Григорий Быстрицкий – Бесячий остров (страница 17)
– Тогда почему американцы лезут в отношения близких соседей? Мы ведь не станем вмешиваться в пограничные отношения между США и Мексикой.
– Во-первых, это не факт. Во-вторых, они считают, что конфликт Украины с Россией имеет глобальный, мировой масштаб.
– Тогда и золото покупать за бусы тоже не частное дело.
Однако, вернемся к празднику Победы на 40 лет назад. Двое из фронтовиков уже высказались, и их воспоминания как-то не очень ложились на официальную версию. Зато фронтовые зарисовки третьего совсем бы расстроили КГБ-шных кураторов советской журналистики.
Иван Александрович. Человек-легенда, начал свою топографическую деятельность еще из Березова в конце 50-х, для инструментальных съемок прошел на лыжах весь Ямал, парторг экспедиции, балагур, балалаечник и по совместительству настройщик пианино в сельских клубах, брат авиаконструктора, который почему-то играл на арфе, выдумщик первостатейный, прелестный рассказчик и огромной души человек.
Его фронтовой рассказ «Пионерская правда» точно бы не напечатала.
Дело было так. В конце лета 1943 перед Днепровской битвой несколько дней велись весьма вялые военные действия. 18-ти летний Ваня, крепкий паренек с пшеничными волосами как у молодого Есенина, неожиданно и незаслуженно получил в подарок трофейный парабеллум. Незаслуженно, потому что командир разведчиков попросил его не приставать к санитарке и в качестве компенсации за потерянную любовь сунул фрицевское оружие. Ваня к санитарке и так приставать не собирался, были дела поинтереснее, но пистолет взял. Он долго с ним баловался, пока случайно не подстрелил пробегавшего под окном капитана.
Налицо был целый букет военных преступлений: и нападение на офицера, а может и самострел капитана по сговору, словом, специальные люди много чего могли в этом деле усмотреть. Но на счастье вовремя началась какая-то заварушка, и получилось, что капитана ранили немцы. Ваня закопал пистолет метра на два. После войны, на Курском вокзале он случайно с капитаном повстречался.
– Паразитство, – кричал Иван Александрович за праздничным столом, – понимаете, бежит прямо на меня. Думаю, сейчас убивать будет.
Однако, капитан убивать Ваню не стал, а бросился обниматься и представил жене как своего спасителя. Самого Ваню на Днепре тяжело ранило, а капитан уцелел в госпитале.
Праздник вполне удался. И еще много таких праздников я со своими старшими друзьями провел. Понятное дело, каждое девятое поздравляю.
Иван Александрович остался доживать свой век в Заполярье, стал там председателем совета ветеранов. В 2005 его пригласили в Москву на Парад Победы.
Там их много приехало из разных мест, всех поселили в Измайлово. Долго что-то организовывали, в итоге всех стариков оставили в гостинице смотреть парад по телевизору. Он заплакал, когда по телефону рассказал об этом.
Я не хочу ни кого обидеть, не знаю, по какому признаку отбирают ветеранов на Красную площадь. Но почему-то вспоминается, не помню, то ли видел, то ли читал: в конце войны на Колыме двое мордатых вохровцев в тулупах ведут по лесу доходягу. Зэк обессилел совсем, упал. Охранникам убить его нельзя, приказано доставить, но и тащить неохота. Решили, пусть оклемается.
Закурили. Один сожалеет, что война уже заканчивается, люди медали с орденами получают, а они тут должны эту политическую падаль, врагов народа охранять. А другой успокаивает. Ничего, мол, время пройдет, кто будет разбираться, где служил.
Через пару лет я достал для Ивана Александровича именной билет на парад. Но врачи ему отсоветовали. Здоровье не то. Да и не важно, я то знаю: мои воевали на передовой.
Седьмое доказательство Натана
Современные бурные события отодвинули мою историю в далекое прошлое. За пятнадцать лет столько всего произошло и у нас и в остальном мире, мы все стали свидетелями масштабных, поистине кровавых и кошмарных инцидентов, конца которым не видно. А летом 2010, вдалеке от региональных катаклизмов, в центре Европы царил традиционный покой.
Тысячи туристов бродили по Венской Штефансплац, пробирались по узким улочкам мимо Дома Моцарта и заглядывали в грузинский ресторан, который воспринимали как местную достопримечательность. Здесь на моих глазах тогда и произошло маленькое чудо.
Совсем рядом с собором Святого Стефана, в ресторане «სუპრა-sup’ra» я проводил время за привычным поздним обедом, переходящим в дружеские клубные посиделки. В Вену по делам я прибыл на несколько месяцев, совсем недалеко от ресторана снял приличную квартиру с персональным парковочным местом, а здесь столовался.
