Григорий Григорьев – Ветер Радости. Книга 1. Городокское приволье (страница 15)
Наше детство выпало на те годы, которые позже назовут «оттепелью». Это было время подъёма в литературе, музыке и кинематографе. Были написаны любимые песни, сняты дорогие сердцу фильмы. Тогда «рождался новый кинематограф, прорыв следовал за прорывом – награды Канн чередовались с призами Венеции, это была настоящая „золотая эра“ нашего кино…»301. Но внезапно оттепель закончилась, и появилась целая планета «замороженных» фильмов302.
Я рос среди рек и озёр и видел, как оттепель заканчивается ледоходом. Видел, как происходят столкновения и крушения, а когда вода спадает, на берегу остаются самые большие льдины. Они медленно тают, алмазными глыбами сверкая под лучами горячего солнца…
В детстве мы радовались весенним разливам и выброшенным на берег льдинам, новым фильмам и любимым песням и не догадывались, что бывают фильмы, не вышедшие на экран. Но мы знали наверняка: каким бы толстым ни был панцирь льда, придёт весна, и неизбежно начнётся – ледоход…
Глава 4. «Звезда рыбака»303
На Горожанке мы рыбачили круглый год. Летом ловили уклею, ельцов, головлей и пескарей, а зимой обходили все заветные места и рассматривали подо льдом рыбу. Обнаружив в заводи у течения сверкающую стайку, мы сверлили над ней лунки и забрасывали удочки. А заметив под вмёрзшим кустом крупного головля, пробивали лёд и опускали свои мормышки прямо ему под нос. Так что выбора у головля не оставалось – приходилось клевать. Но главная рыбалка начиналась весной.
Сразу после ледохода рыба из Лугового озера устремлялась на нерест в Горожанку, и река наполнялась щуками304, язями, налимами305, плотвой306… Щук мы ловили на живца, язей и плотву – на червяка, а на налимов ставили донки307. Когда рыба переставала клевать, брались за накидки – огромные сачки на длинном шесте. Размер накидки и длина шеста зависели от роста и силы рыбака.
Наки́дочник забрасывал гигантский сачок недалеко от берега и в высоких болотных сапогах двигался вниз по течению. Навстречу ему шла рыба и в мутной воде сама заплывала в накидку. Рыбак лишь перекладывал добычу в торбу308, волочившуюся за ним по воде, где рыба долго сохранялась живой, как в садке309.
В основном такой ловлей занимались взрослые. Спускаясь по реке, они проходили с накидкой не один километр, и улов у них бывал хоть куда – несколько крупных щук и язей по паре килограммов. Нам же большие накидки были не по силам, а в малые попадались лишь курмели́310 и прочая мелочь.
Но самое азартное время наступало после нереста язя, когда у него начинался жор311. Тогда вдоль берегов выстраивались с удочками все городокские рыбаки. Если язь засекался, счастливец медленно выводил рыбину. Язи попадались весом от одного до двух килограммов, но иногда клевали и гиганты, сокрушавшие любую снасть. В то время мы, мальчишки, не решались в одиночку тащить крупного язя, боясь упустить, и в случае поклёвки передавали удочку взрослым.
Постепенно половодье спадало. Горожанка возвращалась в свои берега. Вода из мутной становилась прозрачной, и осторожный язь переставал клевать.
Мне было восемь лет, когда я решил самостоятельно поймать рыбу своей мечты. Понимая, что для этого понадобится снасть, не заметная в чистой воде, я выпросил у деда кусок дефицитной гэдээ́ровской лески312. К этой тонкой, но крепкой леске нежно-фиолетового цвета я привязал самый маленький крючок-заглотыш. На такую хлипкую удочку313 язя у нас не ловили: считалось, он сразу всё оборвёт. Но я был уверен, что всё же сумею взять язя!
Поутру я пришёл на речку. Все вокруг ловили плотву, но я упрямо нацелился на язя. Я насадил пучок червей, забросил удочку, и почти сразу у меня кто-то решительно клюнул…
Я подсёк крупную рыбину и, когда леска натянулась до предела, стал аккуратно вываживать. От напряжения леска звенела, как балалаечная струна, но я был крайне осторожен. Мне пришлось пройти по течению более ста метров, прежде чем удалось вывести на мелководье язя-великана. Пока все удивлялись моей добыче, я поймал второго – такого же большого. Глядя на меня, рыбаки бросили ловить плотву и взялись за язя, но на их толстые советские лески не клевало. Так что в тот день на Горожанке я стал абсолютным чемпионом по ловле язей.
Помню, как ко мне подошла учительница по сольфеджио, заядлая рыбачка Нонна Викторовна:
– Ну ты и мастер!
С нескрываемым восхищением погладив моих язей, она стала допытываться, в чём секрет моего успеха. Я обрадовался такому вниманию и рассказал, что всё дело в особой немецкой леске.
