Григорий Богослов – Святитель Григорий Богослов. Сборник статей (страница 62)

Второй, изменяющийся, элемент проповеди называется в гомилетике современностью проповеди[958]. Сам Спаситель наложил отпечаток современности на Свое Евангелие, то же видим в проповеди апостолов, их учеников и преемников и всех пастырей-проповедников, стоявших на высоте своего призвания. Понятно, что современность проповеди имеет важное значение для ее действенности. Без удовлетворения этому условию проповеди были бы для слушателей, не могущих отрешиться от насущных нужд и интересов переживаемого времени, малопонятны, безынтересны, а следовательно, и бесплодны[959]. От недостатка этого именно элемента и зависит в весьма значительной степени безуспешность и малоплодность проповеднической деятельности. Ради плодотворности церковного учительства проповедник, следовательно, не должен быть безучастным к запросам своего времени, ко всему тому, что в данную минуту волнует и смущает, радует или печалит слушателей. По Златоусту, „священник должен… знать все житейское не менее обращающихся в мире и быть свободным от всего более монахов, живущих в горах“[960]. Феликс Дюпанлу, епископ Орлеанский, обращается к пастырям-проповедникам со следующим наставлением: „Мы должны пойти и убедиться в действительных, гнетущих и настоятельных нуждах слушателей и принять их во внимание. Только в таком случае мы и сделаемся ловцами человеков“[961].

Для выяснения важности и значения элемента современности в проповеди остановимся на проповеднических трудах трех величайших отцов и учителей Церкви золотого века христианской литературы – на Словах и Беседах свв. Василия Великого, Григория Богословаи Иоанна Златоуста. Высокое достоинство и жизненное значение их учительного слова признаны христианскими учеными различных исповеданий и направлений на протяжении пятнадцати веков. Мы же в особенности, как получившие сокровище веры Христовой с Востока, в настоящее смутное и тревожное время, когда столь ощутительна нужда в живом и действенном пастырском слове и вместе с тем когда понятия о пастырско-проповеднической деятельности так сбивчивы и неустойчивы, должны вспомнить, что свет – с Востока, и, обратив туда свои взоры, перенестись мыслью к тому времени, которое признается временем полного расцвета христианской проповеди.

Пастырско-проповедническая деятельность трех великих святителей относится к тому веку, в котором свидетельство о евангельской истине словом окончательно заступило место мученичества предшествовавшего времени[962]. До издания знаменитого эдикта Константина Великого в 313 г. главным образом кровь мучеников была семенем христианства]; с этого же времени христианские пастыри получили возможность беспрепятственно трудиться на поприще распространения и укрепления веры Христовой, благовествованием рождая (1 Кор. 4:15) новых чад для Церкви и посредством проповеди утверждая в правилах веры и благочестия уверовавших. Поименованные святители имели огромный успех в качестве проповедников, и это в значительной мере можно объяснить тем, что они всегда излагали перед своими слушателями Божественное учение применительно к нуждам и запросам времени. В этом можно убедиться уже из одного рассмотрения тем, которые вселенские учители избирали для своих Слов и Бесед. Мы видим, что в проповедях с догматическим содержанием они излагают преимущественно и даже исключительно те пункты христианского вероучения, которые в то именно время требовали всестороннего выяснения, так как служили предметом нескончаемых рассуждений и споров в домах и на улицах, между мужчинами и женщинами, между образованными и неграмотными, так как из-за них легко возникали волнения и раздоры в Церкви Христовой. По замечанию профессора Говорова, „догматы в то время сделались в полном смысле слова общественными вопросами“[963]. Великие святители обличают с силой и постоянством еретиков своего именно времени, опровергают те именно заблуждения иудейства, язычества и ученого свободомыслия, которые в их век противопоставлялись Богооткровенной религии. В своих Словах и Беседах они касаются предрассудков, господствовавших в среде верующих того времени; вооружаются против нравственных недостатков, характеризующих в особенности ту эпоху. Не оставляют они без внимания и, восходя на церковную кафедру, не обходят молчанием непорядков современного им социального строя. При общественных бедствиях и выдающихся несчастных случаях с отдельными лицами святители являются утешителями и заступниками обиженных и нуждающихся и строгими обличителями жестокосердых и преданных роскоши.

