Григорий Андреев – Жизнь с Богом (сборник) (страница 7)

Все эти годы мы поддерживали переписку с Ириной Михайловной, о. Антонием и о. Кириллом, но к сожалению Господь призвал их к себе в течение ряда лет одного за другим. Но мне посчастливилось застать еще о. Кирилла Козину и даже побывать в Брюсселе в офисе издательства «Жизнь с Богом» в середине первой декады 2000 года. Эту поездку мне помог осуществить Жан-Франсуа Тири, член католического движения Comunione е Liberazione, директор Культурного центра «Покровские ворота» г. Москвы. Он представил меня отцу Кириллу, и мы имели возможность пообщаться и вместе пообедать. Отец Кирилл произвел на меня удивительное впечатление как очень добрый и открытый человек, я бы даже сказал, не по-земному добрый человек. И вместе с тем поразила его деловитость и организованность, а также способность ценить каждое мгновение, дарованное ему Богом, чтобы использовать его на благо Церкви и ближнего. Также вся его жизнь была проникнута любовью к Православной Церкви и к православным, желанием помочь христианам, жившим в очень сложных условиях Советского Союза. Это была деятельная любовь, бесспорным подтверждением чему являются уникальные издания, подготовленные и осуществленные Ириной Михайловной, о. Антонием и о. Кириллом и их помощниками.

Затем через некоторое время мне посчастливилось сопровождать Митрополита Филарета в Брюссель, где у нашей православной делегации был ряд встреч с представителями руководства Еврокомиссии и Совета Европейских Епископских Конференций. В рамках наших экуменических собеседований принимающая сторона запланировала встречу с о. Кириллом Козиной и посещение могилы И.М. Посновой. Владыка Митрополит Филарет вспоминал с о. Кириллом прошлые встречи и те многие дела, совместные конференции, в которых они участвовали в 60-е – 80-е годы. Была выражена особая благодарность за тот подарок в виде 20 тонн книг христианской литературы, о которых было сказано выше.

К сожалению, мне больше не удалось встретиться с о. Кириллом, но память об организаторах и руководителях издательства «Жизнь с Богом» живет в наших сердцах и молитвенной памяти. Трудно переоценить то, что сделали эти труженики Христовы для постсоветского пространства. Понадобится еще немало времени, чтобы мы смогли адекватно осознать масштаб личности этих прекрасных людей, которые сделали огромную работу не только по христианскому просвещению постсоветского общества, но и по развитию диалога и сотрудничества между Православной и Католической Церквями Европы.

Мы всегда будем молитвенно и благодарно вспоминать этих праведников.

Исторический очерк

История издательства «Жизнь с Богом» начинается 13 мая 1945 года. Когда Католическая церковь отмечала 28-ю годовщину явлений Божией Матери в Фатиме, в приходской церкви бывшего монастыря Нотр-Дам-де-Камбр в Брюсселе был создан Comité belge de documentation religieuse pour l’Orient (C.B.D.R.O.) – Бельгийский комитет религиозной документации о Востоке. Председателем этого комитета был избран глава бельгийской Конгрегации бенедиктинцев, настоятель монастыря св. Андрея в Зевенкеркене (около Брюгге) Теодор Нев, а секретарем комитета – профессор Лувенского католического университета Люсьен Моррен[7]. Сам комитет состоял из двух секций – экуменической, под руководством жены Люсьена Моррена, Элен, и русской. Эту, вторую, секцию возглавила Ирина Поснова, молодая русская католичка, недавняя выпускница Лувенского университета.

Ирина Михайловна Поснова станет главным действующим лицом в будущей истории издательства «Жизнь с Богом». И, поскольку у нас сохранилась возможность познакомиться с историей ее жизни и с историей первых десятилетий работы издательства «Жизнь с Богом» из первых рук, отошлем наших читателей к ее собственным воспоминаниям (с. 169–205).

