Григорий Бондаренко – Старообрядцы и евреи. Триста лет рядом (страница 11)
Традиционная одежда у основного населения той или иной страны формируется под воздействием различных факторов, таких как климат, религиозная принадлежность, хозяйственно-культурный тип и т. п. Иначе выглядела ситуация с притесняемыми меньшинствами: зачастую они были вынуждены носить не ту одежду, которая им нравится, а ту, которую им предписывали носить власти.
В России и евреям и старообрядцам предписывалось носить специфическую только для них одежду или прикреплять к ней отличительные знаки. С петровских времен старообрядцы, чтобы их можно было отличить от представителей господствующей церкви, должны были носить четырехугольные красные нашивки на спинах, а также картузы с желтыми козырями. Это особенно любопытно, если вспомнить, что в большинстве европейских стран именно желтый традиционно был отличительным цветом евреев. По указу 1722 года старообрядцы могли носить только три вида верхней одежды: зипун со стоячим клееным воротником, а также ферязи и однорядку с лежачим ожерельем (причем воротники должны быть красного цвета); за неисполнение этих предписаний налагался штраф. В 1724 году вышел еще один указ, согласно которому старообрядцы должны были пришивать к своей одежде специальные медные знаки об уплате пошлины за ношение бороды, а женщины-старообрядки должны носить платья-опашни и шапки с рогами.
В художественной литературе XIX века упомянуто сразу несколько отличительных знаков на одежде старообрядцев. К примеру, писатель Константин Масальский в романе «Черный ящик» (1833) писал:
Карп Силыч, по примеру отца держась раскола, носил платье, предписанное указом для раскольников. На нем был длиннополый суконный кафтан, весьма низко подпоясанный, с четвероугольником из красного сукна, нашитым на спине. В руках держал он с желтым козырьком картуз, который было предписано носить задом наперед.
Впрочем, начиная приблизительно с середины XIX века старообрядцам было разрешено ходить в обычной одежде.
Специфическая традиционная одежда была и у российских евреев: они носили шапки-ермолки или так называемые крымки, талиты (специальную ритуальную одежду, напоминающую покрывало), а также темные длиннополые кафтаны-лапсердаки, подпоясанные кушаком. В XIX веке власть стала бороться с традиционной еврейской одеждой и даже запрещать ее, однако полностью победить еврейское упорство властям не удалось: евреи в местечках так и продолжали носить пейсы, длинные бороды и лапсердаки, а их жены – брить головы.
Особенно примечательно, что верующие старообрядцы и евреи отпускали бороду и по этой причине многие внешние наблюдатели путали одних с другими. Запрет на бритье бороды у обеих групп восходит к одному и тому же корню: предписаниям библейской Книги Левит (в иудейской традиции – Ваикра). Одно из них гласит: «Не порти края бороды твоей» (19:27). Другое предписывает: «Они не должны брить головы своей и подстригать края бороды своей…» (21:5). Один из старообрядческих информантов В. Дымшица из Оргеева рассказал, что основной причиной дружбы между евреями и старообрядцами-липованами был тот факт, что «когда Никон велел всем брить бороды, все поддались, а только мы и евреи устояли». Это сообщение несостоятельно с исторической точки зрения: патриарх Никон, естественно, не мог приказать брить бороды, это было сделано только при Петре I. Однако фольклорное представление о сходстве евреев и старообрядцев у информанта в этом аспекте весьма симптоматично.
Кстати, именно из указания в Книге Левит также исходит еврейское предписание относительно необходимости носить височные локоны (пейсы). Однако эту часть библейских максим старообрядцы не приняли: по старообрядческим канонам волосы не должны опускаться ниже уровня ушей. Аналогичное предписание Кормчей книги, свода церковных правил и законов, также восходит к ветхозаветному канону:
Что же о пострижении брады, не писано ли есть в законе: не постригайте брад ваших: се бо женам лепо, мужем же не подобно: создавый Бог судил есть, Моисеови бо рече, постризало да не взыдет на брады вашы, себо мерзость Господеви. Ибо от Константина царя Ковалина и еретика суща се узаконено есть: на том бо вси знаяху, яко еретическия слуги суть, имже брады постризаны. Вы же се творяще человеческаго ради угодия, противящеся закону, ненавидими будете от Бога создавшаго вас по образу своему. Аще убо хощете Богу угодити, от всего того отступити, его же Той ненавидит, и ничтоже неугоднаго Ему не творите.
