Григорий Федосеев – Приключения 1974 (страница 98)
— Бобруйск заказывали?
— Какой еще Бобруйск?! — вспылил Петр Васильевич. — Ничего я не заказывал!
— Как не заказывали? Ваш номер 6-55-82?
— Ничего подобного! — рявкнул Карасев. — Ни одной похожей цифры!..
— Тогда извините...
Упорный, как многодетный студент-заочник, агент 008 опять принялся дозваниваться.
— Попросите Иннокентия Пере...
— Будете говорить с Бобруйском, — безапелляционно оборвала его междугородная.
— Нет, не буду! — сорвавшимся от злости тонким, петушиным голоском крикнул шпион.
— Почему? — удивилась телефонистка.
— Не хочу и не желаю! Повесьте трубку!
На часах было без трех минут одиннадцать.
— Неправда, дозвонюсь, — сквозь зубы процедил диверсант. — Недаром меня называли в школе «Железный Джо»...
— Будьте добры, Иннокен...
— Бобруйск на проводе! — объявила телефонистка тоном человека, принесшего долгожданную весть. И тот час же кто-то молодой и жизнерадостный заорал в трубку:
— Дядя Витя, это я! Дядя Витя, ты меня слышишь? Павлик говорит... Когда выезжаешь?..
— Умер дядя Витя, — приходя в бешенство, сказал Карасев. — Приезжайте на похороны!
И он запустил телефоном в люстру. Стрелки показывали пять минут двенадцатого. Поединок с телефонной станцией был проигран. Агент 008 бросился на постель и уткнулся лицом в подушку. Он начал терять главное качество матерого шпиона — веру в себя.
Утерев скупую слезу супермена, Петр Васильевич перевернулся на спину и стал тоскливо глядеть в потолок.
— Брошу все, — шептал он, — куплю ферму, женюсь, буду разводить кур. Выйдешь поутру: цып-цып-цып...
К горлу подступил комок. Чтобы успокоиться, Карасев встал и принялся делать гимнастику. Он перепробовал все известные ему упражнения, но тщетно. Тонус не поднимался, руки опускались.
— Мальчишка! — презрительно сказал себе шпион. — Щенок! Молокосос!
Он хотел продолжить перечень, но голос предательски задрожал. Жить не хотелось. Монд выдернул шнурок из ботинка, проверил его на прочность. Шнурок был крепким. Диверсант взял остро отточенное лезвие и осторожно разрезал шнурок вдоль. Оттуда выпал свернутый в тонкую трубочку пергамент. Диверсант расправил пергамент, надел очки и прочел:
«Совершенно секретно.
Служебная характеристика на агента 008.
Выдержан, упорен в достижении цели, обладает несгибаемой волей. Циничен, хамоват, самоуверен до крайности. Ради денег преодолеет любое препятствие. Способен на все.
Карасев читал характеристику, и лицо его постепенно прояснялось.
— Вот же уважают люди, — вытирая повлажневшие стекла очков, прошептал Петр Васильевич, — значит, я чего-то стою.
Он перечитывал характеристику до глубокой ночи, и самоуверенность постепенно возвращалась к нему. Когда шпион вновь почувствовал себя сильным, находчивым и циничным, он свернул характеристику, сунул ее обратно в шнурок, аккуратно зашил его белыми нитками и принялся обдумывать новые козни.
Заснул он только под утро. Но уже в восьмом часу его разбудил стук в дверь. Карасев вскочил, молниеносным движением оторвал подошву у левого ботинка, собрал складной пулемет и пошел отпирать замок. На пороге стоял почтальон и протягивал Петру Васильевичу какую-то бумажку. Это была квитанция за телефонный разговор с Бобруйском.
Глава VI
УДАР В КЮВЕТЕ
Запоздалые пассажиры, сошедшие глубоким вечером с последней электрички на пригородной станции Неудельная, были немало удивлены одним странным обстоятельством. Вокруг царил кромешный мрак. Все фонари на платформе были разбиты, словно кому-то могло помешать их тусклое освещение, похожее на свет далеких звезд.
Когда же пассажиры разошлись по домам, на платформе появилась зловещая фигура в кепке, надетой задом наперед. Человек в кепке приблизился к огромному фанерному щиту с расписанием пригородных поездов и принялся бесшумно выковыривать ногтями гвозди, на которых держался щит. Покончив с этим, он, кряхтя, взвалил щит на спину и скрылся.
Конечно, Петр Васильевич Карасев мог бы изучить расписание днем, не похищая его с платформы. Но стоять полдня на виду у снующих туда-сюда пассажиров было бы непростительным легкомыслием для всякого уважающего себя шпиона. А фотоаппарат, вмонтированный в пиджачную пуговицу Карасева, был рассчитан только на кабинетные съемки. Поэтому Петр Васильевич, спотыкаясь и охая, пронес на себе щит через весь город, втащил в свою комнату и с облегчением сбросил на кровать. Потом он надел шлепанцы, повернул кепку козырьком вперед, зажег свет и зажмурился от удивления.
