Григорий Александров – Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная (страница 12)

тоновна, надевая ботинки. — Впрочем, меня и так охраняют

лучше, чем главу правительства. Почести воздают, а я все

чем-то недовольна...»

— Доктор!

— Ты проснулась, Катя? Встань, закрой за мной дверь.

— Мне словечко вам надо сказать. Я не спала, когда вы

говорили с Еленой Артемьевной... Вы оговорили себя... Ради

нас... Я...

— Не мели чепуху, Катя. Ты — я — какая разница. Все

мы в одном котле варимся. Запри дверь и ложись.

Увидев Любовь Антоновну, Игорь Николаевич встал из-за

стола и пошел навстречу ей. Несмотря на поздний час, он был

в своем светло-шоколадном костюме.

28

— Гвоздевский умирает. Пульс почти не прослушивается,

— озабоченно сообщил Игорь Николаевич. — Хорошо, если

дотянет до утра... Я сумею поговорить с управлением. А сей­

час, ночью, с начальником больницы договориться трудно...

Каждые два часа к Гвоздевскому заходит надзиратель. Он

доложит начальнику о его смерти и...

«Туманно говорит Игорь... Ночь... утро... А если полковник

умрет в полдень, что изменится?»

— Вы меня не поняли, Любовь Антоновна?

— Нет.

— Орлов приказал начальнику больницы, об этом я узнал

очень поздно, чтобы в случае смерти Гвоздевского немедленно

отправить вас на сорок седьмую командировку. Пешком, днем

или ночью. Тут всего километров пять. Вы в лагерях не первый

год и наверно догадываетесь, что ночью вас не доведут.

— А днем? Разве нет безрассудных беглецов, готовых бе­

жать днем?

— Завтра я дозвонюсь в управление и вы останетесь в

больнице.

— Химера, Игорь. Если Орлову надо, чтобы я бежала...

— Сегодня он услышит, что я побегу вместе с вами.

— Сколько вам лет, Игорь?

— В декабре стукнет сорок. Не поумнел за последние сем­

надцать лет. Я запомнился вам легкомысленным и самоуверен­

ным. Да таким я и был в свои двадцать три года. Я кипятился,

спорил с вами, что-то доказывал. Было, Любовь Антоновна, все

было. Но за последние восемь лет я поумнел и не обещаю того,

чего не могу выполнить.

— Сообщите немедленно о смерти Гвоздевского. Заклю­

ченная Ивлева, временно исполняющая обязанности врача, к

этапу на сорок седьмую командировку готова. Прикажите вер­

нуть одежду, в которой я прибыла в больницу. В этой, — Лю­

бовь Антоновна указала на платье и новые, по ноге, ботинки,

— неудобно бежать, гражданин главврач четвертой лагерной

больницы.

— Я не ожидал от вас другого ответа. В ваших глазах я

или наивный мечтатель, или подлец. Так думают обо мне мно­

гие. Пять лет я — главврач, бесконвойник. Одет с иголочки...

и уж, конечно, не за мое врачебное искусство. Тут вы правы.

29

я мальчишка по сравнению с теми, кто здесь работает на кух­

не. Они бы еще подумали, прежде чем меня взять ординарным

врачом. И все же я кое-что делаю для людей. Делаю без под­

лости.

— Честный человек не сможет нарушить приказ Орлова,

а тем более добиться его отмены.

— А я добьюсь — значит мерзавец.

— Если вы не тот, за кого я вас приняла... то завтра меня...

— Завтра вы примете седьмое отделение. И все же я не

сексот, не бегаю в управление с доносами. Больше того — я

вреден им.