Григорий Федосеев – Злой дух Ямбуя (страница 7)
Передо мною девочка лет трёх, совершенно изнурённая болезнью. Её широкое лицо как бы провалилось внутрь, сморщилось и стало совсем плоским. Вместо губ – синие полоски. Руки и ноги как плети, обтянутые кожей.
Тяжёлый запах отсыревшей постели наполняет чум.
Девочка без сознания, бредит. В свете фонаря её глаза кажутся стеклянными.
Присаживаюсь на бревне возле больной. Беру безвольную ручонку, напрасно пытаюсь нащупать пульс. Худенькое тельце девочки в огне. От чуть заметного дыхания у неё шевелятся крылышки носа. В ней ещё теплится жизнь… А смерть как будто рядом, в тёмном углу чума ждёт своего часа, ждёт спокойно, терпеливо.
Я смотрю на больную, и меня охватывает отчаяние при мысли, что девочка умирает, а мои познания в медицине слишком скудны, чтобы спасти ей жизнь.
Старуха тяжело поднимает голову.
– Опять худо Аннушке. Днём стало легче, а сейчас опять…
– Чем лечите?
– От этой болезни нет лекарства…
– Опять Харги?
– Не кричи, – перебивает меня шёпотом старуха и грозит пальцем. – Зачем зовёшь, если услышит, может и в твой чум послать беду. Берегись его в тайге… Они, молодые, – она кивает в сторону Сулакикан, – забыли про него. Вот он и хочет Аннушку брать.
– Повстречайся мы с вами раньше, чёрта бы я ему дал, а не Аннушку! А теперь слишком далеко болезнь зашла.
Старуха замахала руками на меня.
– Тихо говори!.. Если ты такой сильный, не дай ей нынче умереть, и я поверю… – Она умолкает.
– Что духов нет? Так, что ли?
Лангара пугливо оглядывается и даёт мне понять прекратить разговор.
Тихо плачет Сулакикан; и кажется, вот сейчас она разрыдается, и безутешным материнским горем захлебнётся чум, тайга, ночь.
Нет, она затихла, подняла на меня страдальческие глаза; в них боль и безропотная покорность судьбе.
Я не верю в чудеса, но надо немедленно что-то предпринять, хотя бы для того, чтобы не оставаться безучастным к горю этих людей.
Выхожу из чума и натыкаюсь на Битыка. Он стоит у входа, прислонившись к скошенной берестяной стене и прислушиваясь к стону умирающей сестрёнки. Мальчишка поймал мой взгляд печальными глазами. В них и мольба и надежда. От прежней обиды на меня не осталось и следа.
Я обнял его, прижал к себе. Мне хотелось утешить мальчика, но не нашлось слов, понятных ему, да и не было надежды на спасение Аннушки.
Давно догорела вечерняя заря на горизонте. Лес вокруг чумов стоит редкий, одинокий, пронизанный полосами лунного света. Тишина полна бодрости. В воздухе ощущение нескончаемой жизни. Так зачем же смерть на земле!
Не знаю, что бы я отдал за спасение девочки, за материнскую улыбку Сулакикан, за радость Битыка. Но как это сделать, как спасти Аннушку всем Харги назло?
– Павел! – кричу я, забираясь в палатку к радисту. – На стойбище умирает девочка. Устанавливай радио и любыми средствами свяжись со штабом экспедиции, пусть немедленно вызовут к микрофону врача для консультации.
– Штабная рация уже закрыта до утра, – отвечает радист, удивлённый моим приказом.
– Выходи на волну Министерства связи, объясни радистам, в чём дело, попроси сообщить нашим, что мы в двадцать три часа ждём для переговора врача.
– Вы же знаете, что работать на чужой волне строго запрещено.
– Ещё строже запрещено равнодушие. Не теряй времени!
Неожиданно раскрывается вход в палатку, появляется заплаканная Сулакикан. Она что-то держит спрятанное в подоле юбки, пугливо оглядывается и бесшумно опускается рядом со мной, точно врастая в землю.
– Ты не обижайся, Лангара хороший человек, и не ругай её, что она верит в духов и всякие приметы. Старые люди другого не знали, – и, переводя дыхание, она подаёт мне аптечку. – Тут много лекарств от всяких разных болезней, но мы не понимаем их язык, что к чему. Ты помоги спасти моего ребёнка. – Её голос обрывается.
Она ловит мою руку и дрожащими губами шепчет:
– Спаси Аннушку!
Я открываю ящичек. В нём всё перемешано, названия лекарств стёрты от долгого пути во вьюках.
– Я сделаю всё, что от меня зависит, Сулакикан. Павел вызовет к аппарату доктора, я ему расскажу про болезнь Аннушки, и он посоветует нам, как и чем её надо лечить. А пока посмотрю в своей аптечке лекарства и что-нибудь дам девочке, чтобы ей стало легче.
– Ты сейчас позовёшь доктора? – поразилась она.
– Да. Слышишь, Павел уже зовёт.
– Доктор – шибко хорошо. – Сулакикан оживает, в её глазах вспыхивает и уже не гаснет надежда. Она уходит к больной.
Достав из потки аптечку, нахожу аспирин, растворяю одну таблетку в ложке воды, несу в чум и с помощью Сулакикан, тайно от Лаягары, вливаю в рот больной. Она всё так же лежит бездыханным комочком, и мне становится ясным, что Аннушку не спасти.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.