Улов я нацепил на кука́н314 и торжественно понёс домой. Я не пошёл напрямик, а решил дать крюк в пару километров, чтобы продефилировать со своей подчёпкой315 по центральным улицам. Встречные люди, глядя на моих язей, охали и ахали. Меня распирало от гордости, но я крепился изо всех сил. А потом не выдержал и громко запел:
В дальнейшем я выловил немало трофейных316 рыб на реках и озёрах, в морях и океанах. Но ту рыбалку считаю главной в своей жизни, ведь она сделала из меня настоящего рыбака. Иногда я вижу, как счастливый иду с язями по родному Городку:
Думаю, именно в тот день и зажглась в небе моя – звезда рыбака…
Глава 5. Майский жук
Весна – время таинств. Весной просыпается земля. Весной воскресает жизнь. Как только на деревьях появляются первые листья, об этом извещает ликующий птичий хор. Но вечер, когда вылетают майские жуки317 – фееричный318…
Происходит это на закате солнца. Сперва в воздухе барражируют319 невесть откуда появившиеся одинокие жуки-пилоты. Потом на ветки рассаживаются жуки-разведчики. И вскоре несметные полчища майских жуков облепляют все деревья. А жуки летят и летят… Так что жужжание жучьих эскадрилий перекрывает даже пение птиц.
Майские жуки – знатная наживка на крупного язя, а самым лучшим местом охоты на них был горсад320 – настоящее царство майских жуков. Здесь под вековыми липами притаилась танцплощадка, так что жуков мы ловили под аккомпанемент ВИА «Лель»321.
В этом таинственном саду находился и кинотеатр «Родина», где мы смотрели «Подводную лодку Т-9»322 и фильмы про неуловимого Фантомаса323. Эти фильмы всецело завладевали нашим воображением. Но лично меня больше всего поразила фантомасова подлодка, в которой международный преступник скрывался от бесстрашного неудачника комиссара Жю́ва.
Когда впервые с киноафиши на меня глянул синелицый человек, похожий на инопланетянина, – душа ушла в пятки324. Эти необыкновенные плакаты придумывал наш любимый учитель рисования – Борис Иванович Майоров. Они сражали наповал! Мы, как зомби325, ходили на все сеансы «Фантомаса» подряд. И всякий раз, когда злодей замогильным голосом выводил своё знаменитое «Ха! Ха! Ха!», тряслись, как собачьи хвосты.
Взрослые были странными людьми: им нравились фильмы о любви. После фильма «Нежность»326 вечерами с танцплощадки доносилось:
А нам нравился – «Фантомас»! И мы переиначили эту песню на свой лад:
Мы любили дядю Борю, ведь он был не только отличным рисовальщиком, но и знатным удильщиком. Не раз мы рыбачили вместе с ним на городокских озёрах, и обловить его было ох как непросто!
А Жана Маре328 полюбили ещё до «Фантомаса», после фильмов «Граф Монте-Кристо» и «Парижские тайны». Посмотрев «Железную маску», где дядя Жан играл д`Артаньяна, мы твёрдо решили стать мушкетёрами и теперь ходили по Городку со шпагами. Готовясь к серьёзным схваткам с неведомым противником, мы «выковали» клинки из толстой проволоки, а гарды329 сварганили из консервных банок…
Одним солнечным вечером я поймал в огороде майского жука-мутанта размером с крупную полевую мышь. И мы с Сашкой Артюхом, Славиком Лахно и Лёнькой Хазановым отправились на глубокий омут ловить язей.
Как только снасть с гигантским жуком тяжело плюхнулась в воду – тотчас клюнуло… Все вместе мы схватились за удилище и стали тянуть из воды что-то неподъёмное. Мы замерли, ожидая увидеть язя-монстра. Но из бездонного омута с бурлением всплыла… Фантомасова подлодка!!!
Люк бесшумно откинулся, из него высунулась синяя голова и презрительно прогундосила330:
– Ха! Ха! Ха!..
Мы присели от страха, но, вспомнив, что при нас шпаги, выхватили их и в ужасе прокричали:
– Фантомас! Снимай маску!
Жан Маре не спеша стянул с головы синюю резину и подмигнул мне:
– Привет, подводник!
– Почему подводник? Я не подводник! Я мушкетёр! – возмутился я.
– Ха! Ха! Ха!.. – сказал Фантомас-Маре и на прощание помахал рукой.
«Какая-то фантасмагория!» – подумал я. Мне бы и в страшном сне не приснилось, что в своё время я и правда буду служить на подводной лодке331…
Когда я проснулся и вышел на крыльцо, солнце уже село, а воздух, напитавшись светом, тихо лучился. Вокруг мирно кружили майские жуки. Я долго вглядывался, нет ли среди них жука-мутанта, но все жуки были одного размера. А стоило мне окончательно успокоиться, как на моё плечо грузно приземлился шоколадный332 – майский жук…