Грейс Дрейвен – Умоляй меня (страница 30)
Час перед ужином он провел в одиночестве в соларе6. До приезда сестер помещение было пустым, обставленным только двумя стульями, столом и сундуком для хранения вещей. Гобелены, закрывавшие стены, посерели от пыли и были испещрены дырами, оставленными молью. Теперь с добавлением двух вращающихся колес, большего стола и нескольких табуретов комната казалась почти переполненной. Гобелены были сняты, очищены от пыли и заштопаны. Они висели на своих обычных местах такие же яркие, как тогда, когда его мать и ее женщины впервые изготовили их.
В одном из разговоров Луваен призналась, что у нее не хватает терпения для рукоделия.
— Я шью, потому что должна, — она посмотрела на гобелены и поморщилась. — Такая замысловатая вышивка предназначена для тех, кто любит иголку и нитки.
Баллард улыбнулся и взял один скрученный моток льняной пряжи из корзины. Нитка под его большим пальцем была мягче шелка. Может, она и не была хорошей швеей, но она творила магию на своем колесе. Даже ее сестра сказала это однажды вечером за ужином, когда Магда отчитала Эмброуза за то, что он украл у нее Циннию, чтобы помочь ему сшить гримуар.
Девушка пожала плечами:
— Не самый лучший мой талант. Луваен лучше и быстрее, чем большинство. Наш папа говорил, что если мы дадим ей солому, она превратит ее в золото.
Луваен недоверчиво фыркнула:
— Если бы только это было правдой. Я бы управляла империей с таким талантом.
— Императрица Луваен, — пробормотал Баллард и бросил моток в корзину. — Подходит.
Когда он пришел, все сидели за столом на кухне. С тех пор, как Луваен укоротила его когти, он ел вместе с ними, орудуя вилкой с привычной легкостью. Цинния больше не таращилась на него, прежде чем отвернуться. Она привыкла к его внешности, хотя это не имело значения. Она редко смотрела на кого-либо, кроме Гэвина, который старательно игнорировал свирепый взгляд Луваен, когда его собственное восхищение Циннией становилось слишком горячим.
Магда сдержала слово, данное Гэвину, и подала жареный кусок кабана, политый медом и травами. За столом воцарилась тишина, все принялись за еду, пока Цинния не склонилась мимо сестры, чтобы привлечь внимание Балларда.
— Господин, мы хотели бы получить разрешение украсить ваш зал к Вечеру Матери.
— Мы? — Луваен замерла с вилкой на полпути ко рту.
Цинния задрала нос:
— Да, мы. Мы с Гэвином обсуждали это, — она улыбнулась Балларду.
Ее сестра не обратила внимания, но Баллард уловил вспышку боли, промелькнувшую в глазах Луваен. Он не мог предложить никакого утешения в этом вопросе. Цинния медленно разрезала узлы на свинцовых нитях, которые так долго связывали ее с Луваен. Луваен немного истечет кровью, но потом она исцелится. Он чувствовал нечто подобное, когда Гэвин покинул Кетах-Тор в первый раз и отправился в мир, находящийся вне его защиты.
— Мы уже давно не праздновали Модрнихт в Кетах-Торе. Я не понимаю, почему бы и нет.
Цинния хлопнула в ладоши:
— Мы можем завтра пойти в лес за вечнозелеными ветками?
Баллард взглянул на Эмброуза:
— Не хочешь поставить на отказ?
Эмброуз покачал головой:
— Я ставлю только на успешные результаты. Я уверен, что не выиграю, — он ухмыльнулся, увидев завороженное выражение лица Гэвина. — Мальчик, будь внимателен. Ты сейчас обслюнявишь себя.
Гэвин вздрогнул, чуть не опрокинув свой кубок:
— Прости, — он сделал глоток вина, прежде чем ответить Циннии. — Мне придется вытащить сани и проверить, не нуждаются ли они в ремонте, — он обратился к Балларду: — Если у тебя нет чего-нибудь, в чем я мог бы тебе помочь, я отведу женщин собирать ветки.
