Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 210)
— Отменить этап?
— Да... И никого... не трогать... или... я... не приму... по
мощь... — каждое слово давалось Игорю Николаевичу с тру
дом. Он собрал остаток сил и вложил их в эти несколько,
быть может, последних слов в своей жизни.
— Все исполню! — через несколько секунд Орлов уже
был за дверыо. — Зотов!
— Я вас... — Орлов, не дав договорить майору, схватил его
за руку и с силой увлек в комнату.
— Беги в зону сам. Отменить этап! Не трогать ни одного
человека! За каждый синяк на теле заключенного — под суд!
— Орлов говорил громко, с тревогой глядя на Игоря, слышит
ли он, а если слышит, поверил ли ему, хотя сейчас, впервые
за многие годы службы, генерал-майор вполне искренно за
щищал жизнь заключенных и приказ его не таил никакой
скрытой угрозы.
— Как прикажете вас понимать? — опешил Зотов.
— В буквальном смысле! — рявкнул Орлов.
— Если зеки дрались...
— Не трогать! Я сам разберусь! Скажи дежурным, что за
побои под суд. Это мой приказ!
373
— Слушаюсь! — майор на секунду заколебался. Ему по
казалось невероятным, что сам хозяин грозит судом за избие
ние заключенных. Но многолетняя привычка выполнять при
казы не рассуждая взяла верх.
— Беги! Кто из конвоиров не подчинится, разрешаю при
менить силу и оружие. Всех докторов сюда! Медикаменты!
Инструменты! Даю десять минут.
— Ивлеву... — выдохнул Игорь.
— Ивлеву сюда! — подхватил Орлов. — Без нее не возвра
щаться! — майор исчез. — Мы одни, Игорь. Скажи мне, не
говори, если трудно, ты меня прощаешь?
— Если... никого... не убили...
— Зачем ты позвал Ивлеву?
— Она расскажет, что натворили...
— Я позову солдат, порвем простыни, перевяжем, как су
меем... Может, остановим кровь... К утру пришлю лекарства,
любое, какое скажут врачи. Y тебя в больнице много опыт
ных хирургов.
— Без Ивлевой... помощь... не нужна...
— Ну почему же?! Почему?! Она — терапевт! Тебе ну
жен хирург!
— Мне... нужно... знать... живы ли люди... Иначе... я... —
Игорь Николаевич замолчал. Голова его бессильно склонилась
на бок, щеки залила восковая желтизна, и только едва слыш
ное дыхание говорило, что жизнь еще теплится в этом могу
чем теле. Но с каждой секундой дыхание становилось сла
бее и тише. Веки дрогнули и плотно прикрыли глаза.
— Игорь! Игорь! — со слезами позвал Орлов. Но лишь гне
тущее безмолвие, более страшное, чем грохот близких вы
стрелов, было ответом на его запоздалый призыв.
Зотов, неотступно глядя себе под ноги, трусил к зоне. Ши
рокие в поясе брюки, они некогда облегали объемистое брюш
ко Орлова, упрямо сползали вниз, они не желали держаться на
поджаром животе майора и ежеминутно грозили упасть. Вспо
тевшему от натуги Зотову приходилось одной рукой придер
живать трижды проклятые штаны этого откормленного боро
374
ва, а поэтому он не мог быстро бежать, хоть и торопился изо
всех сил. В доме хозяина он не посмел сказать, что брюки ему
широки, а выйдя от Орлова, он стянул их тонкой бичевой,
случайно найденной в кармане фуфайки. Под кителем, да еще
ночью, веревку не видно, но сейчас, в самую нужную минуту,
спасительная бичева лопнула, а брюки, словно обиженные