Григорий Григорян – Сиракана. Книга 1. Семеро (страница 15)

У каждого хищника, добывающего себе пропитание охотой, помимо природной добычи почти всегда есть и природный враг – другой хищник, обычно борющийся с ним за территорию. Исключением не являются и эфирные твари. Мало кто из эфирных хищников, как в небе, так и на земле, способен бросить вызов могучему урагу. Постепенно мелькающие в голове вожака хаотичные видения начали формироваться в ясный и четкий образ. Длинное мускулистое тело серого цвета, острые когти и клыки – матерый тигр, готовый к прыжку. Стая гончих без опаски нападала на урага, а несколько стай – атаковали стаю урагов, спустившихся с неба на водопой. От существа исходила опасность – явная и недвусмысленная. Возможно, где-то позади прячутся его собратья, готовые напасть уже сейчас, пока ураги спокойно спят, насытившись во время дневной охоты! Усиленные вмешательством извне, звериные инстинкты урага едва ли не кричали об опасности, одновременно посылая в сознание отпечаток ауры существа, его "запах", по которому его можно легко распознать.

Резко прерывая сон, ураг подскочил на месте, оглашая окрестности яростным ревом. Звериные глаза успели мельком заметить тут же исчезнувшую белую точку, словно все это время находившуюся неподалеку.

Разъяренный рев проснувшегося вожака заполнил собой окрестности, заставив остальных урагов зашевелиться во сне, а тварей поменьше в страхе броситься врассыпную. Отряхнувшись, подобно залитому водой псу, ураг расправил кожистые крылья и взмыл в небеса. Вскоре к нему присоединилась остальная стая.

Разбежавшиеся было твари стая за стаей, сначала робко, а затем все увереннее, вынюхивая в воздухе запах улетевших далеко вперед урагов, двинулись следом в надежде на то, что после охоты им перепадут остатки от их добычи.

Не делая резких движений после возвращения в тело, Тирас медленно выдохнул и открыл глаза. Все прошло почти идеально (идеальных планов, как известно, не бывает в принципе), но расслабляться рано. Это лишь малая часть общего плана, притом, далеко не самая сложная. Теперь…

Мгновенно материализовавшаяся рядом с ним фигура, в которой верховный архонт к своему огромному удивлению узнал Сольвинуса, резко подхватила с земли кристалл и сунула за пазуху. К этому моменту начали двигаться остальные, но медленно, слишком медленно. Со сменившей удивление яростью, Тирас уловил отблеск мощного темпорального заклинания, ускоряющего время для применившего его мага и одновременно замедляющего его для всех остальных. И это в придачу к тому, что собратья, приходящие в себя после сложного ритуала, наверняка, сейчас едва не валятся с ног от усталости! И расставленная по периметру стража совершенно бесполезна. По иронии, не доверяя людям, Тирас расположил повсюду големов, в которых заклинаниями были внедрены многочисленные команды, в том числе команда не причинять вреда архонтам, к которым все еще формально принадлежал Сольвинус. Завладев камнем, маг немедленно испарился.

Целую минуту Тирас стоял неподвижно, лишь руки верховного архонта сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. За это время среди присутствующих не нашлось никого, кто осмелился бы встретиться с ним взглядом или просто подать голос. Наконец Тирас заговорил, и от звуков его спокойного голоса почти каждый, стоявший на поляне, покрылся холодным потом.

– Организовать поиски, мобилизовать Братство. Камень должен быть возвращен.

Предатель должен умереть!

– Дамиан, – взгляд Тираса упал на высокого архонта. – Займись лично. Для остальных задачи остаются прежними.

Не сказав больше ни слова, верховный архонт двинулся в сторону лагеря.

Глава 10

Таэру медленно открыл глаза, прерывая медитацию. Затем так же неторопливо потянулся, встав с пяток на носки и воздел руки ладонями вперед – навстречу восходящему солнцу. Когда его лучи коснулись татуированного лица, сид выдохнул, вошел в стоящее посреди поляны небольшое озеро и все так же неторопливо омыл его водой покрытые многочисленными татуировками лицо и тело, тем самым окончательно завершая ночное бдение. Ночь завершилась, а вместе с ней и время раздумий и размышлений.

Пожелтели листья на древесных ветвях и вскоре те покроются снегом – еще один год близок к завершению.

Кайрасин – время, когда словно огромный, могучий зверь, Лес медленно и неторопливо готовится к зимней спячке – завершению очередного временного цикла, а вслед за ним и весь мир, ибо для сидов Лес всегда был началом всей жизни, ее сутью и воплощением, неотъемлемой частью мира.

Кайрасин – это время, когда каждый сид, что не нашел еще свой путь, не узнал свою судьбу, должен найти ее и двинуться навстречу, без страха и сомнений. Сегодня пришло его время. Очистив дух во время ночного бдения, а тело, омывшись в озере, он направится в Дайна Таэрин – Лесную Обитель, где среди вековечных деревьев Испытание покажет – кем ему быть.

