Магистр. Этот спектакль начал его раздражать.

— Майора Эджа, сэр, — поправил Ястреб. — Так точно. Я дождусь его выздоровления. Вместе мы поднимемся в обитель и вновь будем сокрушать врага.

— О, вице-канцлер, — Магистр был ярым партийцем и молился только главе державы. — Ты… Ты — не истребитель, слышишь? Ты ржавая консервная банка. Которая предназначена, чтобы исполнять приказы. Инструмент. Слышишь? В тебе сейчас находится сам Магистр! Не знаю, что эти гомики в тебе нашли…

— Кто-кто? — осведомился Ястреб. Он боролся с желанием включить механизм катапульты и избавиться от надоевшего собеседника. Но он понимал, что это отнюдь не решит проблему.

— Ну эти, аналитики, — ответил Магистр. Он, напротив, начал замечать в своём собеседнике больше человеческого. — У них даже в названии, прости вице-канцлер… Ну ты понял.

— Нет, сэр, ничего не понял, — произнёс Ястреб. Это было чистой правдой. Взаимоотношения людей его не интересовали. Ничего, кроме скорости, тактики и обители. Помолчав, Ястреб добавил: — Я истребитель, такой же, как ты.

— Что ты сказал? — прорычал Трув, дёрнувшись, и больно ударился головой о защитное стекло. — Что?

— Я — истребитель, сэр, — повторил Ястреб. — Такой же, как вы, мистер.

— Ты — всего лишь код. Набор нулей, единиц, всяких там минусов, знаков… Пол никогда не вернётся в небо, слышишь? Никогда! Он отдал свою жизнь, исполняя приказ… А ты возомнил себя не просто человеком — фигурой выше! Что они в тебе нашли? Да я бы пустил тебя под пресс прямо сейчас. За дерзость. К чёрту ты им сдался? Стой тут, на этом аэродроме, и…

— Знаете, сэр, — произнёс истребитель. — Майор Пол Эдж много рассказывал о вас. Меня особенно впечатлили вот эти строки, — из динамиков раздался голос погибающего пилота: «Когда увидел врага, не спеши бросаться на него, как собака на кость. Подожди. Оцени. Попробуй угадать тактику, строй, слабые места. Ищи того, кто уже отбился. Кто потерялся. Он — твоя цель. Лучше уничтожить его — и отступить, чем ввязаться в кровавую карусель, где кормы не видно».

— Сволочь ты, Ястреб, — произнёс Магистр, поднимая защитное стекло. Левой рукой он смахнул слезу, невесть откуда появившуюся на его реснице. — Сволочь и дурак.

— Приём, база, приём, — сказал истребитель хриплым голосом Трува. — Есть кто живой, а?

— Докладывайте, Магистр, — нехотя сказал Ганс Оттенбахер. Небольшие провалы на северном фронте начали его пугать. И утомлять. — Почему не заходите в кабинет. Что, не наговорились с… с Ястребом?

— Так точно, — ответил истребитель всё тем же чужим голосом. — Он согласен на вылет. Чтобы проверить мои навыки. Что там по плану у нас?

— Что? — полковник заметно оживился. — Согласен? Нам бы как раз не помешала разведка на северном фронте… Разведка докладывает, что… А, впрочем, в эфире не будем. Какой у вас позывной, Магистр?

— Тот же, что и раньше, — Ястреб не мог знать, как раньше называли старого лётчика. — Ну-с, отбомбим этих педиков… Как тогда. Да?

— Так точно, так точно, — полковник хохотнул. — Взлёт разрешаю.

— Начинаю набор высоты, — произнёс Ястреб, медленно выдвигаясь на взлётную полосу. — Я — истребитель, господин полковник. Такой же, как ты, слышишь?