Григорий Александров – Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога (страница 8)

словно боясь раздумать, схватила одну из банок, стоявших на

столе.

— Возьмите. Это вам.

— Y меня нечем заплатить, — хрипло ответила медсестра.

— Возьмите так... Задаром... Дочке суп сварите. Ей по­

лезно, — скороговоркой, захлебываясь уговаривала Рита.

— Возьми, сестричка... Чего уж там. Поди ко мне, Рита.

Спасибо тебе... Дай я глазыньки твои посмотрю. Я уж было

худое подумала, когда ты эти разносолы на стол выклала.

Прости меня, дуру окаянную. — Худенькие пальчики Риты лас­

ково и благодарно обняли шершавую ладонь старой тети. Так

и застыли они, взявшись за руки, как две маленьких девочки,

играющих в неведомую взрослым игру.

ПАМЯТНЫЙ ВЕЧЕР

Ким ожидал Риту у ворот.

— Почему опоздала?

— Тетя не спала.

Ким недовольно буркнул что-то и повел Риту в дом. Ди­

ректор жил в небольшом особняке. До революции в нем про­

живал небогатый купец. Перед войной здесь помещалась кон­

тора, ликвидированная за ненадобностью. А последние три с

половиной года в его пяти комнатах хозяйничала мама Кима.

Просторный светлый зал оглуши;! Риту разноголосым гомоном

и смехом.

— Знакомься, Рита. Сын главного врачевателя города Гена.

Высокий круглолицый парень лет двадцати, одетый про­

сто и скромно, поморщился, неприязненно посмотрел на Кима

и молча протянул Рите руку.

— Витюша. Папа его...

— Давай без пап, — грубо оборвал Витюша.

22

— Молчу. Когда говорит торговля, подчиняются короли.

Коля — наш поэт, — представил Ким широкоплечего черно­

волосого парня с узким убегающим лбом. — О папе его — ни

звука. Таинственность!

От сына таинственного папаши разило запахом сладкова­

тых духов и пудры.

— Миша, — с оттенком шутливого почтения провозгласил

Ким, кивнув в сторону тупоносого, гладко выбритого гостя.

Большие совиные глаза Миши равнодушно обшарили Риту с

головы до ног.

— Леша...

— Прохлада темных ночей, гроза города Одессы, — раз­

вязно представился Леша. Его слюнявые плотоядные губы рас­

плылись в довольной ухмылке, а по маленькому птичьему лицу

пробежала рябь мелких морщинок.

— И Сеня — наш философ и историк, — облегченно

вздохнув, закончил Ким, эффектно взмахнув рукой в сторону

прыщеватого долговязого подростка.

Темно-синий бостоновый костюм неуклюже обвисал на

узких девичьих плечах Сени. Воротник белоснежной шелко­

вой рубашки беспомощно болтался вокруг тонкой вытянутой

шеи.

— С девушками тебя познакомит Домина.

— Валя.

— Рита.

— Алла. Катя. Зина, — наперебой затараторили девушки.

Они исподтишка бросали оценивающие взгляды на застиранное

голубенькое платье Риты. Та, что назвалась Валей, пристально

посмотрела на ее стоптанные башмаки и словно невзначай

слегка притопнула каблучками изящных лакированных туфе­

лек.

— Мальчики и девочки! Прошу к столу! — звонко крик­

нула Домина.

Глотая голодную слюну, Рита глядела на праздничный