Без сомнения, прежде всего святые отцы старались быть руководителями своих пасомых на пути к вечному спасению; события же и обстоятельства земной жизни имели в их глазах значение лишь в той мере, поскольку то или иное отношение к ним верующих могло благоприятствовать или препятствовать достижению этой главной цели. Первой и единственной заботой их было то, чтобы гнетущие нужды и настоятельные требования времени не служили препятствием в деле достижения верующими нравственного совершенства и спасения, для чего необходимо освещение жизненных явлений с точки зрения евангельского учения. „Святые отцы, оставившие нам достоподражаемый пример в своей проповеднической деятельности, обнаруживали особенную чуткость к запросам времени. Считая главной своей обязанностью изъяснение слова Божия, они прерывали рядовое изъяснение его текста, когда обстоятельства выдвигали перед ними вопиющие нужды времени, и посвящали свое слово разъяснению вопросов, волновавших современное им поколение“[964]. К этим словам профессора Певницкого можно присовокупить, что святые отцы и при рядовом изъяснении Писания не забывали о современной им действительности с ее сомнениями и тревогами, нуждами и бедствиями, горестями и радостями.

Св. Василий, архиепископ Кесарии Каппадокийской, за свою доблестную пастырскую деятельность вообще получивший прозвание Великого, в частности, заслуживает его и в качестве церковного оратора[965]. Отличительную особенность его гомилетических трудов, дошедших до нас[966], составляют жизненность и практическая применимость и соответствие их запросам времени в такой степени, что его гомилии имеют весьма ценное значение для истории нравов его века[967]. Св. Василий и в Беседах своих к народу так же, как в сочинениях и письмах, касался тех пунктов христианского вероучения, которые отвергались или искажались современными ему еретиками[968]и представляли глубочайший интерес вообще для всех современников святого отца. Таковы Беседы его „О вере“; „На слова: В начале бе Слово“ и „Против савеллиан, Ария и аномеев“[969]; в этих, а равно и в некоторых Беседах нравственно-практического характера и в похвальных[970] св. Василий развивает и доказывает православное учение о троичности, о единосущии Сына с Отцом, о божестве Святого Духа[971]соответственно настоятельному требованию своего времени и запросам своих слушателей. В Беседе 15 „О вере“ проповедник заявляет: „Ныне всякий слух отверст к слушанию богословия, и таковым слушанием не может насытиться Церковь“[972]; а из Беседы 24 („Против савеллиан, Ария и аномеев“) ясно видно, что в догматической области наибольший интерес для слушателей представляло выяснение учения о Святом Духе. „Давно замечаю, – обращается к слушателям во время Беседы св. Василий, – что вы недовольны словом, и кажется, почти уже слышу упрек, почему, останавливаясь на том, что все исповедуют, не касаюсь вопросов, возбуждающих много толков; потому что ныне у всякого слух устремлен к слышанию учения о Святом Духе“[973]. К догматическим Беседам принадлежит и Беседа 9 „О том, что Бог не виновник зла“. Во времена св. Василия среди верующих, решительно отвергавших дуалистическое мировоззрение, часто слышался вопрос, откуда зло в мире, если все сотворено Богом; и многие приходили к тому выводу, что виновник зла в мире Бог, потому что, говорили они, „кого же иного, кроме Бога, мы признаем ответственным за происходящее?“[974] Философским и естественнонаучным космологическим теориям св. Василий противопоставил изложенное в девяти экзегетико-апологетических Беседах библейское учение о творении мира, о всемогуществе и премудрости Божией; эти Беседы, именуемые „Беседами на Шестоднев“, вполне отвечали запросам того времени и пользовались особенным успехом[975].

Теоретические заблуждения верующих также доставляли материал для учительной деятельности святого отца. Такова, например, Беседа 13 – „Побудительная к принятию Святого Крещения“; из нее видно, что откладывавшие на продолжительное время принятие таинства рассуждали так: до крещения более или менее позволительно предаваться земным удовольствиям, жить по-язычески, и только потом (по возможности, в преклонном возрасте), очистившись в крещении от всех содеянных грехов, необходимо проводить жизнь, соответствующую званию христианина[976]. Ввиду возможности неправильной оценки значения языческих сочинений как в положительном, так и в отрицательном смысле, святой отец в Беседе 22 поучает юношей тому, „как получать пользу из языческих сочинений“. „Не дивитесь, – говорит он, обращаясь к учащемуся юношеству, – если вам, которые каждый день ходите к учителям и с уважаемыми мужами древности беседуете посредством оставленных ими сочинений, скажу, что сам собой нашел я нечто более полезным. О сем-то самом и хочу дать вам совет, а именно, что не должно, однажды навсегда предав сим мужам кормило корабля, следовать за ними, куда ни поведут, но, заимствуя у них все, что есть полезного, надобно уметь иное и отбросить. А что же это такое и как это различать, сему и научу, начав так…“[977]