Григорий Григорьев – Ветер Радости. Книга 1. Городокское приволье (страница 7)

– Чует моё сердце, нас ещё ждёт курприз, – подмигнул мне отец.

– Что ещё за курприз? – насторожился Василий Ильич.

– Наш гусьприз, – весело отозвался Абрамов.

Дед Василий лишь покачал головой.

На сомовью охоту друзья отправились вместе, захватив гигантский подсачек и огромный багор. Я увязался за ними, а дед остался готовить завтрак. Когда мы подплыли к заветному бревну, верёвка оказалась туго натянутой. Фёдор Александрович в азарте вцепился в неё руками и закричал отцу:

– Поклёвка! Готовь багор и подсачек!

– Не горячись, – инструктировал папа Игорь. – Смотри, чтобы верёвка не намоталась на руку, иначе сом уволочёт тебя под воду и утопит. Помочь?..

– Сам справлюсь!

Абрамов долго водил гигантского сома по дну. А тот взбаламучивал донный ил, не желая подниматься на поверхность. Но знаменитый писатель упорно боролся с хищником. Наконец, утомившись, он обратился за помощью к отцу:

– Руки устали! Подсоби!

Вдвоём им кое-как удалось подтащить к лодке что-то действительно неподъёмное, так что лодка накренилась и зачерпнула воды. Когда оно показалось из озера, дядя Федя удивлённо воскликнул:

– Это что?! Мешок?..

– Да. Мешок.

– А где же сом?!

– Наверное, в мешке…

Когда снасть наконец-то оказалась в лодке, дядя Федя нащупал в мешке здоровенный валун, к которому был привязан пакет с запиской: «Спасибо! Гусь был очень вкусный! Сом Егорка».

– Отныне дружба между нами кончена! – обиделся живой классик русской литературы.

Какое-то время они с отцом не разговаривали. Но когда подоспел обед, папа Игорь торжественно извлёк из деревенского ле́дника172 «сомовьего гуся» и добавил к нему поллитру…

– Да брось ты! Это ж хохма! – обратился он к Фёдору Александровичу. – Давай лучше выпьем за сома Егорку!

И они помирились.

Глядя на это, дед Василий вновь покачал головой.

Тогда мне были непонятны психологические коллизии взрослых. Но я верил, что где-то в непроглядной глубине Ужо и взаправду живёт – сом Егорка…

Глава 13. Два Игоря

На фото (слева направо): Игорь Григорьев, Диана Григорьева, Фёдор Абрамов, Людмила Крутикова. Озеро Жабиница, 1962 г.

«У Августина Блаженного есть замечательная фраза: „Где же ты теперь, моё детство? Ибо не может быть, чтобы тебя нигде не было“. С этими же словами мы, может быть, обращаемся ко всему дорогому, ко всему хорошему, что было когда-нибудь в нашей жизни, обращаемся с такой горечью, потому что больше его не видим, и с такой надеждой, что, может быть, когда-нибудь увидим опять»173.

Время неумолимо разрушило плотины на реках моего детства, как в стихотворении отца «Погост174 Жа́боры»:175

Жаборы как жабры без воды — Жаборы, где Русь меня крестила! Ямы, рвы – нашествия следы. Мать-земля, чего ты нам простила? В речке Узе – сладости полей — От сухмень-печали недороды: Ни прозрачных струй, ни головлей. В чьи моря сбежали наши воды? Скручен стрежень. С донышка песок Нагишом: тростиночки не светит. Источил плотину чей брусок? Резвы рыбы в чьи попали сети?

Вот и широкая блескучая Горожанка превратилась в маленький мутный ручеёк. И там, где я вчера купался, сегодня растут деревья. А в пойме и на заливных лугах выросли дома.

Сегодня на реке моего детства не нужны ихтиологи. Но, возможно, завтра понадобятся те, кто очистит её русло176 от деревьев и построит плотины?!. Ведь человеку жизненно необходима вода у дома. И пусть это будет бьющий из-под земли родник, колодец, пруд, ручеёк, река, озеро или другая вода – она всегда остаётся символом жизни. Как сказано в «Василии Тёркине»:

На войне, в пыли походной, В летний зной и в холода, Лучше нет простой, природной — Из колодца, из пруда, Из трубы водопроводной, Из копытного следа, Из реки, какой угодно, Из ручья, из-подо льда, — Лучше нет воды холодной, Лишь вода была б – вода.

Вода всегда успокаивала меня и примиряла с самим собой. Как проникновенно писал Игорь Северянин177:

Люблю сидеть над озером часами, Следя за ворожащим поплавком, За опрокинутыми вглубь лесами И кувыркающимся ветерком… Так как же мне от горя и позора, К ненужью вынуждающей нужды Не уходить на отдых и озёра, К смиренью примиряющей воды?..

Поэт Игорь Северянин был заядлым рыбаком, как и мой отец, поэт Игорь Григорьев. Папа Игорь посвятил ему стихотворение «Рыбаки»178:

Одиночка-хуторянин, «Гений Игорь Северянин», Досточтимый славы хват, Я тебе не сват, не брат — Просто тёзка, просто рад.