Григорий Быстрицкий – Китайский аванпост (страница 5)
Между тем работа группы студентов-дипломников начала давать результаты. После творческого подхода к оценке объекта было легче убеждать покупателей. Те, и сами-то не больно искушённые в экономических и рекламных тонкостях, с уважением рассматривали графики развития бизнеса по годам, понимали, что у продавца серьёзный подход и он не торгует только недвижимостью, он продаёт её вместе с хорошо организованным бизнесом.
После весьма выгодных продаж десятка объектов Гриша с одобрения Нины Марковны назначил Евгения Головина директором по экономике. В главном офисе бывшей империи Антона Каледина теперь расположился управляющий мозговой центр, которому обязаны были подчиняться все директора дочерних компаний. Они и раньше подчинялись Антону, но через начальника службы безопасности Саврасова и только в смысле своевременной и желательно в полном объёме сдачи заработанных денег. Теперь указания исходили от директора по экономике, а Саврасов должен реагировать на непослушание. Впрочем, и эта палочная система очень скоро стала ненужной, поскольку грамотно поставленный финансово-экономический контроль был гораздо эффективнее криминально-принудительного.
Реализовав основную часть бизнесов и сосредоточив вырученные средства на депозитных счетах топового банка, Гриша столкнулся с необходимостью принятия решения о будущем.
– Что у нас осталось? – спросил он Женю в его кабинете в центральном офисе.
– Пяток заправок в пределах МКАД и территория со строениями бывшего завода. С заправками вопросов нет, пока они исправно дают прибыль, но при нашем желании они влёт уйдут. Покупателей полно.
– А завод?
– С ним интереснее. – Женя встал и подошёл к окну. – В 90-х там выпускалась уникальная продукция…
– А теперь? – Гриша уже вошёл во вкус управления бизнесом, но практики ещё не было. Поэтому он не акцентировался на вопросе о продукции, его больше интересовал настоящий день.
– А теперь там лофты, рестораны, кафешки, ещё какая-то дребедень… – Женя тоже не стал распространяться насчёт продукции. – Перестроили завод под запросы бездельников.
– И кто это сделал?
– Это ты мог бы спросить у своего папы, теперь только Саврасов ответит. И то сомневаюсь, что вразумительно.
Женя подошёл к комоду с полированным верхом, на котором были установлены различные сувениры и подарки. Выделялась качалка нефти под золото – традиционный подарок владельцев бензоколонок, которые норовили походить на нефтяников.
На другом подарке Женя оттянул один из пяти металлических шариков, отпустил, и крайние шарики начали поочерёдно отскакивать от группы, издавая клацающие звуки. Некоторое время эти угасающие щелчки нарушали тишину кабинета.
– Жень, ты сядь! У меня более важный разговор к тебе есть. – Гриша дождался, когда его главный эксперт сел напротив. – Давай прикинем, что дальше делать будем.
– Извини, но я опять должен встать. – Женя подошёл к доске с фломастерами. – Так будет нагляднее.
Он разделил белое поле на три части, в левой нарисовал круг с единицей внутри и написал «депозит».
– Мы разместили всю выручку под шесть с половиной процентов годовых. Это приносит в месяц около пяти миллионов рублей. Грамотнее было бы купить доллары и евро, по трети от всей суммы, но при этом снизится доход, поскольку проценты на валюте существенно меньше.
– Ну допустим. И что? Что дальше делать? – Гриша смотрел на добавленную красным фломастером надпись «5 млн руб./мес.», пропустив мимо ушей замечание о валюте.
– А ничего не делать. – Женя положил фломастер и сел в отдалении, с краю длинного стола. – Уволишь весь персонал, в том числе и меня, оставишь личную охрану, водителей, по дому нужных людей, будешь тратить на всё про всё аж один миллион, на остальные четыре будете с Ниной Марковной жить, горя не зная.
– Как так? – не понял наследник.
– Ну вот так: можешь тратить по сто тридцать три тысячи рублей каждый день месяца. Что тут непонятного?
Тут уже встал Гриша. Подошёл к шарикам и снова запустил затухнувший механизм. Он заворожённо смотрел на отпрыгивающие шарики, потом повернулся:
– Понимаешь, деньги эти не я заработал. Они не мои и добыты разными сомнительными путями…
– Ну так отдай их в детский дом! – не стал дожидаться дальнейших объяснений экономист. – Или фонд благотворительный открой, пригласи известных актёров. Они будут слёзы у публики выжимать, а разные прохиндеи вокруг будут слаженно твой фонд разворовывать…
– Не так уж всё там страшно, в этих фондах. Хотя я, честно говоря, ничего об этом не знаю. – Гриша ещё раз оттянул крайний шарик, и система снова воспряла духом. – У тебя на доске много чистого места осталось…
Женя понял, взял фломастер другого цвета и нарисовал в среднем столбике круг с цифрой 2 и написал ниже: «Вложения в чужой бизнес».
