Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 9)
— Н е уходите...
— Не уйду, дай мне поспать.
ТАЙНА ИГОРЯ
Поздно ночью в окно землянки постучали. Любовь Анто новна, она не спала уже третью ночь, бесшумно встала и боси ком подошла к двери.
— Кто там? — прижавшись лицом к решетке окна, спро сила Любовь Антоновна.
— Главврач за вами послал. Велел поскорее.
— Тише. Больных разбудите. Идите и скажите, что я сей час приду.
— Главврач не велел отпускать вас одних. Дежурные ночью
поймают в зоне, изобьют или в карцер посадят.
— Вы будете драться с ними, если они остановят меня? — с досадой спросила Любовь Антоновна.
— Знают меня надзиратели. Я вроде адъютант у Игоря
Николаевича. Со мной не тронут вас.
«Почетный эскорт... Лестно... — усмехнулась Любовь Ан тоновна, надевая ботинки. — Впрочем, меня и так охраняют
лучше, чем главу правительства. Почести воздают, а я все
чем-то недовольна...»
— Доктор!
— Ты проснулась, Катя? Встань, закрой за мной дверь.
— Мне словечко вам надо сказать. Я не спала, когда вы
говорили с Еленой Артемьевной... Вы оговорили себя... Ради
нас... Я...
— Не мели чепуху, Катя. Ты — я — какая разница. Все
мы в одном котле варимся. Запри дверь и ложись.
Увидев Любовь Антоновну, Игорь Николаевич встал из-за
стола и пошел навстречу ей. Несмотря на поздний час, он был
в своем светло-шоколадном костюме.
28
— Гвоздевский умирает. Пульс почти не прослушивается, — озабоченно сообщил Игорь Николаевич. — Хорошо, если
дотянет до утра... Я сумею поговорить с управлением. А сей час, ночью, с начальником больницы договориться трудно...
Каждые два часа к Гвоздевскому заходит надзиратель. Он
доложит начальнику о его смерти и...
«Туманно говорит Игорь... Ночь... утро... А если полковник
умрет в полдень, что изменится?»
— Вы меня не поняли, Любовь Антоновна?
— Нет.
— Орлов приказал начальнику больницы, об этом я узнал
очень поздно, чтобы в случае смерти Гвоздевского немедленно
отправить вас на сорок седьмую командировку. Пешком, днем
или ночью. Тут всего километров пять. Вы в лагерях не первый
год и наверно догадываетесь, что ночью вас не доведут.
— А днем? Разве нет безрассудных беглецов, готовых бе жать днем?
— Завтра я дозвонюсь в управление и вы останетесь в
больнице.
— Химера, Игорь. Если Орлову надо, чтобы я бежала...
— Сегодня он услышит, что я побегу вместе с вами.
— Сколько вам лет, Игорь?
— В декабре стукнет сорок. Не поумнел за последние сем надцать лет. Я запомнился вам легкомысленным и самоуверен ным. Да таким я и был в свои двадцать три года. Я кипятился, спорил с вами, что-то доказывал. Было, Любовь Антоновна, все
было. Но за последние восемь лет я поумнел и не обещаю того, чего не могу выполнить.
— Сообщите немедленно о смерти Гвоздевского. Заклю ченная Ивлева, временно исполняющая обязанности врача, к
этапу на сорок седьмую командировку готова. Прикажите вер нуть одежду, в которой я прибыла в больницу. В этой, — Лю бовь Антоновна указала на платье и новые, по ноге, ботинки, — неудобно бежать, гражданин главврач четвертой лагерной
больницы.
— Я не ожидал от вас другого ответа. В ваших глазах я
или наивный мечтатель, или подлец. Так думают обо мне мно гие. Пять лет я — главврач, бесконвойник. Одет с иголочки...
и уж, конечно, не за мое врачебное искусство. Тут вы правы.
29
я мальчишка по сравнению с теми, кто здесь работает на кух не. Они бы еще подумали, прежде чем меня взять ординарным
врачом. И все же я кое-что делаю для людей. Делаю без под лости.
— Честный человек не сможет нарушить приказ Орлова, а тем более добиться его отмены.
— А я добьюсь — значит мерзавец.
— Если вы не тот, за кого я вас приняла... то завтра меня...
— Завтра вы примете седьмое отделение. И все же я не
сексот, не бегаю в управление с доносами. Больше того — я
вреден им.
— Фантазия? Бред? Или...
— Провокация. Ни то, ни другое, ни третье. Простое
совпадение... Как вы посмотрите, Любовь Антоновна, на лоша диную дозу танина? Продержится полковник до утра?