Друзья меня познакомили с хозяином ресторана, грузинским евреем Амираном. С конца восьмидесятых одинаково хорошо известен и в Грузии и в Австрии. Из интернета узнал, что в Тбилиси он был цеховиком и, якобы, криминальным авторитетом, в Вене купил этот ресторан с замечательной кухней и вышколенным, молчаливым персоналом в самом престижном месте.
Не знаю, что там было связано с криминальным миром, но среди постояльцев, гостей и персонала Амиран действительно был и остается непререкаемым авторитетом. Высокий, поджарый, с мужественным, загорелым лицом и спокойным, мудрым взглядом – мне лично он напоминал знаменитого Арчибальда Арчибальдовича, директора ресторана «Грибоедов», черноглазого красавца с кинжальной бородой.
Венские приятели, с Булгаковым знакомые меньше, выражали почтение Амирану попроще, нарекая хозяина Адмиралом.
Я вообще легко схожусь с людьми, с Амираном мы сблизились с первой же встречи и тесно дружим до сих пор. В прошлые его дела я никогда не лез, единственное, что он мне рассказал, как в молодости спал на деньгах. В семье цеховиков в Тбилиси скапливалось много наличности, деньгами набивали матрасы и подушки.
Среди постоянных гостей Амирана было много интересной, преимущественно русскоговорящей публики. Удачливые и не очень бизнесмены, врачи с советским образованием и подтвержденной квалификацией, владельцы автосервисов и аквапарков и даже один служащий очень солидного банка. Но я остановлюсь на двух персонажах: чеченце по имени Иса и бухарском еврее Натане. Собственно, между ними и произошел тот спор, по накалу грозивший перейти если не в смертоубийство, то в активное членовредительство уж точно. Но на счастье обоих рядом был Адмирал Амиран.
Началось с того, что однажды в русле какого-то необязательного послеобеденного трепа Натан вдруг заявил, что имеет династические корни и он один из редких ныне потомков рода Романовых. На фоне равнодушного скепсиса окружающих неожиданно возмутился Иса:
– Слушай, думай что говоришь! Где бухарский еврей и где русский царь?!
Возможно, на этом бы и закончилось, и теннисист Ладо продолжил бы свой увлекательный рассказ о посещении в окрестностях Мюнхена огромного комплекса с бассейнами и банями, где две тысячи человек обоего пола красуются абсолютно голыми. Но только Ладо принялся уточнять детали, как без всякой с ними связи начал упорствовать Натан:
– Вы, уважаемый Иса, – обратился он к здоровому, пятидесятилетнему чеченцу с перебитым носом, – вы конечно хорошо знаете историю своего народа, но о том, что мы появились в Средней Азии более двух с половиной тысяч лет назад еще до основания Бухары, вы наверное не слышали.
Неожиданно Натан стал центром внимания. Все заметили какой-то сумасшедший блеск в больших красивых глазах курчавого, очень симпатичного и с ладной фигурой венского бухарца в яркой шелковой рубахе навыпуск:
– В нашей общине «Яхад» все знают, что Бухара переводится с иврита как «избранная». И наши предки создали в Бухарском эмирате красильные мастерские по окраске шелка и пряжи.
– И что? ЭТОТ шелк доказательство? – Иса потер между пальцами низ Натановой шикарной рубахи.
Сидевший во главе Адмирал с признаком некоторого раздражения сказал «Вай!».
– Царь какое отношение имел? – более спокойно, тихо, но как-то зловеще проговорил Иса.
Армянин Гагик решил разрядить обстановку:
– Красный жара помнишь, да? Какие ваши доказательства?
– Куча доказательств! – Натан не испугался, наклонился к Исе. – Думаешь, я треплюсь? Считай доказательства, Шварценеггер! Во-первых, мои предки настолько вросли в культуру Центральной Азии, что диалект древних евреев стал прообразом древнего таджикского языка.
– Вах, – цокнул Иса, – а наш, чеченский тоже вы придумали?
– Может и так. Но точно я этого не знаю.
Иса оскорбился и начал вставать, но соседи его осадили.
– Кстати, – ввернул Натан, – мои предки в Бухаре платили налоги за сохранение жизни и право на свою религию. А когда еврей приносил деньги, чиновник отвешивал ему две пощечины.
– Царь русский причем? – Допытывался Иса.
– При том, что мои предки из Гиждувана! – Совсем уж неожиданно выпалил Натан и тут же добавил. – Им только на ослах ехать можно было, если встречался мусульманин, еврею надо было соскочить с осла и поклониться, а то могли избить.
Тут вмешался Амиран:
– Слушай, Натан, ты давай без намеков. У нас тут, слава Богу, все равны. Независимо от религии. И не надо этих штучек о притеснениях. Иса правильно сомневается, я вот тоже не пойму, откуда царь.
– Так я пытаюсь объяснить, вы же не даете. Будут вам доказательства. Вот второе, например…