– Поясни, – попросил Гриша, вернувшись на своё место.
– Есть известные, надёжные компании с прозрачным, перспективным бизнесом. На российской бирже торгуются их акции. – Женя нарисовал число 20. – Купить много акций такой компании и, если повезёт, через год или раньше на росте можно продать с наваром двадцать процентов. А можно и не продавать, просто внимательно следить за состоянием компании.
– Ну а в итоге? Какая основная цель всех этих телодвижений?
– Фактически получать не пять, а десять-пятнадцать миллионов в месяц. Ну что ты как маленький, Григорий? Не знаешь, из-за чего все крутятся?
– Да знаю я, но как-то это всё пошло после моего подвала с барабанами… – Он подошёл к доске. – Давай последнюю колонку!
Женя сменил фломастер на красный, нарисовал жирный круг, внутрь поставил тройку, а внизу энергично написал «собственный бизнес» и подчеркнул двумя размашистыми, стремительными линиями.
– Как? – удивился Гриша. – От одного избавляемся и тут же открываем другой?
– От чего мы избавляемся? – Женя обиделся. – От «купи-продай»? Это разве бизнес?
– Отец вроде считался крутым бизнесменом…
– Я тебя умоляю, забудь! – Женя опять завёл шарики, и они с минуту отщёлкивали возникшую паузу.
Потом Гриша резко остановил их, встал напротив Жени у доски с вопросительным видом.
– Надо создать свой, единый, цельный, полезный для общества и прибыльный для себя, новый бизнес.
Гриша несколько озадачился от количества требований, но в целом звучало загадочно и многообещающе:
– И идеи есть?
– Ты сначала реши, где: за рубежом или у нас?
– И решать ничего не буду – конечно, у нас. Там, чего доброго, заявят, что деньги криминальные, и отберут всё…
– Положим, отжать и у нас могут за милую душу, но всё равно чувствую голос мужчины. Раз так, дай пару недель на изучение обстановки, найду несколько вариантов заманчивых стартапов.
На том и порешили. Гриша глянул на часы, позвонил Лизе под Женину незаметную ухмылочку и направился к выходу. Как раз зашла девушка с подносом, но он отказался от чая. У самой двери вспомнил:
– А завод тот – с ним что делать будем?
– Давай подождём. – Женя взял с подноса чашку. – Мало ли что придумаем, может, пригодится.
На свидания с Лизой Гриша давно уже не ездил на «киа», теперь водитель его привозил на чёрных джипах: то на огромном «кадиллаке», то на «мерседесе», а иногда он сам управлял золотистым «порше».
– Удивить меня хочешь? – подкалывала подруга.
– Ещё чего, – небрежно отвечал он, и видно было, что хочет именно произвести впечатление.
В теннисных турнирах они участвовали всё реже и реже. Сначала это объяснялось отсутствием азарта: в большинстве случаев они непременно выигрывали, а выигрышные деньги не особо меняли бюджеты, потом стало физически непросто, поскольку Гриша нередко выпивал на бесконечных тусовках и даже пробовал курить. Он всегда удивлялся физической закалке Лизы, но сам свободно совмещать выпивку с курением и работу на корте не мог. Ну не то что уж прямо не мог, так было не принято. Десять лет на кортах с лучшими тренерами привили особое отношение к культуре тенниса и стилю жизни вообще.
Ночные клубы, о которых ещё год назад он бы и слушать не стал, долго являлись последним бастионом в борьбе Лизы за светскую жизнь своего партнёра. Он понимал, что её собственные представления о жизни богатой молодёжи никогда не станут ему близки, но что-то заставляло буквально подчиняться.
Сначала он объяснял сам себе, что хочет вытянуть её из этого круга показушного, фальшивого адреналина, искусственных страстей и неискренних отношений. Потом вдруг пришла мысль: а какое его, собственно, дело до её жизни? Но тут случайно Гриша обронил, что её мать как раз и надеялась, что при помощи спорта она может поменять представления о ценностях. А потом он и сам не заметил своего влечения к сумасбродной девице и желания хоть в чём-то ей угодить.
Первый раз Лиза привела его в клуб, когда отказать стало уже совсем неудобно. Она познакомила его с друзьями, с которыми в обычной жизни он и разговаривать не стал бы. Он откровенно скучал, из бара ничего выбрать не смог, танцевать не пошёл, как Лиза его ни тянула, минут через двадцать в страшном шуме прокричал ей на ухо, что уходит. Она безразлично кивнула, и он уехал домой.
Неделю они не встречались, в теннисе наступили каникулы, и по вечерам он с упоением барабанил в специально обустроенном подвале. Однажды она появилась вслед за смущённым охранником, который начал объяснять, что до шефа не дозвонился, и в доказательство показал на Гришин телефон и его большие нахлобученные наушники.