Григорий Григорян – Сиракана. Книга 1. Семеро (страница 4)

– Сорша, – позвал Марий. Та даже не обернулась. Резко схватив сиделку за плечи и развернув к себе, центурион даже не повёл бровью, нарвавшись на разъярённый оскал. Перехватив закованной в стальной наруч рукой занесённую для удара лапу, он, недолго думая, силой вложил в неё предмет, уставился прямо в пылающие яростью жёлтые глаза и членораздельно, выговаривая каждый слог, произнёс:

– Ты возьмёшь это и наследника, сядешь на моего коня и любой ценой доберешься до Талары или любого ближайшего имперского поста. Иди!

Голову пытавшейся вырваться Сорши резанула острая боль. Раскалившийся докрасна, ошейник начал обжигать шею. Не в силах преодолеть прямой приказ, рабыня стрелой вылетела из кареты и села на коня спешившегося центуриона. Аккуратно приняв из его рук драгоценный свёрток, она привязала его к груди найденными в карете остатками одежды и унеслась в ночь.

Марий взглянул на своих людей. На лицах солдат каменной гримасой застыло понимание. Не было ни обреченности, ни страха. Прошедшие с ним огонь и воду ветераны поняли всё без слов и уже были готовы выполнить самоубийственный приказ, который вот-вот сорвется с губ их командира.

– В колонну! – скомандовал Марий внезапно охрипшим голосом. – Обнажить клинки!

Обернувшись назад, он взглянул на приближающуюся белесую мглу.

"И ведь это вовсе даже не туман!" – пришла внезапная мысль. – "Они движутся настолько быстро, что стороннему наблюдателю видны лишь неясные очертания, размытые пятна, похожие издали на белесую мглу. Предки, дайте мне сил продержаться! Помогите выиграть время… для нее".

Изгнав из головы посторонние мысли, он коснулся Эфира и немедленно произнес про себя формулу первого заклинания, почувствовав, как тело окутывает незримый барьер. Отдышавшись и снова коснувшись Эфира, он направил сжатую в кулак правую руку в сторону тумана, а затем резко разжал. Громыхнувший взрыв разнес на куски огромный кусок каменной дороги, разметал щебень, от жара загорелся сам камень, а затем огонь перекинулся на ближайшие деревья, задев все чуть ли не на милю вокруг… все, кроме тумана. Не останавливаясь, Марий немедленно перешел к следующему заклинанию. По его рукам с треском прошел электрический разряд, а через секунду грянул гром и сорвавшиеся с рук центуриона ветвистые молнии ударили по ненавистному туману. И снова ничего. На секунду Марий закрыл глаза, глубоко вдохнул и резко выдохнул. А затем, обнажив собственный меч, спокойно встал рядом со своими людьми, приготовившись к смерти.

Изо всех сил подгоняя коня, Сорша даже не обернулась, услышав за спиной крики пополам со звериным рыком.

Глава 2

Сорша потеряла счёт времени – погоня казалась ей бесконечной. Она давно успела простить жестокость гвардейца, которому, во что бы то ни стало, нужно было привести её в чувство и заставить действовать. Крики людей, вспышки света за спиной и рык тварей недвусмысленно сказали ей о произошедшем – единственная оставшаяся в живых, она не имела права на ошибку.

Проложенная через лес каменная дорога почти вывела её к опушке, когда Сорша вновь услышала за спиной ненавистное рычание. Проклятый конь выбрал именно этот момент, чтобы взбрыкнуть, сбросив седока, и унестись куда-то в ночь. Рык раздался снова – уже спереди. Сорша судорожно взглянула на свою ношу, благодаря Великую Мать за то, что упала на спину, быстро вскочила на ноги, затравленно огляделась и зарычала сама – от бессильной злости и непонимания. Твари получили свою добычу. Сколь угодно опасные, они лишь звери, не способные мыслить и рассуждать. Но тогда почему? Торуг взглянула на сверток. Неужели это чей-то злой умысел? Серые тени мелькали уже со всех сторон. Её окружали, загоняли как дикого зверя, целенаправленно отрезали от дороги и гнали в чащу.

Ринувшись направо, Сорша бросилась бежать сквозь ночной лес, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки. Звериная тропа вывела её на поляну, окружённую со всех сторон непроницаемой стеной из деревьев.

Ловушка захлопнулась. Отвязав, ставшую ненужной, привязь, Сорша взглянула на свою ношу. Глупый человеческий детёныш за всё время даже не всхлипнул, словно не понимая нависшей над ним опасности. Взглянув в серьёзные карие глаза, Сорша глубоко вздохнула и аккуратно положила свёрток на землю. А затем, не дав себе времени задуматься о том, что собирается сделать, резко дёрнула за ошейник.

