Григорий Грошев – Они не мы (страница 19)

Майор, казалось, был немного удивлён. Он-то привёл Алекса в самое секретное место, а тот – фильмы хочет смотреть! Некоторое время на лице военного – гамма самых разных эмоций и чувств. Кажется, что он приготовился читать целую лекцию, а вместо этого ему предлагают заняться непотребными вещами. Но он вновь делает странный жест рукой, будто мирясь с положением.

- Неужели Вам, Александр Р-101, неинтересно, как устроена система очистки воздушной смеси? Это критически важная тайна, от которой зависит вопрос обороны ближних рубежей нашей Родины. Во всём государстве найдётся хорошо если сотня людей, знающих, как это работает.

Главред промолчал. Он решил сделать вид, что внимательно осматривает технику, которой плотно обставлено помещение. Но мысли его были не здесь. Учёные сосредоточенно вглядывались в таблицы, которые выводились на экранах их лэптопов. Периодически один из них давал команды, и тогда другие бросались к огромным ёмкостям, резервуарам, колбам.

Они крутили вентили, нажимали на кнопки – с самым умным видом. Словно мир спасают. И майор думал так же. Периодически главный из учёных промокал пот на своём лбу. Аккуратно, тряпочкой. Лишь бы ни капельки не попало на оборудование. Лишь бы оно не сбоило. Ведь от этого зависит вопрос выживания армии. Нет!

Знают ли они, что снаружи – чистый воздух? Что там можно ходить без скафандра? Мать-природа сама восстановила атмосферу, которую человек уничтожил столетия назад. Понимают ли эти учёные, что их труд – всего лишь имитация, которая занята большая часть Сферы?

- Товарищ главный редактор. Александр! – прокричал майор. Главред с трудом вышел из забытья. – Я к Вам… К тебе обращаюсь вообще-то!

- Виноват, товарищ майор, - рефлекторно ответил Алекс.

- Вольно. Был бы ты подчинённым, уже бы лишился дневного водного довольствия. За то, что где-то далеко летаешь и старшего по званию не слушаешь. А так - ладно, хочешь фильмы – будут тебе фильмы. И не только фильмы. Айда за мной. Товарищи учёные! – прокричал военный. – Продолжайте свой труд во имя Армии и Сферы! Я всегда рядом.

«Когда майор привёл меня в свой кабинет, стол уже был заботливо накрыт его подчинёнными. На красной поверхности стояло сразу несколько банок питательной смеси, рядом – заботливо лежали ложечки. Литра три или четыре подслащённой воды. А ещё – маленькая баночка овощного пюре. От взгляда на него у меня сразу же пробудился аппетит. Какой же я голодный!

- Выпьем по маленькой, - тихо сказал майор. – Потому как на службе мы, и негоже напиваться сильно.

Твёрдой рукой он взял бутыль со спиртом и наполнил содержимое маленьких стаканчиков. Вряд ли им можно найти применение в быту. Скорее всего, их используют военные для каких-то армейских целей. Алекс никогда не видел столько спирта. Да тут же можно целый полк солдат уложить! Но наличие алкоголя его скорее обрадовало, чем разочаровало.

- Стой, - майор положил ладонь поверх странной тары. – Это спирт. Чистый. Нет, чистейший. Учёные им всякие механизмы протирают, чтобы дольше служили Сфере. А мы, значит, себя протрём. Ты же хочешь служить, так? Пить спирт надо очень осторожно, лучше не запивать. Глотай, сразу в глотку вливай, во рту не держи. Понял? Это что твой огонь, но в глотке он сразу гаснет. Понял?

Выпили по первой. Пойло обжигало, на миг у меня перехватило дыхание. Словно я проглотил огонь, или хуже того – кислоту. Но в следующий момент всё прошло, я ощутил подъём. Усталость поднялась и рухнула куда-то на дно души. Мне захотелось действовать, творить. Писать о мрачном мире, в котором мы очутились по чужой воле.

Я никогда в жизни не пил такого замечательного напитка. Он не пьянил, нет – окрылял. Вместо тяжёлых алкогольных мыслей в моей голове заиграла музыка. Целая симфония! Казалось, что эти же звуки услышал и майор. Он просветлел и тут же помолодел лет на десять. В глазах его стало видно не военного, а человека. Гражданина. Приятная метаморфоза.

- Однако! – произнёс я, принимая в руку хлебец и густо намазывая его овощным пюре. – Вот это да!

- Очень крепкий, - подтвердил майор, улыбаясь. – Нам выделяют, чтобы мы смазывали. Ну мы и смазываем. Да кто-то быстро смекнул, что пить его можно. Уж и не знаю, когда это было. Когда-то давным-давно. На спирту армия держится! И кормят неплохо. Ведь не станет нас, кто Сферу будет защищать? Кто, скажи?

Майор включил монитор на стене, и на экране появились они. Фильмы. Для них двоих – целая библиотека кино. Когда я служил, их запускали только для очень большого количества солдат. Редко. А тут – для нас двоих, и так много! От восторга и спирта меня просто распирало. Да уж, армия тоже может что-то дать человеку.

