Грейс Дрейвен – Умоляй меня (страница 48)

— Спасибо, Баллард, — прошептала она.

Он наклонил голову, выпрямился в седле и привел Магнуса в движение. Луваен обхватила его за талию так сильно, что он застонал.

— На какие еще вопросы я могу ответить, чтобы заслужить такую привязанность от тебя, госпожа? — в его голосе появились дразнящие нотки.

Она прижалась щекой к его спине:

— Пока этого достаточно, милорд.

Они вернулись в крепость к середине дня, когда небо стало серым, а поднявшийся ветерок лениво кружил снег. Зубы Луваен стучали, и она похлопала себя по носу рукой, уверенная, что найдет сосульку, свисающую с кончика. Она была благодарна, когда они въехали в относительное тепло конюшни, чтобы разморозить ее кости. Лошадь и тепло тела Балларда согревали ее грудь и внутреннюю часть ног. Остальная часть ее тела дрожала и содрогалась под слоями шерсти и меха, которые она носила.

Баллард спешился первым, перекинув ногу через шею Магнуса, чтобы легко спрыгнуть на землю. Он поднял руки вверх и потянулся к Луваен. Она скользнула в его объятия и обвила руками его шею. Он прижал ее к себе, его лицо бледное от холода было загадочным в слабом свете конюшни.

Она подняла руку, чтобы провести большим пальцем по одной из его выдающихся скул.

— Хотела бы я быть здесь, когда зацветет лен.

Он вглядывался в ее лицо, и его глаза стали еще темнее:

— Тогда останься, — руками он крепче сжал ее спину, а голос стал еще глубже: — Останься со мной в Кетах-Торе.

О, как сильно ей хотелось сказать: «Да»! Прокричать это в близлежащие горы снова и снова, пока они не услышат эхо на всем пути к Монтебланко. Слово застряло у нее в горле. Ее преданность принадлежала ее отцу. Даже без угрозы со стороны коварного Габрилла Джименина, Мерсер Халлис нуждался в своем старшем ребенке хотя бы для того, чтобы быть ему опекуном и не дать попасть в еще более безрассудные финансовые схемы.

Луваен прислонилась лбом ко лбу Балларда:

— Я не могу.

Он закрыл глаза, открывая ей вид на свои густые ресницы и нежную кожу век.

— Я знаю, — сказал он тем же тихим голосом, хотя теперь он звучал мрачно, а не страстно.

У нее было странное чувство, что, хотя он и знал причины, по которым она не осталась бы в Кетах-Торе, его согласие с ее отказом проистекало из чего-то совершенно другого. Она провела губами по его закрытым векам, по бровям и переносице. Магнус прервал их нетерпеливым фырканьем. Луваен ухмыльнулась, когда животное бросило на Балларда взгляд, выражавший его недовольство тем, что его оставили стоять в конюшне все еще взнузданным и оседланным.

Баллард ухмыльнулся:

— Хорошо, парень, я займусь тобой, — он схватил руку Луваен и поцеловал ее ладонь. — Иди внутрь и согрейся. Я позабочусь о его величестве и скоро присоединюсь к тебе.

Снег падал все быстрее, покрывая все белой пылью, пока она пересекала двор. Луваен обошла часть стены, покрытой скрученным ковриком из алых роз, таким ярким на фоне окружающей обстановки, окрашенной в серый цвет. Таким злобным и зловонным. Лозы зашуршали, когда она проходила мимо, их змеиное скольжение по стене заставило волосы у нее на затылке встать дыбом.

Магда остановила ее у двери, ведущей на кухню:

— Я только что подмела полы. Если ты захочешь зайти внутрь и что-нибудь поесть, то оставишь эти грязные ботинки на крыльце.

Луваен сделала, как было приказано, и поспешила к огню, чтобы снять плащ и перчатки и согреть ноги. Она спрятала улыбку за своим кубком с элем, когда экономка тем же приказом запретила Балларду входить. После нескольких эпитетов и замечаний о том, что завоевание его крепости госпожой не должно было быть таким легким, он скинул сапоги и присоединился к Луваен у камина.

— Жалкая старая ведьма, — проворчал он и взял кубок, предложенный ему Луваен. — В один прекрасный день я вышвырну ее тощую задницу в снег.

Магда фыркнула, проходя мимо них по пути в кладовую:

— Этого никогда не произойдет. Ты бы женился на мне, если бы я взяла тебя, — чего я не сделаю. И ты это знаешь.

Баллард на мгновение уставился ей в спину, прежде чем присоединиться к смеху Луваен.

— Знаешь, она права, — он хитро посмотрел на Луваен. — Я бы все равно оставил тебя своей любовницей.

Она хмыкнула:

— Тогда ты был бы мертв, потому что одна из нас убила бы тебя даже за то, что ты только подумал об этом. Мне нелегко делиться, особенно мужьями. Думаю, что Магде тоже.

Она вскрикнула, когда он внезапно притянул ее к себе, чуть не расплескав ее эль. Его легкая улыбка исчезла.

