Григорий Бондаренко – Старообрядцы и евреи. Триста лет рядом (страница 32)
В БЕЛАРУСИ
По оценкам белорусского социолога Виктора Кириенко, среди жителей белорусских губерний в 1897 году иудеев было 11%, а старообрядцев – 2,2%, то есть в пять раз меньше. Однако необходимо помнить, что евреи жили в основном в городах и местечках, тогда как старообрядцы относились преимущественно к сельскому населению. Процитируем фундаментальное исследование «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества» под редакцией П. П. Семенова (том IX, 1904):
Подъезжая со взгорья к какому-нибудь белорусскому местечку или к уездному городку, путник видит одну и ту же картину: куча разбросанных по кривым улицам, а иногда и вовсе без улиц жалких домишек, покосившихся, грязных, без дворов и хозяйственных строений. Это дома еврейской бедноты… Однако при самом въезде в городок иногда можно встретить подряд несколько домов, представляющих собою контраст с общим видом местечка и даже контраст с преобладающим типом построек. Большая деревянная изба срублена по-великорусски с косящатыми окнами, украшенными резьбой великорусских образцов; высокий тесовый забор окружает весь двор; ворота и калитка облицованы затейливой резьбой; на воротах восьмиконечный крест. За забором виднеются хозяйственные постройки, амбары, сараи, столь же основательно сделанные. Неизменная принадлежность двора – колодец. Двор усыпан песком, кругом чистота, необычная для коренных жителей края; за двором виднеется фруктовый сад. Это – жилище великорусса-старообрядца. Богатый старообрядец устраивает свой дом на русский купеческий лад.
Неудивительно, что при таком тесном сосуществовании евреи и старообрядцы часто вступали в экономические и торговые контакты. По мнению В. Кириенко, евреи традиционно занимались мелкой розничной торговлей. В отличие от них, старообрядцы занимались преимущественно оптовой торговлей; кроме того, они совмещали торговую деятельность с промышленно-производственной. По сведениям белорусского историка Андрея Горбацкого, в XIX веке купцы-старообрядцы из Ветки расширили масштабы торговли зерном, солью и лесом. Пшеницу они закупали в южных губерниях, затем зерно доставлялось вверх по Днепру, в Могилев и Шклов. Привезенное таким образом зерно потом продавалось местным купцам-евреям в Горецкий, Сенненский, Оршанский уезды Могилевской губернии, а также в соседние Витебскую и Смоленскую губернии.
Снова обратимся к «Полному географическому описанию нашего Отечества»:
Из старообрядцев выходят очень дельные торговцы, иногда весьма богатые, и ремесленники; многие занимаются подрядами… По сравнению с торговцем и ремесленником-евреем старообрядец отличается гордостью и недоступностью. Он не продаст гнилой товар за свежий по дорогой цене и, раз назначив цену на товар, неохотно ее сбавляет, старообрядец-торговец столь же неохотно открывает мелкий кредит. Во всех этих отношениях еврей податливее. Впрочем, несмотря на конкуренцию евреев, старообрядцы очень хорошо устраивают торговые и ремесленные дела.
Тесно соседствовали евреи и старообрядцы в Гомеле. В районе Монастырёк, получившем свое название от основанного там старообрядцами скита, в конце XIX – начале XX века евреем Левитиным (Левитаном) был построен лесопильный завод. Его работниками были в основном местные старообрядцы, а вот более сложные задачи – работы на пилорамах – выполняли нанятые Левитиным специалисты из семьи Гейшторов. По сведениям белорусского историка Александра Рогалева, много евреев и старообрядцев жило также и на Песковатой улице (современная улица Белорусская). На ней находилось множество мелких еврейских лавок; местные евреи выполняли неотложные хозяйственные работы, паяли и лудили. Кроме того, они изготавливали леденцы и собирали старье, за что их в городе именовали «корявочниками» – сборщиками и скупщиками тряпья и утиля. М. Кочергина отметила, насколько разной была реакция еврейского и старообрядческого населения на германскую оккупацию Гомельщины в Первую мировую войну: если евреи возобновили торговлю и стали активно выезжать за границу, то старообрядцы из чувства патриотизма этого не делали.
Отец Андрей Марченко из Кемерова (РДЦ) сообщил нам историю о том, как в 1920‐е годы в Гомеле местный цадик (староста иудейской общины) спас жизнь старообрядческому священнослужителю – архимандриту Серафиму (Третьякову). Согласно устным источникам, красноармейцы без суда повесили его на дереве, однако веревка оборвалась. Посмеявшись над полуживым священником, они бросили его умирать, но цадик забрал его к себе домой и выходил. Письменного подтверждения этой истории нет.