На кровати лежал мужчина в форме железнодорожника. Его лицо выражало осуждение и вместе с тем сострадание. Мужчина был нарисован на фоне электрички, из-под колес которой убегал какой-то несчастный., Надпись внизу категорически утверждала: «Сэкономишь минуту — потеряешь жизнь!»
— Майн готт! Вот зараза! — выругался Карасев и со злостью пнул мужчину ногой. Значит, расписание висело левее! Надо было очки с собой захватить!
Он взял щит под мышку и потащил обратно на станцию. В три часа ночи Петр Васильевич вернулся домой с другим щитом. На сей раз он не ошибся — это действительно было расписание. Шпион положил его на пол, сел на корточки и принялся изучать, делая пометки в нужных местах. К утру он подобрал себе подходящую электричку. Она приходила на Неудельную в двенадцать сорок.
«В полдень народу будет мало, — коварно подумал Карасев. — Самое удобное время для диверсии — никто не заметит».
Он задумал устроить аварию на железной дороге, чтобы воспрепятствовать подвозу сырья на секретный завод. Это задержало бы работу над изобретением и дало возможность шпиону выиграть хотя бы недели две. А уж за это время он сумеет проникнуть на завод и похитить чертежи вместе с главным инженером. А если повезет, то и с начальником главка. Напоит его, упакует в контейнер и переправит через границу малой скоростью — на себе.
Петр Васильевич начал готовиться к операции. Поскольку мины с часовым механизмом пропали, вся надежда была на полуатомную взрывчатку на подсолнечном масле, обладающую необыкновенной разрушительной силой. Ею целиком был набит один из шпионских чемоданов. Агент 008 подпоясался бикфордовым шнуром и отправился на дело.
Ровно в двенадцать двадцать Карасев был на месте. Он установил на рельсах чемодан, присоединил к нему шнур и залег в кювете. До электрички оставалось десять минут. Было начало сентября, но солнце жгло так, как никогда не жгли шпиона угрызения совести. Петр Васильевич вытер с лица пот лопухом и пожалел, что не захватил кепку.
Но вот вдали что-то загрохотало. Шум становился все ближе, ближе, и наконец из-за поворота показалась ватага школьников, тащивших в утиль молотилку. Диверсанта охватил страх. Для этих школьников не было ничего святого, они вполне могли отнести в утиль и его чемодан. К счастью, процессия, не дойдя до Карасева метров двадцать, свернула в сторону.
Лопухов поблизости не оставалось. Джеймс Монд утерся одуванчиком и снова принялся ждать. Электричка запаздывала уже на пять минут.
— Не могли догадаться кустик какой-нибудь на насыпи посадить, — выругался шпион. — Дожидайся тут на солнцепеке! — Он почувствовал, что от палящих лучей у него начал лупиться нос. Карасев прикрыл его концом бикфордова шнура и нервно посмотрел на часы. Они показывали без десяти час. — Безобразие! Проста возмутительно! Не уважают людей...
В начале второго у Петра Васильевича невыносимо начало печь в затылке.
«Как бы мне здесь не засохнуть!» — жалобно подумал он. Электричка стала казаться ему личным врагом, нахальным и самоуверенным.
— Приди, приди, — злорадно прошептал шпион. — Я тебе колеса-то переломаю...
Еще через четверть часа на носу Карасева выскочили волдыри и начала слезать кожа.
«Если этот поезд не придет через десять минут, я оставлю его в покое, а убью одного машиниста», — решил диверсант.
В половине второго у него начали дымиться волосы.
— Прощайте все... Засыхаю... — простонал Петр Васильевич и потерял сознание.
...Его нашли школьники, возвращавшиеся из приемного пункта «Вторсырья». Они разделились. Часть из них побежала сдавать в утиль взрывчатку, а остальные принялись звонить в «Скорую помощь».
— Солнечный удар, — констатировал прибывший к месту происшествия врач. — Скорее в машину!
Карасева положили на носилки и погрузили в автомобиль как раз в тот момент, когда на насыпи прогрохотала припоздавшая электричка.
Глава VII
«ПОВЫШАЙТЕ СВОЕ ОБРАЗОВАНИЕ»
Первой, кого увидел Карасев, придя в сознание, была полная черноволосая женщина с брезгливым выражением лица. В глазах у нее было презрение, в руках — блокнот.
— Фамилия, имя, отчество? — властным голосом спросила женщина.
— Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю, ничего никому не скажу, — твердо заявил шпион.
— Не притворяйтесь, мне все известно, — одернула его женщина.
«Надо же было так глупо засыпаться!» — по-волчьи щелкнул зубами агент 008 и, продолжая прикидываться овечкой, кротко сказал:
— Милочка моя, это какое-то недоразумение. Подайте мне судно...
— Если вы будете запираться, я вам даже руки не подам! — ледяным тоном заметила женщина.
«Опытная! — подумал диверсант. — Такую на мякине не проведешь». И деланно удивился:
— Как, разве вы не санитарка?
— Вопросы буду задавать я! — с достоинством ответила женщина. — Нет, я не санитарка. Я младший литсотрудник городской газеты Светлана Кальмова. Исполняю обязанности старшего литсотрудника. Редакция поручила мне взять у вас интервью...