Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям том 2 Земля обетованная (страница 140)
— А кирпичи зачем?
— Для переднего конвоя. С набегу кирпичами стукнем и
ножами добьем. А там автоматы в руки, остальной конвой по ложим и кто куда. Другие захотят — разбегутся, побоятся — вернутся в зону.
— Нам не дадут уйти. Схватят... в тайге заблудимся...
— Я знаю дорогу. Тут неподалеку речушка. Вброд перей дем — собаку собьем со следа.
— Y тебя карта есть?
— Бывал я в этих местах.
— Здесь до войны тайга была.
— Я топографом работал. Место для будущей трассы ис кали... как раз здесь, где она сейчас проходит. Меня и на фронт
отсюда забрали. Y меня глаз цепкий, выведу, куда нужно.
— Прямо говоришь со мной, Валерий... А вдруг я на вахту
побегу?
— Теперь я тебе полностью верю. Был бы сексотом, не
стал бы таких вопросов задавать.
— А сразу?
— Я о тебе ребят расспрашивал. Все говорят, что ты па рень надежный. Сегодня ты рассказывал мне о себе. Y тебя
мать погибла, брат... К дежурным не побежишь. Только зара нее говорю: сорвется...
— Сам понимаю. Дай подумать. Через час отвечу.
— Думай, Асан. Только пока этап не уйдет, самому луч шему другу ни слова.
— Не успею я ни с кем поговорить. Спят все.
— Я так, между прочим. Кто-то идет сюда... Заметил нас...
— Асан скорее угадал, чем услышал, последние слова Валерия.
— Махнем хлеб на табачок! — нарочито громко продолжал
Винокуров. — Ты некурящий, хорошо даю. — «Какой хлеб, — недоумевал Асан. — Где у меня табак?»
— Жмешь курево? — Винокуров звучно сплюнул.
333
— Мало даешь! Добавь пайку! — потребовал Асан, только
теперь поняв игру Винокурова.
— Это ты? — окликнул Асана знакомый голос.
— Илюша? Чего ты так поздно?
— Тебя ищу, Асан.
— Я спать пойду, — предусмотрительно сказал Валерий.
— Надумаешь — скажи.
— Ты ко мне в палату редко заходил.
— Не обижайся, Асан. Нельзя было.
— Дела, Илюша? Занят? Котелок баланды и то потихонь ку передавал, чтоб никто не видел. Думаешь, я не заметил?
Стыдишься меня? Крымские — сволочи все? — с обидой
спрашивал Асан.
— Дурак ты. Дал бы я тебе за такие слова!
— Драться ты можешь...
— Погоди маленько. Не кипятись, как холодный самовар, — оборвал Илюша Асана. — Драться я умею не с тобой. Сам
видел, с кем дерусь. Не подходил, за тебя боялся. В прошлом
году в нашем корпусе Цветков лежал, я его до войны знал.
Червонец у него...
— Повезло ему, — вздохнул Асан, — в пятьдесят четвер том освободится.
— Да-а, повезло... Ему самосуд устроили на третьей из вестковой — и в больницу. Я с ним целыми ночами в палате
просиживал. Сексоты донесли дежурным, что мы с ним по
петушкам корешуем — его ночью на этап. Без Игоря, сам
майор отправил. А Цветков только-только на ноги встал.
Поэтому я и к тебе не подходил.
— За меня боялся? Почему ж тебя самого не трогают?
Кулаков твоих испугались?
— Что ж я, по-твоему, сексот?
— Стал бы я с сексотом разговаривать. Сам скажи.
— Меня Игорь держит. Помогаю я ему.
— Начальник больницы выше Игоря.
— Не связывается он с Игорем. Почему — сам не знаю. Я
хотел завтра попросить Игоря, чтобы тебя в больничной сто лярке оставили работать.
— Он бы оставил?
334
— Обязательно... Вечером Игоря за зону вызвали. Ночью
пойдет этап.
— А тебе-то что до этапа?
— Я тоже ухожу... Меня в побег наметили.
— Как... в побег?..