Баллард покачал головой:
— Ты свободен. Я завтра буду заниматься ковкой.
— О, вы делаете меч? — Цинния не могла бы казаться более взволнованной, чем если бы он объявил, что переплавляет золото на ювелирные изделия.
— Ничего такого интересного. Гэвин — мастер меча, а не я. Это просто ведро с гвоздями для Магды.
— Оу.
Магда указала вилкой на разочарованную Циннию:
— Не говори так мрачно, девочка. Ведро гвоздей гораздо полезнее, чем лезвие. Я не смогу воткнуть меч в доску для прочесывания.
кровь
— Если я скажу «да», это продлится только до конца зимы. Я не останусь, даже если Цинния это сделает.
Баллард отказывался зацикливаться на таких вещах. Он впустил эту женщину в свой дом с единственной целью — насладиться ее обществом, каким бы колючим оно не было. Он никогда не ожидал и даже не смел надеяться, что она разделит с ним постель. Он примет то, что она может предложить, и поблагодарит богов за такой прекрасный подарок, прежде чем проклятие сокрушит его, и он безвозвратно изменится.
Он прижался лицом к ее ладони:
— Я не делаю пленниками своих любовниц, Луваен. Я бы хотел, чтобы ты осталась, но ты вольна уйти, когда пожелаешь.
Он бы поддался искушению — о, милостивые боги, он бы поддался — заставить ее остаться, сделать все, чтобы удержать ее рядом с собой. Однажды он уже сделал это, используя вымогательство и подкуп. Это принесло ему вечную вражду с женой и проклятие, которое уничтожит его и, возможно, его сына. Это был тяжелый урок для него, и он не стал бы его повторять, особенно с Луваен, которую хотел больше всего на свете за последние столетия.
Она отступила от его кресла, погладила рукой его подбородок, затем сжала его пальцы и мягко высвободилась из его хватки:
— Спокойной ночи, Баллард. Спи спокойно.
Он не ответил, только смотрел на огонь, пока она не ушла. Он провел руками по лицу и откинулся на спинку кресла:
— Боже милостивый, женщина. Я не знаю, что добьет меня первым: проклятие или твой отказ.
Несмотря на ее прощальные слова, он провел остаток ночи, крутясь и ворочаясь в своей одинокой постели, внутри все сжалось от предвкушения и страха перед ее ответом. На следующее утро он пропустил завтрак и направился прямиком в кузницу в надежде, что удары молотком по горячему металлу прогонят вожделение, охватившее его. Магда хотела гвозди? К концу дня он даст ей целую телегу гвоздей.
Он отламывал шляпку гвоздя, когда скрип двери кузницы заставил его остановиться. Гэвин проскользнул внутрь. Баллард приподнял бровь:
— Что ты здесь делаешь? Уже закончили собирать ветки?
Гэвин покачал головой:
— Плаутфут стал хромать. Камень застрял в стрелке копыта. Я вытащил его, но он все равно пострадал.
— Ему нужно будет отдохнуть несколько дней.
— Да. Он сейчас в своем стойле. Я возьму Воробушка, чтобы оттащить сани назад.
Баллард посмотрел через плечо Гэвина:
— Где женщины?
— У пруда. Цинния нашла охапку остролиста, которую захотела собрать.
Дурное предчувствие защекотало позвоночник Балларда.
— Ты оставил их там?
Гэвин пожал плечами:
— Они в безопасности. Это в пределах барьера Эмброуза. Они знают, что не стоит выходить за него.
Баллард отложил все:
— Возьми Магнуса и Воробушка. Встретимся во дворе.
Гэвин вздохнул:
— Отец, с ними все в порядке…
— Просто сделай это, мальчик.
Он повернулся, чтобы насыпать угли в котелок, и снял фартук и перчатки. Это щекочущее беспокойство превращалось в откровенный зуд. Он встретил Гэвина, выходящего из конюшни и ведущего двух лошадей. Обе были взнузданы, но не оседланы.
— Я догадался, что ты не захочешь ждать.
Баллард вскочил на голую спину Магнуса и развернул его к задним воротам: