Григорий Брейтман – Мертвая свеча. Жуткие рассказы (страница 34)

Арестант же Охов во время рассказа мальчика сидел в ярости и выбирал момент, когда он наконец приведет в исполнение тот акт, ради которого явился сюда. Но, наблюдая за волнением палача, он вдруг вздрогнул от явившейся мысли испытать палача. Он вздумал использовать ложное положение Юхнова; его озлила и обидела эта доверчивость бедных детей к палачу их отца, нарушение всех законов правды и справедливости.

Он так и впился глазами в Юхнова, следившего с острым вниманием за словами мальчика. Последний почему-то больше всего обращался к палачу, жаловался ему всей силой своей обиженной души, словно взывал к его сердцу, требовал его сочувствия, ласки и утешения. По какому-то злому противоречию, палач больше всех вызывал его симпатию. Угадав, что это утешает палача, арестант вдруг нагнулся к нему и шепнул ядовито на ухо:

— Чего не признаешься, что ты родителя порешил? Похвались.

Юхнов вздрогнул, словно его укололи, и зло взглянул на соседа.

— Брось! — не без беспокойства произнес он.

— А я скажу! — с искривленной улыбкой, вызывающе подтвердил Охов.

Тогда на лице палача ясно отразился испуг и с продолжительным вниманием он впился в лицо арестанта, сразу почуяв в нем врага.

— Тебе-то какое дело? — глухо произнес он, все-таки не веря в угрозу соседа.

— А так, пусть благодарят тебя…

Сознание опасности сразу охватило палача, и вместе с тем, острая боязнь того впечатления, которое постигнет детей, когда они узнают, к кому они так доверчиво отнеслись. Тревога его росла с каждой минутой, он страшился разочарования детей, их дальнейшего поведения, своего положения перед ними, их взглядов и слов. Он растерялся, сам определенно не постигая своего увеличивающегося страха; на лбу его выступил крупный пот. В то же время, бешеная злоба подымалась в его душе против человека, так бесцеремонно нарушавшего его покой, редкое наслаждение обществом и праздником. Губы его дрожали, кулаки сжимались, его грозный взгляд сталкивался с острым, испытующим, как будто дразнящим взглядом арестанта. А бедный мальчик уже тихо-тихо продолжал:

— Мама так убивалась, так билась, что соседи ее связали… а то бы она сделала что-нибудь с собой. Ах, какая мама была тогда страшная…

— А где она сейчас? — нагнулся с участием к мальчику городовой. Мальчик безнадежно поднял плечи и возвел глаза к небу.

— Не знаю… три дня как ушла она, нет…

Мальчик вдруг стал тихо плакать и это словно послужило сигналом для его сестры. Резкий крик ее заставил вскочить всех на ноги.

— Количка, дорогой Количка, перестань… я не могу… не выдержу… Мамочка, мамочка! — завопила она.

Эта сцена отчаяния привела в ярость Охова. Он не выдержал, с ненавистью в душе и слезами на глазах протянул он руку к палачу и крикнул сдавленным голосом:

— Вот он, дети, вот он…

Потрясенный воплями девочки, Юхнов окаменел, но, услышав крик Охова и угадав его намерение, он, поглощенный мыслью во что бы то ни стало не допустить до того, что в эту минуту его безумно страшило, озлобленный нападением гостя, бешено бросился на арестанта. Враги упали на пол, смешались в тесную массу двух вздрагивающих тел и, казалось, жаждали проглотить друг друга среди общей хрипоты, возгласов, зубного скрежета и ярости…

Диким воплем пронеслась тревога Савелъича и через несколько минут камера была полна народа. Когда городовые оторвали палача от его врага, Охов лежал, откинув голову, весь изодранный, с выпученными страшными глазами, задушенный. Палач же с помутившимися глазами умирал, заливая пол потоками крови, лившейся из распоротого живота.

ОБ АВТОРЕ

Григорий Наумович Брейтман (1873–1949) — прозаик, журналист, драматург, театральный критик, киносценарист. Уроженец Одессы. Широко публиковался в периодике Одессы, Киева, Петербурга. Рано заработал себе славу знатока криминального сословия, опубликовал кн. «Преступный мир: Очерки из быта профессиональных преступников» (1901).

В 1906–1919 гг. редактор-издатель киевской газеты «Последние новости», с 1912 г. член правления Киевского Литературно-артистического клуба. В 1917 г. руководил одним из профсоюзов театральных деятелей, с сентября 1918 г. председатель профсоюза артистов варьете и цирка.

В начале 1919 г. эмигрировал в Германию, в 1921–1924 гг. редактировал берлинскую газету «Время». С 1925 г. жил в США, был сотрудником нью-йоркской газеты «Русский голос», с 1930 г. — редактор чикагской газеты «Рассвет». Скончался в США.

Помимо книги «Преступный мир» (1901), опубликовал в 19031917 гг. ряд сборников рассказов на самые различные темы (уголовный и театральный мир, ужасы и пр.), включая яркие тексты, направленные против смертной казни. Сборник «Правда жизни» (1907) был конфискован. В 1914 г. Брейтман преследовался по суду за публикацию рассказа «Невинно осужденный» в сборнике «Рассказы. Том I» (ранее в газете «Биржевые ведомости») и был приговорен к четырем месяцам заключения в крепости; в 1915 г. приговор был отменен по кассации. В эмиграции в 1920–1930 гг. Брейтман продолжал публиковать сборники рассказов, нередко включавшие ранее опубликованные в России произведения.

POLARIS

ПУТЕШЕСТВИЯ ^. ПРИКЛЮЧЕНИЯ ^. ФАНТАСТИКА

Вошедшие в книгу рассказы публикуются по указанным ниже изданиям. Орфография и пунктуация приближены к современным нормам. В оформлении обложки использована работа К. Д. Фридриха.

Настоящая публикация преследует исключительно культурно-образовательные цели и не предназначена для какого-либо коммерческого воспроизведения и распространения, извлечения прибыли и т. п.