А. Х. Овчинникова, родившаяся в смешанной еврейско-старообрядческой семье, рассказала нам о том, что в Гомеле в районе современных улиц Энгельса, Льва Толстого, Белорусской и части Быховской изначально, в XVIII веке, жили старообрядцы. С XIX века они стали продавать свои земли евреям, в результате чего в этой части города сформировался смешанный еврейско-старообрядческий район. Аза Хаимовна вспоминала, что в голодные послевоенные годы евреи жили очень плохо, в то время как у старообрядцев дела шли получше. Они часто делились едой со своими еврейскими соседями; особенно тепло Аза Хаимовна вспоминала семью Ковалевых, которые пекли хлеб, отжимали масло – и отдавали его Азе с просьбой накормить других детей вне зависимости от их национальности. По сообщению Р. Рогинского, одна из местных пожилых старообрядок говорила ему, что гомельские старообрядцы и евреи жили рядом, их дети играли друг с другом. Информантка признавалась: «Я работала раньше с одними евреями, так мне с ними лучше, чем с русскими, было».
Другим местом еврейско-старообрядческих контактов был город (до 1925 года местечко) Ветка под Гомелем. Изначально основанное старообрядцами, к концу XIX века местечко значительно изменилось: согласно переписи 1897 года, из 7204 его жителей 24,4% были старообрядцами и 51,7% – иудеями. Местные старообрядцы занимались в основном строительством; те, что побогаче, – сплавом дров. Другим их бизнесом была торговля солью и зерном. Главным же занятием евреев была мелкая торговля; кроме того, они скупали в деревнях волокно и перепродавали его крупным старообрядческим предпринимателям. Письмо, которое Министерство внутренних дел разослало всем губернаторам в 1870 году, указывало, что «в экономическом отношении, занимаясь преимущественно ремеслами и разнородными промыслами, старообрядцы парализуют вредное влияние этим еврейского населения». Дома местных староверов, по сведениям историка Хаима Бейлькина, по сравнению с еврейскими были более крупными, со светлыми и просторными комнатами, с тремя – пятью окнами, выходящими на улицу.
В 1829 году старообрядец К. Колычев, в прошлом купец, уже будучи в преклонном возрасте, поселился в Лаврентьевом монастыре около Ветки, где занимался бесплатным врачеванием и знахарством. Источники говорят о том, что в келью к старцу приходили лечиться «не только старообрядцы, но и православные, католики и даже евреи». Когда в 1901 году местные жители решили обратиться к правительству с просьбой об учреждении в Ветке четырехклассного городского училища, среди лиц, подписавших это прошение, были как старообрядцы, так и евреи.
Частыми были также контакты между старообрядцами и евреями Бобруйска и его окрестностей. Жители-поморцы находящейся неподалеку старообрядческой деревни Углы́ рассказали нам о бобруйских евреях:
Жиды собираются, на гармошках рэжут (играют. – Авт.), поют, пьют пивцо, специальное кафе для них было сделано… И вот они в субботу и воскресенье [играют] на гармошках, и раньше, и сейчас. На гармошках, пиво хлещут, водочку, в субботу.
По их словам, сейчас в Бобруйске евреев стало меньше, а вот в послевоенные годы по еврейской части города «было не пройти: гыр-гыр-гыр-гыр-гыр-гыр-гыр – на идише разговаривают». А один из наших информантов отметил, что многие старообрядцы Бобруйска в довоенное время понимали идиш, который они учили для ведения коммерческой деятельности с евреями. Впрочем, как мы уже показали на нескольких примерах, знание идиша было вполне обыкновенным явлением в регионах совместного проживания евреев и старообрядцев.
Игорь Пукало из Бобруйска передал нам рассказ одного из работавших с ним старообрядцев о том, что, по рассказам его деда, они часто нанимались местными евреями в качестве охраны торговых обозов:
При евреях жилось хорошо. Когда шел обоз, евреям нельзя было носить оружие, а неевреям можно. А он [рассказчик] из старообрядцев. Они ездили с этими обозами, ходили, т. е. они брали оружие, обоз же надо охранять, они его охраняли… И он рассказывал, что дед его рассказывал, что при евреях очень хорошо жилось, потому что они всегда давали возможность зарабатывать.
Обозы ходили в Москву и Санкт-Петербург, и на этом можно было хорошо заработать.
Есть также сведения о том, что Коснянская церковь в Бельском уезде Гродненской губернии была построена совместно старообрядцами и евреями (при этом существовало разделение труда: финансировал строительство купец Корабликов, работами руководил еврей из Ковно, евреи были столярами и малярами, а каменщиками и плотниками – старообрядцы). Это разделение труда подтверждается и опубликованным М. Вятчиной и В. Ивановым архивным снимком межвоенного периода из латвийского города Лудза: на нем запечатлена строительная бригада, состоящая из старообрядцев, во главе с бригадиром-евреем.