— Теперь нечего скрывать от Циннии, и ты утверждаешь, что доверяешь ей. Пойдем в мои покои. Подари мне остаток дня и всю ночь, — его брови поползли вверх, когда между ними раздался внезапный булькающий звук.

Луваен поморщился:

— Мы опоздали, и я голодна.

Ее заявление о том, что они пропустили обед, не помешало ему отказаться от своего плана. Он просто протянул ей свой кубок, взял остатки хлеба, сыра и сушеных яблок, которые Магда оставила для них, и повел ее из кухни через большой зал и вверх по лестнице в свою комнату.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Хлопок двери эхом разнесся по комнате. Луваен усмехнулась и поставила их кубки на стол, установленный между двумя креслами перед камином. Она взяла еду из его рук и поставила ее рядом с кубками.

— Ты запрешь меня сейчас, милорд?

Он посмотрел на нее с притворной хмуростью:

— А мне это нужно?

— Вряд ли. Здесь есть еда, и я достаточно проголодалась, чтобы сгрызть этот стол, — она многозначительно улыбнулась. — Однако я должна предупредить тебя: твоя добродетель сейчас под угрозой.

— Это угроза или обещание? — он не дал ей возможности ответить. Вместо этого мужчина подхватил ее на руки и устроился в одном из кресел, посадив ее к себе на колени. — Не важно. И то и другое доставит удовольствие.

Луваен накрутила прядь его волос на палец:

— Мы также пропустим наш ужин, если задержимся здесь слишком долго. Тогда какое лакомство ты будешь вкушать?

Баллард уткнулся лицом ей в шею, и она засмеялась, когда он втянул воздух носом, покусывая мочку ее уха и кожу под подбородком.

— Тебя, — прорычал он ей на ухо. — Слаще, чем чернослив, — он начал опускать вниз к ее плечу, покусывая кожу. — Нежнее, чем бисквит, пропитанный ромом, — его пальцы двигались по ее ребрам. Она хихикнула и шлепнула его по рукам. — Более изысканная, чем жареное бедро оленины.

— Что? — Луваен запустила руки ему в волосы, используя как рычаг, чтобы отстранить его лицо от своей шеи. Она встретила его усмешку хмурым взглядом. — Баллард, в бедре чего бы то ни было нет ничего изысканного.

Рука, щекочущая ее бок, проворно скользнула под юбки, чтобы погладить ее ногу от колена до бедра. Одна из его бровей взлетела вверх.

— Я не согласен. Одно есть, — он наклонился, чтобы уткнуться носом в ее декольте, но остановился, когда ее живот запротестовал с еще более громким рычанием, чем раньше.

Луваен пожала плечами:

— А чего ты ожидал, говоря о бисквитах, черносливах и тому подобном?

Его раздраженное пыхтение овеяло ее ключицы.

— Моя лошадь, моя повариха, твой живот, — он мягко ссадил ее со своих колен на другое кресло. — Я вассал для всех вас.

Они разделили между собой простую еду, поддразнивая друг друга. Несмотря на то, что Луваен провела вечер с Баллардом и делила с ним постель всю ночь, она поймала себя на том, что хочет, чтобы день никогда не заканчивался. Не потому, что она отказалась от дневного труда, а потому, что она посвятила эти часы хозяину дома и наслаждалась его обществом. В том, что он испытывал к ней большую привязанность, она не сомневалась. Он был сдержан с ней в присутствии других, но щедр в своей страсти и нежности, когда они были вдвоем. Часы, проведенные вместе, когда они ехали верхом вдоль границ его земель, только укрепили узы, которые привязывали ее к нему.

Цинния раньше спрашивала, любит ли она его. Теперь Луваен однозначно сказала бы: «Да». Она была по уши влюблена в Балларда де Совтера, так же сильно, если не больше, как в Томаса Дуенда. Это прозрение ошеломило ее, и на мгновение она забыла как дышать. Яблоко, что держала в руке, упало на пол, и Луваен покачнулась на стуле.

Баллард вскочил со своего места, две морщинки пролегли между его бровями, создавая суровый, хмурый взгляд. Он опустился перед ней на колени и взял ее за руку.

— Что не так? Ты побледнела, как мертвец.

Она потянулась за своим кубком рукой, которая оставалась благословенно твердой.

— Просто хочу пить. И все.

Он внимательно глядел на нее. Его хмурый взгляд задержался, пока он рисовал круги на ее колене большим пальцем. Луваен пристально смотрела в его темные глаза, задаваясь вопросом, может ли он видеть эмоции, бурлящие в ней, слышать признание в преданности, вертящееся у нее на языке.

— Пошли в постель, — резко сказал он и поднялся на ноги, протягивая руку.

Вздрогнув, она взглянула на закрытое ставнями окно, сквозь которое пробивались лучи тусклого света, затем снова на него.

— Немного рановато для сна, тебе не кажется?

Баллард схватил ее за пальцы, поднял со стула и забрал у нее кубок.