Григорий Богослов – Святитель Григорий Богослов. Сборник статей (страница 42)

К этому миру и согласию в честь и память святого вселенского учителя и богослова Еригория будет в заключение призывать вас, братие, и наше скромное слово. Для «ловитвы» мира отселе и назначено это наше слово… Умершим святым нет ничего приятнее, если оставшиеся в живых по долгу благодарности к ним помнят их заветы и наставления. Должно запомнить и нам, в благодарность за великие заслуги перед христианским обществом Еригория Богослова, его пастырские заветы. Заветы же эти: во имя Бога-Мира, во имя себя, как образа этого Бога, будем прекращать возникшие несогласия и беспорядки! Поручителем же мира пусть будет сам Григорий Богослов, пастырь робкий и осмотрительный, ибо он говорил: «Будем прекращать собственные разногласия… поручителем же мира – я»[758], «пастырь робкий и осмотрительный»[759], шедший принести «не меч, но мир»[760]. Аминь.

Н. И. Барсов

Святой Григорий Богослов как проповедник[761]

Черты жизни св. Григория и его образование. – Характеристика его личности. – Общая характеристика его как проповедника

В 379 году, в самый разгар еретических смут в Церкви, в Константинополь прибыл человек родом из незначительного местечка Каппадокийской области Арианза, в простой и бедной одежде, со станом несколько сгорбленным, с головой, почти лишенной волос, с некрасивым складом лица, изнуренного слезами, постом и бдением, с руками, загрубевшими от черных полевых работ, с грубым каппадокийским произношением, но – с редкими дарованиями ума, с глубоким и основательным знанием Священного Писания и творений отеческих, с изумительным запасом самых разнообразных сведений, какие до тех пор «собрали Восток и Запад и краса Эллады – Афины», с красноречием строгим, резким и величественным, с душой пылкой и прямой, не умевшей привязываться к чему-нибудь наполовину и чувствовать что бы то ни было слегка. Это был св. Григорий, у Бога молитвами испрошенный своей матерью и еще прежде рождения посвященный ею на служение в Церкви, как некогда Самуил[762].

Св. Григорий родился около 326 года[763] от родителей богатых, что видно из того, что они имели рабов и на свои средства построили храм[764], и знатных, что доказывается тем, что один из их сыновей, Кесарии, несмотря на то что он был христианином, был взят на службу ко двору императора Юлиана и занимал при нем видные должности (сначала старшего врача, потом главного казнохранителя). Отец его Григорий убеждениями своей благочестивой жены Нонны, которую ее сын называет по телу только женщиной, а по нраву превышавшей мужчин, был обращен в Православие из полуязыческой и полуиудейской секты ипсистариев[765] и позже сделан епископом Назианза. Образование Григория с самого начала велось в таком направлении, которое должно было и развить в нем любовь к словесному искусству, и сообщить самое лучшее знание этого искусства. Еще во время пребывания его при родителях, в то время как мать приучала его к благочестивым христианским упражнениям и развивала в нем любовь к изучению слова Божия, наставником Григория в науках был его дядя Амфилохий, учитель красноречия, которого Григорий называет «великим», «прекрасным храмом витийства», «обладавшим пламенным красноречием, превосходившим в этом всех каппадокийцев»[766]. Может быть, под влиянием уроков Амфилохия Григория объяла, по его словам, пламенная любовь к наукам словесным. С целью обогатить себя языческой ученостью, чтобы употребить ее в пособие христианскому просвещению, Григорий посещает сначала Кесарию Каппадокийскую, которую называет своей «руководительницей и наставницей в слове»[767], потом Кесарию Палестинскую, ради процветавшего там училища красноречия и ритора Феспесия[768]; блаженный Иероним говорит об обучении его красноречию у знаменитого Полемона в Смирне. Неизвестно, сколько времени провел он затем в Александрии во время самой горячей борьбы, которую вел там Афанасий с арианством. Слушав здесь, может быть, знаменитого богослова Дидима Слепца, видев великого Антония и Павла Фивейского, он, вероятно, отсюда же вынес заметное в его сочинениях расположение к философии Платона, любовь к Ори-гену и тот горячий энтузиазм к Православию, образец которого являл собой для всего мира великий Афанасий. Будучи двадцати четырех лет, Григорий прибыл в «обитель наук» Афины, где вместе с Василием изучал грамматику, риторику, математику, историю и философию, имея своими главными учителями знаменитых риторов Гимерия (315–386) и Проэресия[769]. Самым основательным образом изучив классическую науку и литературу, он, однако, не увлекся теми похвалами, какими местные знаменитости науки и красноречия превозносили язычество, и самые усердные просьбы многочисленных друзей занять кафедру красноречия в том самом училище, где он был учеником, могли удержать его в Афинах лишь на самое короткое время, после чего он возвратился на родину. Прибыв в Назианз, Григорий колебался, какой образ жизни ему избрать – удалиться ли в уединение или остаться жить в мире девственником. В Александрии он, вероятно, близко узнал тот и другой образ жизни: первый, называемый по-гречески (несвязанный [с миром]), – в лице великого Антония, второй, называемый μιγάδες (смешанный [с миром]), – в лице Афанасия. Необходимость не покидать престарелых родителей склонила его ко второму образу жизни, и он остался в Назианзе, сделав по желанию родителей несколько опытов публичного светского ораторства. Но скоро склонность к жизни созерцательной побудила его удалиться в Понт в уединение Василия, в котором друзья, ведя самую простую деревенскую жизнь, наслаждаясь лишь красотами местной природы, занимались молитвой, чтением Священного Писания и творений Оригена, из экзегетических[770] работ которого составили «Филокалию»[771]. Разлад отца Григория со своей паствой, негодовавшей на него за то, что он, по старческой простоте, подписал еретический символ веры, побудил Григория возвратиться в Назианз, чтобы употребить все меры к водворению мира между пастырем и пасомыми. Едва он прибыл к отцу, как против воли был посвящен им в пресвитеры (361 год). Недовольный такой тиранией (), весьма обычной в то время, Григорий снова оставляет Назианз и удаляется в уединение к Василию. Просьбы престарелого отца, а равно и жителей Назианза побудили его, однако, снова возвратиться. В Рождество Христово он был рукоположен в пресвитера, в праздник Крещения оставил Назианз, а к Пасхе опять был уже с отцом.

