Григорий Гребнев – Арктания (страница 29)

Несомненно, это была комната, комната-бассейн, доверху наполненная светом и до половины — водой. Несколько гранитных ступенек вели наверх, к узкой стальной площадке, сооруженной перед входной дверью этой комнаты на уровне воды. Дверь над площадкой ломалась и искажалась водой. Но даже со дна бассейна было видно, что она необычайно массивна и сделана, по-видимому, из толстых листов стали, так же как и стены этой странной комнаты. Рума, как только ввел свой водоход в бассейн, тотчас же направил указующим жестом свою руку-пулемет прямо в дверь над площадкой. Дед Андрейчик с минуту подождал, огляделся вокруг и только тогда повел свой водоход по ступенькам к площадке. За ним двинулся Рума.

— Стой!.. — сказал старик, когда они вышли из воды и ступили на площадку. Он кивнул в своем иллюминаторе на дверь: — Смотри…

— Смо-три… — повторил Рума и зверски вытаращил глаза на дверь.

— Кто войдет… стреляй.

— Вой-дет… Стре-ляй… — тяжко дохнув, сказал мальчик.

Дед Андрейчик направил свой водоход к манометру, висевшему на стальной стене.

— Ого! — тихо сказал он, глядя на круглый бесстрастный лик прибора. — Давление в тридцать атмосфер! Факт любопытный. Значит, мы на глубине в триста метров. Отлично, отлично!

— Рума! — окликнул старик мальчика по телефону. — Можешь опустить пулемет. В эту спрессованную атмосферу вряд ли кто сунется. Руку!.. — сказал он, видя, что Рума его не понимает.

Мальчик отвел дуло с мушкой от двери.

Водоход деда Андрейчика сделал поворот: старик, вертя головой в своем скафандре, озирался, как человек, всю жизнь проработавший в машинном отделении старинного парохода и вдруг внезапно попавший в моторное отделение новенького электрохода. Значит, вот эта стальная комната и есть секретный шлюз? Какие-то рычаги, манометр, стальные стены, стальной потолок и площадка. И все? Маловато! Оставалось предположить, что все движущие механизмы этого секретного шлюза находились по ту сторону стен, здесь же было только самое необходимое: манометр, рычаги, толстые осветительные трубки в потолке да вот эта, несомненно подвижная, площадка. Но как же все-таки пробраться, пользуясь этой секретной лазейкой, в штаб-храм Шайно? Вряд ли эта толстенная дверь откроется, если по ту сторону шлюза давление нормальное. Да и выйти из скафандра нельзя, пока давление не будет понижено. Высокое давление удерживает воду на уровне площадки и не дает ей залить весь этот шлюз до потолка. Но смерть от удушения ждет того, кто хоть на несколько секунд подвергнется такому давлению без скафандра.

Рума внимательно наблюдал сквозь свой иллюминатор за дедом Андрейчиком. Он видел беспокойные взгляды старика и наконец понял, чего хочет его спутник. Рума тотчас же вспомнил, что нужно сделать для того, чтобы эта комната впустила человека в другую, и что для того, чтобы выпустила. Об этом долго, очень долго говорил ему отец Маро перед тем, как уйти от людей племени Апо-Стол. Он сам, Рума, ушел через эту комнату, когда отец Маро не вернулся. Тогда он долго подглядывал за сыном Апо-Стол Золтаном и наконец утащил у него «тяжелую одежду». Отец сказал, что без «тяжелой одежды» в эту комнату нельзя входить: можно умереть. Это была другая одежда, не такая, как сейчас на нем, та одежда сама не ходила. Рума ушел через эту самую комнату, и он знает все, что здесь надо делать…

Мальчик повел свой водоход к стене, из которой торчали растопыренные пальцы пяти рычагов, захватил левой клешней крайний рычаг и откинул его вверх. Площадка, на которой стояли оба водохода, поехала вместе с ними, выдвигаясь из стены и накрывая собой поверхность воды в бассейне. Через несколько секунд вместо бассейна, из которого они вышли, появился сплошной стальной пол.

— Факт замечательный! — сказал дед Андрейчик.

Он был в восторге: просто и остроумно. Теперь в эту комнату не ворвется вода, если даже и понизить в ней давление. Конечно, это была кажущаяся простота: где-то там, за стеной, очевидно, скрывались замаскированные сложные механизмы, но принцип сам по себе превосходен. Покойник Варенс был не только прекрасным подводным строителем, но и талантливым механиком.

Размышления деда Андрейчика прервал Рума.

— Одина, — сказал мальчик и, захватив клешней другой рычаг, чуть перевел его вверх. — Два… одина…

Стальной потолок отполз вверх и замер на месте. Старик взглянул на манометр и только свистнул: стрелка показывала давление в двадцать атмосфер.

Дед Андрейчик никогда не поверил бы, если бы ему раньше сказали, что он попадет в комнату, в которой потолок будет сжимать и разрежать воздух, словно поршень в обыкновенном цилиндре. Но это было так. Приходилось верить. Старик с интересом посмотрел на Руму: понимает ли он, какие чудеса творит в эту минуту?.. Лицо у маленького индейца, отчетливо видимое сквозь иллюминатор, было потным и озабоченным. Он старательно переводил рычаг с одного деления на другое, соблюдая, очевидно, до малейших подробностей указания своего отца.

