Григорий Грошев – Они не мы (страница 24)
Запись 23
Лея, ползая на коленях, проворно управлялась с клубнями: она будто чувствовала их в земле, как дикая свинья. Или собака. Это искусство никак не покорялось Владимиру: он мог часами рыть землю, прежде чем отыскать вкусный корешок. Сладкий плод, который нужно только отварить и почистить. Он с завистью смотрел, как его жена, беременная третьим ребёнком, ползает по земле и набирает уже второе ведро клубней. Всего за каких-то полчаса!
Пожалуй, если человека из-под Сферы бросить сюда, в дикий мир, он быстро погибнет от голода. Но дети Пустоши чувствуют Мать-Природу великолепно. Они собирают плоды с деревьев, копают корешки, добывают рыбу, а ещё – убивают животных. Последнее ремесло понравилось и Владимиру, и Стюарту.
Мясо! Этот деликатес не сравнить ни с чем. Слаще были только губы Леи, когда он попробовал их первый раз. Но жена сама предложила свою любовь, а теперь делится ею без остатка. Непокорную же мясную добычу нужно выследить, догнать, убить. И самому не пасть её жертвой. А потом – готовить, что тоже весьма трудно. Пока бывший солдат предавался воспоминаниям о мясе, его жена насобирала второе ведро клубней – с горой.
- Куда! – сказал он, когда Лея поднялась на ноги и собиралась взять вёдра. – Это тяжело. Я сам отнесу. Ты и так хорошо поработала, жена.
- Как хочешь, - безучастно ответила Лея, но улыбнулась. Ей приятно, что её супруг так заботится о ней, но виду она никогда не подаст.
Владимира поражало безответственное отношение дикарей к своему здоровью. И это в племени Феликса! Он дикий человек только наполовину. Должно быть, вождь и сам не знал наверняка, кто он и откуда происходит. Как ни допытывался, Владимир не смог выяснить у него точных сведений. А ведь ему было просто интересно! Зато чистая речь Феликса и некоторые его привычки не оставляли сомнений в цивилизованности.
- Когда беременна, - учил Владимир, – тяжести поднимать нельзя. Всё, что тяжелее малого бурдюка с водой. Это может навредить плоду.
- Кому-кому? – переспросила Лея в недоумении. По местным меркам она умна и даже обучена грамоте, но весь этот лоск цивилизации – нелепый наряд в мире Пустоши. Чтобы выжить здесь, нужны совсем другие знания.
- Ну, будущему дитя, - терпеливо объяснил Влад. – Нашему сыну.
- Почему ты думаешь, что это будет сын? – спросила Лея, но потом нежно взяла мужа за руку: - Я уж и царице Луны молилась, и жаб жгла живьём на костре. И голая в зелёный ручей бросалась. Но ты же понимаешь, что это не всегда помогает.
Владимир с трудом сдержал смех. Да уж, местное население полнится всякими суевериями – тут ничего не поделаешь. Даже Феликс, чей отец определенно происходит из Сферы и точно учил его азам медицины, сильно проникся местными обычаями. Только Владимир и бывшие солдаты хранили в себе светоч разума. Как мог, он следил за состоянием своей жены. И поражался спокойствию дикарей.
Но переживал за будущее дитя не так сильно, как за дочерей. Старшей пошёл шестой год, а младшей – четвёртый. Они с Феликсом пытались сделать из девочек более-менее цивилизованных людей. Учили читать и писать, мыть руки перед едой, варить мыло. Но дети есть дети, особенно здесь, вне Сферы. Как и сверстники, они лазали по деревьям, копали корешки, ели ягоды прямо с веток, а потом – мучились животами.
- Я очень сына хочу, - призналась Лея. – С девками одни беды. Вот как и со мной. Кабы ты не спас меня тогда от этих грязных свиней, пришлось бы со скалы бросаться. Кому я нужна опозоренная?
Секреты лечения болезней живота Феликс постиг в совершенстве. Вождь диагностировал хворь постукиванием в области брюшной полости, по цвету лица, и даже – извиняйте великодушно – по звуку кишечных газов. Летом он собирал травы, лепестки, золу, чтобы сделать из них чаи, настойки и порошки. А уж этим добром – лечил любые болезни живота. Не единожды Владимир испробовал снадобья на себе – помогает. Но корешками сыт не будешь. У племени лисиц он подсмотрел, как добывать мясо.
- Представляешь, бежит на меня, этот, как его… - в очередной раз пересказывал историю первой охоты Владимир, пока они шли в деревню.
- Кабан? – подсказала Лея, улыбаясь. Её безупречные белые зубы никак не вписывались в общую картину дикости и антисанитарии.
- Да, да, - подтвердил Влад. – Кабан, как эти твои обидчики! Никак не запомню название этого чудовища. Клыки – во. Глаза – как твои груди каждая. Короче, Керн сразу сбежал. Испугался. А Стюарт даже не понял, что произошло. А я…
- Только ты у меня – герой, - прошептала Лея. – Забил кабана. Один! Так держать, воин! Ненавидишь ты кабанов, и здорово это. Враги нас боятся, а дети сытыми будут.
Оружие убийства было настолько странным, что первую успешную охоту можно считать чудом. С помощью кевларовой нити Владимир привязал свой армейский нож к длинному древку, которое выточил Феликс. Собственно, добычей стал не кабан, а подсвинок. Кабанёнок. Он долго мучился, истекал кровью, пока Стюарт не пришёл в себя и не догадался добить животное несколькими ударами камня. Тут уже страдал Владимир, потому что несчастное создание плакало и скулило, точно ребёнок.