Между тем Василий, его друг и товарищ по образованию, был избран епископом Кесарии и немедленно пожелал сделать друга епископом в одной из местностей своей митрополии. Убежденный доводами старца-отца, Григорий принял, хотя и неохотно («преклонившись главой, не преклонился духом», «паки на мне помазание Духа и паки сетуя хожду», говорил Григорий), посвящение в епископа Сасим – местности, бывшей предметом спора между двумя смежными митрополиями, Кесарийской и Тианской. Но не будучи в силах справиться с затруднениями, какие представляло это бойкое, хотя и незначительное местечко испорченностью нравов жителей, а еще больше теми неприятностями, какими угрожал ему епископ Тианский, Григорий опять удалился в уединение, из которого, впрочем, вскоре возвратился в Назианз для того, чтобы быть помощником маститого старца-отца.

По смерти его (в 374 году) он, однако, отказался быть его преемником и снова удалился в уединение, в Селевкийский монастырь св. Феклы.

По смерти Валента (378 год) Собор Антиохийский пригласил Григория устроить бедствующую церковь Константинопольскую. Прибыв в Константинополь (в 379 году), он остановился в доме своей племянницы, который и был сначала в это время единственным местом православной проповеди в Константинополе, а с обращением дома в храм, названный Анастасией (то есть Воскресением, в знак того, что здесь как бы воскрешено Православие в Константинополе), – единственным местом православного богослужения, так как все прочие храмы столицы были ранее насильно отняты у православных Валентом в пользу ариан и других еретиков. Проповеди Григория, особенно Слова о богословии, привлекали множество слушателей не только из православных, но и из еретиков, евреев и язычников. Скоро враги Православия устроили ряд бед для проповедника: над ним смеялись, в него бросали камнями, покушались даже на его жизнь; некто Максим, им облагодетельствованный, готовил его изгнание… Но православные тесно сплотились около Григория, признав его своим епископом. Число их увеличивалось со дня на день после того, как император Феодосии объявил себя за Православие и издал указ против еретиков. Собравшийся в 381 году Второй Вселенский Собор, согласно желанию императора, провозгласил было Григория епископом столицы. Но сначала настойчивое желание Григория видеть епископом Антиохийским Павлина (на место скончавшегося во время Собора Мелетия) возбудило против него неудовольствия, а потом прибывшие вслед за тем на Собор епископы египетские и македонские провозгласили перевод епископа Сасимского на кафедру Константинополя несогласным с канонами; наконец, многие негодовали на Григория за то, что он вел самый простой образ жизни и чуждался обычной столичной роскоши, а еще больше за то, что он отказывался действовать против еретиков теми мерами насилия, какими последние действовали раньше против православных, не мстил им, имея к тому возможность, и усиливался обратить их к истине мерами кротости и убеждения. Тогда Григорий, ради мира церковного, решился пожертвовать собой, отрекшись добровольно от своей кафедры. Он удалился в Арианз, откуда, впрочем, не переставал действовать ко благу Церкви своим влиянием через многочисленные письма разным лицам. В это же время он написал большую часть дошедших до нас стихотворений. Скончался великий борец за Православие в 389 году.