Душа моя буквально разрывалась на части. С одной стороны, я хотел рассказать майору о том, что снаружи. С другой, мне было страшно. Как никогда раньше. Диктор рассказывал об ужасах Пустоши. Но я с восторгом наблюдал странных созданий, скитающихся по выжженной земле. Правда, после разговора с Феликсом я уже и не знал, чему верить. Кому верить.

- Я вот о чём думаю, - произнёс майор. – Покоя мне не даёт. Солдаты эти – Пустошь с ними. Пропали и пропали. Но вот… Как у тебя шлем не треснул? От такого удара?

- Новый совсем, - я ощутил, что от подобного вопроса быстро трезвею, зато язык начинает заплетаться. – Может, крепкий. Странно, конечно.

- Выпьем.

Спустя несколько часов, когда спирт почти закончился, а фильмы пошли по третьему кругу, майор отрубился. Он так и рухнул на стол и захрапел. А мне… Мне было тревожно. И в голове теплилась мысль о том, что можно просто взять и выбежать, открыть шлюз. Убежать туда, в неизведанные земли. Дышать чистым воздухом. Просто жить, а не выживать».

Запись 19

Машина гудит. Гудит и голова Алекса. Внутри всё гремит так, словно туда установили неисправную сирену. Даже сквозь шлем скафандра слышен вой. Что это: машина или мигрень? Главред проклинает и себя, и майора, который напоил его спиртом. Напоил так, будто они употребляли алкоголь в последний раз. Машина медленно спускается в тоннель. Скоро – Сфера. Скоро дом, по которому он даже успел соскучиться.

Алекс думает обо всём, что произошло с ним за Куполом. О Феликсе и сопротивлении. О яблоке: так незнакомец в светлых одеждах назвал тот чудной фрукт, чей вкус так понравился. О майоре, уверенном, что учёные фильтруют воздух, и что без них его войско обречено. А ещё – о двух солдатах, застреленных прямо на его глазах. О чистейшем воздухе, которым он дышал. И о воде, которой хватает на всех.

А ещё - Алекса съедает страх. Что если полиция нашла его дневники? Что если редакция – опечатана? Что с «Истиной»? Много, много мыслей в голове Алекса, и ему всё сложнее удержаться на плаву. Безразличие, с которым он жил так долго, сменилось паникой. Ужасом. Его отправят в тюрьму и будут пытать. Что делать дальше? От таких мыслей гул в голове стал несколько тише.

С другой стороны, под Сферой у него нет ни друзей, ни родственников. Может, появится возможность сбежать? Скрыться, ведь так много людей пропадает здесь. Поселиться там, за Пустошью, питаться фруктами, пить воду и дышать воздухом. Вряд ли это так уж сложно. Никаких масок. Никаких шлюзов. Никакой редакции с бравурными текстами. Ему даже одежда не нужна.

А потом он думает о сотнях несчастных, которые томятся там, в рудниках, в подземных хранилищах. Раньше он даже и не видел в них людей. Они страдают. Не видят света, не знают чистой воды и настоящей еды. Год, два или три рабского труда, за которым следует бесславная смерть. Переработка. Где-то там его жена, была или есть… Где-то там – сотни таких же людей, которым повезло чуть меньше.

Жена. Феликс утверждал, что она у них! И надежда теплится в сердце Главреда. Но в глубине души он осознаёт, что это – всего лишь обман, крючок, за который они хотят его зацепить. Она уже была немолодая, когда её приговорили к каторге. А ещё - она никогда не была здорова. Вряд ли ей удалось протянуть на этих работах так долго, чтобы её освободили повстанцы. Да и как бы они это сделали?

Наконец, машина останавливается. Открывается гигантский шлюз. Грузовик, натужно урча, медленно входит внутрь. Дезинфекция. Щётки, чистящий раствор. Затем шлюз медленно сдвигается – и закрывается. Можно снять шлем, скафандр. Немного размяться. Облачиться в маску. Придётся сдать скафандр, хотя… Эта штука весьма удобна.

В голове у Александра – вопросы, которыми не с кем поделиться. Он и раньше не доверял никому, а теперь – всюду ему видится заговор, обман. Зачем они носят шлемы там, за Куполом? Неужели не знают, что на Пустоши можно дышать? Воздушную смесь под Сферой создают учёные... Как спросить у них, пригоден ли для дыхания воздух снаружи?

К похмелью примешивается асфиксия. После чистого воздуха снаружи у него такое чувство, что ему на шею накинули петлю. Голова кружится всё сильнее, лицо горит. Алекс ощущает нехватку кислорода. Ему хочется подняться выше, вдохнуть как можно больше. В ладонях начинает колоть, а на губах – проклятая жажда, усиленная похмельем. Чувствует, как из носа медленно течёт густая кровь. Выдержит ли он возвращение домой?