По мнению Г. Бондаренко, у старообрядцев есть и иное, народное понимание этого предписания: бороды необходимо носить, поскольку борода была у Спасителя; таким образом, человек, созданный по образу и подобию Божию, из‐за брадобрития утрачивает в себе Его образ. Это поможет нам понять, почему старообрядцы так отрицательно воспринимали Петра I с его политикой насильственного бритья бород. Впрочем, во время жестоких петровских реформ не одни лишь старообрядцы противились брадобритию: даже бояре и царедворцы, давно уже принявшие никоновские нововведения, пытались сопротивляться.
А вот что на эту тему пишут старообрядческие авторы Алексей Муравьев и Дмитрий Урушев:
Необходимо отметить еще один важный аспект: русские люди глубоко пережили еврейский Закон, данный в Библии как норма, продиктованная самим Богом. И строгое правило брадоношения стало для русских людей, как и для евреев, признаком покорности Богу и уважения к его благому плану творения мира. Но для русских православных христиан в бороде был еще и смысл религиозно-ограничивающей нормы. Православный человек самоидентифицировался через эту норму брадоношения.
Ношение длинных бород приносило старообрядцам множество проблем: еще в 1698 году Петр I издал указ об обязательном бритье бород. С 1699 года за ношение бороды взималась пошлина, взамен которой выдавался специально отчеканенный бородовой знак. С тех пор бороды могли носить только духовенство и крестьяне (которым все равно приходилось платить за бороды в пределах Москвы). Указом от 1714 года было вообще запрещено носить бороду; исключение было сделано лишь для старообрядцев. По указу 1722 года они должны были платить за ношение бороды 50 рублей в год.
ААК, один из наших старообрядческих информантов из Санкт-Петербурга, рассказал о забавном случае, произошедшем с ним во время посещения Арт-центра Марка Шагала в Витебске (Беларусь). Они с коллегой, с длинными бородами и в картузах, шли к этому центру. Кроме того, болтавшиеся на ветру пояски, которыми они подпоясали рубашки, отчасти напоминали цицит, элемент традиционной еврейской одежды. Увидевшие эту картину местные жители бросили им вслед: «Понаехали, жиды, надоели как!»
У проживающих по соседству разноязычных этнических групп неизбежно происходит взаимопроникновение языков: они всегда так или иначе учат языки друг друга, а также заимствуют в свои говоры отдельные словечки и выражения соседей. Не стали исключением и говорившие на идише евреи-ашкеназы и русскоязычные старообрядцы, зачастую проживавшие в окружении других народов Российской империи.
На территории Литвы в литовский язык и говоры местных старообрядцев проникли такие идишские слова ивритского происхождения, как
А. Х. Овчинникова рассказывала нам, что в Гомеле (Беларусь) ее знакомая из старообрядческой семьи Ковалевых выучилась идишу… пока играла в домино с соседями-евреями. В дальнейшем она выучила и немецкий, поскольку идиш очень на него похож, и стала его преподавать.
Более того, по мнению одного из латгальских респондентов, как у евреев был свой язык, идиш, так и у староверов был собственный язык для молитвы, который «понять нельзя». В данном случае роль церковнославянского как языка литургии сравнивается с ролью идиша у евреев (хотя здесь церковнославянский следовало бы сравнить скорее с древнееврейским, языком иудейской религии). Стоит добавить, что у старообрядцев разных согласий в разговорном языке присутствовали и до сих пор присутствуют заимствования из церковнославянского. Причем мы имеем в виду церковнославянский старого московского извода, дораскольной его версии. Присутствуют даже в разговорной речи слова и фразы, унаследованные из допетровского русского языка XVII века. До последнего времени в старообрядческих общинах было принято общение на «ты», без позднего вежливого «вы». Кроме того, многие обычные бытовые слова и выражения в речи старообрядцев служат своеобразными шибболетами, особыми маркерами, по которым можно узнать своих. Так, старообрядцы говорят о «ржаном» хлебе, а не о «черном», при встрече говорят «доброго здоровья», а не «здравствуйте», прощаясь, говорят «прости Христа ради»; вместо общепринятого «спасибо» старообрядцы белокриницкого согласия говорят «спаси Христос» и т. д. Таким образом, в известной степени можно даже говорить об особом «старообрядческом изводе» русского языка.