Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 86)
мои коки и поцелуй в рыжую девятку! Не доходит. Сидор
Поликарпович? Рыжая девятка — это вонючая дырка в заду.
156
— Дегенераты!
— А с чем их хамают, денегератов? Слово-то какое! Не
пожравши — не выговоришь, — заржал Леха.
— Я лучше умру. Вам не удастся надругаться надо мной!
— голос Федора Матвеевича срывался и дрожал.
— Не хочешь — заставим, не умеешь — научим, — нази
дательно заметил Саня Лошадь.
— Не желаете, Сидор Поликарпович, у Падлы целовать,
у меня поцелуйте, — предложил Мухомор.
— Лучше у меня, моя рыжая девятка ароматная. Целуй!
Я уже штаны снял, — вмешался Леха. — Горбыль хлеба дам!
— Два! — пообещал Мухомор.
— Три! — расщедрился Падло.
— Я плюю на вас! Отойдите от меня! — в бессильной
ярости закричал Федор Матвеевич. Как видно, он хотел сказать
что-то еще, но вместо слов вырвался хрип. В то же мгновенье
Рита, забыв об осторожности, приникла к щели. Огромная
пятерня Мухомора цепко сдавила шею Федора Матвеевича.
— Плюешь на меня? На Мухомора?
— Отпусти... Отпечатки пальцев останутся... На веревку,
— деловито советовал Падло Григории. В руках он держал
веревку с готовой петлей.
...Значит, правда... Начальник веревку дал. Через голову
одевают... Леха держит... Лошадь помогает... Удавят?.. Кри
чать?.. Убьют меня... Ася не спит... Слышит... Молчит...
АСЯ
— Дя-дя Коля! — пронесся протяжный крик Риты.
— Замолчи, Ритка! Изнасилуют, потом убьют, — с ужасом
уговаривала Ася.
— Дя-дя Ко-ля! Человека ве-ша-ют! — надрывалась Рита.
— Замолчи, паскуда! Смараю! — бесновался Падло.
— Человека убивают! Аня! Бей в дверь!
— Цыц, дешевка! В три смычка пропустим! Под хор Пят
ницкого пойдешь! — пригрозил Леха.
157
— Ритка! Леха сказал, что они изнасилуют тебя втроем.
Ляг, глупая, — упрашивала Аська.
— Начальника карцера! — Елена Артемьевна кричит, —
подумала Рита.
— Начальника! Дядя Коля! — подхватила Аня. За дверью
не было слышно ни звука.
— Дядя Коля не придет. Кончай его, братцы! — уже нс
таясь, распоряжался Падло Григорич.
— Ася! Федор Матвеевич — не милиционер! Ты все мо
жешь, помоги ему! Он как твой папа, — умоляла Рита.
— Вешают! — рвался крик из соседней камеры.
Дядя Коля, просыпавшийся при малейшем шорохе, поче
му-то ничего не слышал.
— Спаси его, Ася!
— Была — не была, а повидаться надо! — со злой удалыо
выдохнула Аська и махнула рукой. — Дай башмак, Ритка!
— Зачем?
— Не спрашивай! Снимай! Кричи Ане: пусть лезет на
окно и вопит: «Карцер горит!» И ты полезай, Ритка!
— Отпустите Эштея! — приказал Падло Григорич. — Ась
ка! Ты — воровка. Не имеешь права...
— А ты — сука!
— Тебе не поверят! Ты баба! Дешевка! Смарают тебя
воры!
— Знаю, Падло!
— Чем зажгешь? Пальцем?
— Вата есть? Фитиль затру — огонь будет!