Ослепляющая боль хлестнула её, словно давно забытая плеть работорговца. Не обращая на неё внимания, Сорша продолжала тянуть на себя вновь раскалившийся ошейник. Когда с её дымящейся руки начала капать кровь, она, наконец, смогла сорвать с себя ненавистный хомут, с отвращением бросив его на землю. И едва не задохнулась от нахлынувших на неё ощущений. Годами сдерживаемая мощным артефактом, магия разом хлынула в неё, потекла вместе с кровью по жилам, меняя само ощущение мира вокруг. Она услышала птичьи трели, шум листьев в ветвях, дрожь земли под ногами. Она снова была частью мира.

Не теряя времени и не обращая внимания на боль в руке, шаманка мысленным усилием коснулась Эфира, простёрла руки перед собой и начала бормотать заклинания, придавая форму извлеченной из него энергии. Её тело тотчас окутала незримая броня, гораздо прочнее стальной, защищающая её от всего, вплоть до пущенной в упор стрелы или брошенного в упор камня, копий и клинков. За первым слоем защиты почти сразу последовал второй, защищающий от магии.

На поляну перед Соршей выскочило существо. Напоминавшее внешне серого тигра, но в два раза крупнее, оно состояло, казалось, из серого тумана, мощные мускулистые задние лапы плавно переходили в туловище. На длинной морде с налитыми кровью красными глазами, явственно выделялась уродливая черная подпалина. Пасть существа на миг открылась, обнажив ряды белоснежных кинжально острых клыков.

Гончие всегда были загадкой для магов, исследующих Эфир. Называемые так за способность всегда выследить и настигнуть свою добычу, из населявших его существ они были одними из самых безжалостных и опасных.

Тварь снова зарычала. Не переставая бормотать, Сорша вытянула в её сторону левую руку и резко сжала её в кулак. Земля под ногами у гончей разверзлась, а потом снова сошлась, торжествующий рык сменился жалобным воем. Появившихся вслед за первой, двух тварей постигла та же участь. Ливень усилился, в землю забили молнии. Одна из них, прочертив небо, опутала начавшую вылезать из-под земли тварь, стекая с неё, словно вода. Земля задрожала, покрывшись новыми трещинами. Вспучившись особо сильно в одном месте, она превратилась в огромный холм, обретший очертания громадной человекоподобной фигуры. Расправив плечи, элементаль двинулся на врага.

Сорша не испытывала иллюзий. Черная подпалина на шкуре одной из тварей – вот и все, чего смог добиться бедняга Марий. Огонь, лед, молнии – всё это уже было и даже больше. Пытаясь сдержать тварей, имперские маги раз за разом выпускали на них потоки энергии, вызывали стихийных элементалей, и, разворошив тысячи могил, выпускали из них орды нежити. Их успехи были более чем скромны.

Справившись с очередной угрозой, стоившей им лишь минимальных потерь, твари продолжали двигаться вперёд. Вместе с императрицей Сорша покинула столицу, когда та, как раз, готовилась к обороне. Она знала или, вернее, догадывалась, что, скорее всего, именно сейчас там идет бой. Чего она никак не могла знать, так это того, что бой за Валанару уже окончен.

Новую Империю спасли теурги. Потомки выживших тилланских магов, которым милостью Империи была оставлена жизнь. Они жили в новом доме тихой и неприметной жизнью, уплатив специальный налог. Собравшись с силами, маги встретили надвигающийся на них огонь "встречным палом".

На одном из многочисленных эфирных планов обитали могущественные крылатые существа, называемые гвахирами. Некогда служители ушедших богов, ныне они существовали без особой цели и могли быть призваны при надлежащем умении. Призвав гвахиров, теурги дали имперским магистрам время, необходимое для того, чтобы найти в своем арсенале оружие, способное дать достойный отпор орде и, в конце концов, отстоять свою столицу.

Не владея в должной степени знаниями ни тех, ни других, Сорша, как и Марий до нее, всеми доступными ей силами пыталась, если не остановить, то, хотя бы, задержать чудовищ, которые, словно подстёгиваемые чьей-то злобной волей, с неиссякающим упорством пытались прорваться к лежащему на земле свёртку.

Довольно сильный маг Жизни, по меркам своего народа, она не знала – хватит ли у нее сил на то, чтобы остановить хоть одну "гончую", не говоря уже о трех. В ход пошло всё, что она когда-то знала и умела. Земля задрожала и затряслась ещё сильнее, в неё, не переставая, били молнии. Десятки и сотни растений, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, с невероятными упорством и скоростью прорастали сквозь дрожащую землю, пытаясь оплести тварей, прижать к земле и со всей силы сдавить в зелёных объятиях, не давая шевельнутся.

Всё было напрасно. Мощными лапами разрывая на части стебли растений, гончие, приложив лишь немного усилий, выбирались из не сумевшей поглотить их земли и по-собачьи отряхиваясь, сбрасывали с плеч комья грязи, обращая на бьющие в них молнии не больше внимания, чем на стекающий по телу дождь. С трёх сторон окружив махавшего огромными ручищами элементаля, твари не столько атаковали его, сколько пытались миновать отделяющую их от заклинательницы преграду.