Здесь же отметим самое важное. Создание «Бельгийского комитета религиозной документации о Востоке» было вызвано к жизни прежде всего причинами практического свойства – необходимостью организовать гуманитарную и духовную помощь десяткам тысяч военнопленных, «остарбайтеров», и просто беженцев из СССР, размещенных в лагерях Ди-Пи[8] по всей Западной Европе. А к практическим также добавлялись соображения, которые могут показаться на первый взгляд теоретическими. К таким теоретическим (но вовсе не отвлеченным) мотивам мы относим, в первую очередь, идею восстановления христианского единства. В нашем случае имеется в виду тот вариант экуменизма, который вызревал в эти годы в католической среде. Сам термин «экуменизм» был еще не в чести в католическом мире, более того, официальная церковная позиция пыталась противопоставить «протестантскому экуменизму» (так, как его выражало Экуменическое движение и Всемирный Совет Церквей) свой собственный, т. е. правильный, «католический экуменизм». Концепция этого «католического экуменизма» основывалась на том видении проблемы воссоединения христианского мира, которое было традиционным для католиков и которое ясно формулировала энциклика Папы Пия XI «Mortalium animos» 1928 года: «пусть приблизятся отделившиеся чада, но не с мыслью и надеждой, что “Церковь Бога Живого, столп и утверждение истины” пожертвует целостностью веры и станет терпеть их заблуждения, а, напротив, с намерением подчиниться ее учительству и управлению»[9]. Понятно, что под «Церковью Бога Живого» этот документ однозначно понимал Католическую церковь. Энциклика также утверждала, что Апостольский престол «никогда не позволит своим верующим участвовать в некатолических съездах»[10].

Конечно, в 1950-е годы в официальной позиции Католической церкви по отношению к экуменическому движению наметились некоторые послабления и перемены: так, хотя католикам еще не было дозволено официально принимать участие в экуменических собраниях, они уже могли молиться совместно с «инославными». Однако для нас важно то, что в проекте католического экуменизма того времени обнаруживается и оригинальное русское наследие. И этот «русский след» приводит нас к деятельности И.М. Посновой, а через нее и вместе с ней к так называемой «русской католической идее».

Истоки этой идеи прослеживаются в XIX веке, а ее родоначальниками могут быть по праву названы русские католики того столетия: иезуиты Иоанн-Ксаверий Гагарин[11] и Иоанн Мартынов[12], а также миряне Августин Петрович Голицын[13] и Елизавета Григорьевна Волконская[14]. Главными направлениями в их трудах были критические исторические исследования, публицистическая и апологетическая деятельность, разработка различных проектов воссоединения Церквей, а также полемика с православными оппонентами. Критические исследования были посвящены преимущественно российской истории и преследовали следующие цели: очищение истории христианства в России от искажений и интерполяций, полемически извращающих или замалчивающих роль католичества; переосмысление проблем русской церковной истории в свете вопроса о причастности Русской Церкви к разделению Церквей; исследование природы церковного раскола и его последствий.

Фундаментальную роль в становлении русской католической идеи сыграл выдающийся философ, публицист и общественный деятель Владимир Сергеевич Соловьев. К русским католикам XIX века он может быть причислен весьма условно, поскольку его присоединение к Католической церкви 18 февраля 1896 года у русского католического священника Николая Толстого по своим последствиям не стало «переходом» в католичество. Однако для дальнейшего развития русской католической идеи, вернее, для возрождения в отечественном религиозно-общественном сознании чувства реальной причастности к Вселенской Церкви труды Соловьева значат очень много. По сути они стали теоретическим основанием формировавшейся программы русского католичества, и все заметные представители русского католического движения считали себя «учениками» Соловьева и продолжателями его дела. Примечательно, что первый крупный просветительский проект русских католиков – журнал «Слово истины» (СПб., 1913–1918) был представлен читателям как «орган идеи Владимира Соловьева о соединении церквей». Ну, а для издательства «Жизнь с Богом» соловьевская тема становится основой всей идейной программы.

Начало XX века ознаменовало собой новую веху в истории русского католичества. В данном случае речь идет не о единичных обращениях в католичество среди русской аристократии (что было характерно для XIX века), но о проявлении отчетливого интереса к «униональным вопросам» среди определенной части православного духовенства, мирян и даже епископата. В этот момент инициативу в церковном формировании русского католического движения взял в свои руки Львовский греко-католический митрополит Андрей Шептицкий, человек, который стал реформатором наследия Брестской унии, предтечей экуменического движения в Католической церкви и «крестным отцом» русского католичества восточного обряда. В проекте Шептицкого русская Католическая церковь не должна была действовать враждебно по отношению к Православной церкви. Целью деятельности русских католиков ставилось вовлечь православных в диалог и стремиться к корпоративному соединению с ними. Вот как определял задачи католической миссии в России экзарх митрополита Андрея Шептицкого в России о. Леонид Федоров: «Прозелитизм и обращение отдельных лиц не должны составлять главной задачи нашей миссии, так как это мало поможет унии. Главной целью мы считаем распространение здравых идей о католичестве и сближение с православным духовенством… Путем прозелитизма можно приобрести даже тысячи душ, но эти тысячи душ будут только новым препятствием между нами и теми десятками миллионов, которые мы должны привести в “единое стадо”»[15]