Григорий Антик – Петля времени (страница 2)

Михаил замер. Вера. Он никогда не слышал этого имени.

Фонарик мигнул. Батарея упала до 1%.

Он сунул дневник в рюкзак и сделал шаг назад. Спина уперлась в стол.

Прибор щелкнул.

В темноте загорелась красная лампочка — маленькая, алая, как глаз. Потом вторая. Третья. Они загорались одна за другой, и Михаил считал: четыре, пять, шесть...

Экран прибора — тот самый вогнутый диск — начал светиться. Сначала слабо, потом ярче, и Михаил увидел, что внутри него что-то движется.

Тени. Фигуры. Лица.

Он увидел отца. Молодого, лет семнадцать, в драных джинсах и с синяком под глазом. Отец смотрел прямо на Михаила, и его губы шевелились, как будто он хотел что-то сказать.

Потом — женщину. Михаил узнал ее сразу, хотя никогда не видел на фотографиях. Вера. У нее были светлые волосы, заплетенные в косу, и серые глаза. Он видел такие глаза раньше — у отца. У себя. Он не знал, почему это его поразило — может, просто показалось. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, он почувствовал странную, необъяснимую связь. Как будто эта женщина, которую он никогда не знал, была частью его семьи.

Потом — мальчика. Себя. Себя маленького, лет пяти, который бежит по коридору и кричит: «Папа! Папа!» А следом — мать. Анна. Она смеется, протягивает руки, чтобы поймать его. И Михаил забывает, что он в подвале, забывает, что батарея на нуле, забывает всё, кроме одного: он хочет туда. Туда, где мать жива.

Он протянул руку к экрану.

И тут он услышал голос.

Не из прибора. Из темноты. Сзади. Шепот, который был тоньше воздуха, тише тишины:

— Не надо, Миша. Не трогай.

Он обернулся.

Никого. Только провода на стенах, которые теперь светились — слабо, голубовато, как гнилушки в лесу.

— Мама? — сказал он в темноту. Голос его был чужим, детским, сломленным.

Прибор щелкнул громче. Экран вспыхнул белым, и Михаил увидел в нем не отражение — лицо. Свое. Но не сейчас. Взрослое. Лет сорок. Изможденное, с сединой в волосах и шрамами на руках. Взрослый Михаил смотрел на него и качал головой.

— Не надо, — сказал взрослый Михаил. — Не входи. Там нет ничего, кроме потери.

— Кто ты? — спросил Михаил.

Взрослый Михаил не ответил. Экран дернулся, и лицо исчезло, а вместо него Михаил увидел дверь. Свою комнату. Свет. Стул, на котором сидел отец. Отец плакал.

Михаил рванулся вперед.

Прибор взорвался светом.

Он почувствовал, как пол уходит из-под ног. Или не пол — а время. Как будто кто-то дернул за ковер, на котором он стоял, и ковер этот был тканью мира. Тело перестало быть телом. Мысли перестали быть мыслями. Он был везде и нигде. Он видел всё: свой город в 1996, отца в кожаной куртке, мать, которая держит его на руках, деда, который пишет формулы на стене.

И последнее, что он увидел — лицо матери. Живое. Улыбающееся.

— Прости, — сказала она. — Я не хотела, чтобы ты нашел это. Я хотела, чтобы ты жил.

— Мама, — сказал Михаил.

И свет погас.

Телефон остался лежать на бетонном полу подвала. Экран треснул, батарея умерла. Но красные лампочки на приборе продолжали гореть — шесть алых глаз, которые смотрели в темноту.

А потом была только тьма. И в этой тьме — лицо матери, которое медленно таяло, как дым, пока от него не остались только серые глаза. Глаза, которые смотрели на него уже откуда-то из другого времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.