Сути своего Испытания не знает никто из молодых сидов. Хайрадир – старейшины, хранят сведения о нем в глубочайшем секрете, разглашение которого карается немедленной смертью, независимо от того, каков статус виновного. Говорят – Испытание для каждого свое. Прошедшие становятся воинами – солдатами и командирами, частью армии сидов, не побежденной еще никем и никогда, смотрителями-хранителями границ Леса, воинами, чувствующими биение всякой жизни, говорящими с растениями и зверями, магами Жизни – теми, кто поет дереву и камню, придавая им форму и сам принимает любой облик – будь то облик зверя, растения или даже могучих элементалей – детей изначальных стихий, магами Духа, властными над жизнью, смертью и даже над самим временем…

Каждый сид, рожденный под сенью леса, должен найти свое место. Это правило незыблемо, как сама жизнь. Испытание определяет это место и дарит молодым сидам право на дальнейшее существование, определяет его смысл. Те же, кто не прошел его, Таэру невольно передернуло, становятся тайшар[14] – теми, кому нет места в жизни леса, ибо нет от них ему пользы. На миг в голову пришли оставшиеся в Тессариге братья, что называли сами себя карахад[15], и настроение резко ухудшилось. Когда Хайрадир увидели, как Вторжение исказило их братьев, боли их не было предела, ибо у тайшар больше не было судьбы, своего предназначения, не было пути, по которому они могли бы двигаться дальше[16]. Их было решено оставить навсегда, как и место, что их исказило. Оставшиеся, однако, продолжали считать себя сидами, по той причине, что не бросили свой дом и не отреклись от него, ушедших же назвали предателями и воспылали к ним лютой ненавистью.

Таэру яростно помотал головой, отгоняя некстати нахлынувшие мысли. Затем взял тарбад с края озера, оделся и неторопливо двинулся в сторону чащи. Кайрасин требует полного внимания и сосредоточенности. В преддверии Испытания нельзя позволять чужеродным мыслям проникать в разум – он должен быть чист, как вода озера, в котором он омылся.

Звериная тропа, по которой он шел, вела сквозь данбарский лес, через непроходимую ни для кого, кроме сида чащобу, которая, по людским представлениям, никуда не вела.

Величественные дубы спокойно соседствовали здесь с тонкими вязами, сплетая свои ветви на манер огромной паучьей сети, не пропускающей ни единого луча солнца. Звери и птицы избегали этих мест, справедливо не желая иметь дело с их обитателями. Кланы вервольфов, племена гуранов и псаглавых тайнов – все, тщетно пытавшиеся найти себе дом во всем Западе, приходили сюда из самых разных мест и охотно селились среди древних крон, где они могли жить спокойно.

Таэру, не сдержавшись, снова вздохнул. Назойливые мысли никак не желали покидать голову.

Покинув Кейтара Таэрин в Тессариге, сиды направились на поиски места, которое, по их мнению, более всего подходило бы для того, чтобы назвать его новым домом. Выбор был сложен. Во-первых, странствуя неведомыми смертным эфирными путями, определить конечный маршрут было достаточно сложной задачей даже для многомудрых старейшин. Во-вторых – несмотря на то, что сиды, в отличие от смертных, спокойно могли передвигаться по эфирным планам, почти не подвергаясь воздействию тамошнего воздуха[17], иммунитета от атак тварей у них не было. И наконец, в-третьих – далеко не всякий лес мог подойти для их нужд.

Кейтара Таэрин – это, по сути своей, средоточие магии сидов, место, пропитанное ею насквозь, призванное сплотить их народ, стать его сердцем. Покинутый ими лес в Тессариге был таковым изначально, но будучи оскверненным во время Вторжения, потерял свою значимость. Старейшины понимали, что новый лес, который они сделают своим домом, должен быть подвергнут полной трансформе, впитать в себя магию сидов, которая изменит не только его форму, но и саму суть. Далеко не каждый лес способен выдержать подобные перемены. Помимо того, что любой лес сам по себе является живым, единым существом, инстиктивно сопротивляющимся внешнему воздействию, он, ко всему прочему, должен обладать достаточной чистотой и силой для принятия изменений, в противном случае, трансформа грозит обернуться полной катастрофой.

Поиски были долгими. Изматывающие странствия по эфирным планам стоили жизни многим воинам и даже магам. Наконец, год спустя, в видениях старейшинам явился остров в тварном мире, расположенный меж двух морей, что звался людьми Данбаром. Радости сидов не было предела, когда, покинув наконец Эфир, осенью они ступили на покрытые хвоей поляны, услышав воспевающий жизнь птичий щебет.