— Быть тебе, последнему из племени «Золотая улитка», советским инженером, — тихо и серьезно сказал дед Андрейчик. В эту минуту ему очень захотелось потрепать смуглого мальца по кудрявой черной голове.

Но Рума ничего не понял; он мотнул головой и отпустил рычаг, поднимающий потолок.

Манометр показывал нормальное давление. Дед Андрейчик быстрым движением открыл у себя над головой в шлеме теменной клапан. Случайно он взглянул на дверь и застыл.

Массивная, тяжелая плита двери медленным, угрожающим движением уползала в стальную стену, приоткрывая вход в смежную комнату…

26.

БОЙ У СТАЛЬНОЙ КАМЕРЫ

В комнате было почти темно. Лишь тонкая колбочка с горящим синеватым газом освещала угловатую мебель. На постели, прикрытой простыней, спал человек. Простыня казалась синей от цветного освещения. Космы седых волос, крючковатый нос, вызывающе выброшенный вперед пук бороды и черный провал рта делали лицо спящего похожим на отвратительные и наивные изображения князя тьмы на картинах Дюрера[68].

Резкий, как вопль младенца, звонок и яркий сиреневый свет ворвались в комнату одновременно: косматый старик вскочил и взмахнул рукой, как фокусник. В его руке появился револьвер. В ярко освещенной двери стальной шлюзовой камеры, оказавшейся частью стены этой комнаты, стояли два металлических чудовища. Левые руки их были указующим жестом направлены на косматого старика.

— Спокойно, — сипловатым, чуть приглушенным голосом деда Андрейчика сказал по-немецки один из стальных великанов. — Положи револьвер! Он бесполезен. Не вздумай бежать.

Косматый старик недоверчиво взглянул на левые руки водоходов, направленные на него: пулеметные дула смотрели из стальных рукавов недвусмысленно и грозно. Все было ясно…

Косматый старик, не сводя глаз с неожиданных гостей, медленно отложил револьвер.

— Кто вы такие? — тихо спросил он.

— Это несущественно, — сказал дед Андрейчик. — Кто бы я ни был, я ликвидирую тебя на месте, если ты вздумаешь бежать, позвать на помощь и вообще…

— Что вам нужно? — спросил старик.

— Что нам нужно? Это другой разговор. Кому поручена охрана мальчика? — строго спросил дед Андрейчик.

— Ворсу.

— Включи микрофон и прикажи Ворсу немедленно привести мальчика сюда.

Старик пошарил ногами, надел туфли и сказал небрежно:

— Разрешите надеть пенсне.

— Нет! — резко сказал дед Андрейчик.

— Но я ничего не вижу.

— Найдешь ощупью.

Косматый крестовик пожал плечами и пошел к микрофону, стоявшему на кабинетном столе.

— Стоп! — приказал дед Андрейчик. — Запомни. Приказать нужно: немедленно привести мальчика. И больше ничего. Ворсу запрети входить сюда. Пусть доведет мальчика только до двери. Понятно?

— Понятно.

— Помни, — угрожающе сказал дед Андрейчик, — возьмут нас твои друзья или нет, но тебя в живых не будет, если хоть одно лишнее слово или какую-нибудь кнопку…

Старик презрительно скривил губы.

— Я не так глуп, как вы воображаете.

— Я в этом уверен. Говори только по-русски, английски, немецки.

Старик включил настольный радиофон, затем набрал на диске какую-то цифру. Спустя несколько секунд в репродукторе кто-то завыл, зевая, засопел и опять зевнул.

— Ворс!

Старый крестовик оглянулся на своих бронированных караульных и спросил по-немецки:

— Ты меня слышишь?

— Так точно, ваша святость, — прохрипел невидимый Ворс.

— Что делает мальчик?

— Я полагаю, он спит, ваша святость.

— Приведи его ко мне, Ворс… мне нужно его кое о чем расспросить.

— Слушаюсь, ваша святость.

— Постой, Ворс…

Крестовик еще раз оглянулся.

— Ты, Ворс, это… когда приведешь мальчика… останься за дверью.

— Слушаю, ваша святость…

— Пусть мальчик войдет один.

— Микрофон… — зашипел дед Андрейчик.

Косматый старик выключил микрофон. Дед Андрейчик отбросил иллюминатор и внимательно вгляделся в мертвенно-серое лицо старого крестовика. Так вот она какая, «красивая немка Лилиан», обольстительная архиепископесса апостольской разведки! Следователь Померанцев не ошибся. Каким нужно быть ловким авантюристом, чтобы морочить весь мир, создавая вокруг своей разведки ореол тайны и поддерживая легенду о «красивой немке»! В бородатой «Лилиан» дед Андрейчик по старым портретам признал самого вождя крестовиков, бывшего унтера и бывшего «апостола», Петера Шайно.

«Красавица неважная, — думал дед Андрейчик, разглядывая заспанного лохматого старикашку. — Но мерзавец высшего сорта. Факт».