Грейс Дрейвен – Умоляй меня (страница 27)

— Ах ты, бедняга. Если у тебя сейчас не будет мозолей, я буду удивлен. Тебе лучше сделать предложение поскорее, или ты умрешь от желания.

— Считай, что мне повезёт, если я не умру к утру, — Гэвин нахмурился, опустил тряпку в ведро и начал оттирать остатки крови и грязи.

Они с Баллардом делили воду и тряпку. Баллард все еще чувствовал себя грязным после этого и с нетерпением ждал, когда Магда освободит Кларимонду и Джоан от обязанностей на кухне на достаточно долгое время, чтобы поднять ванну по лестнице в его комнату и наполнить ее горячей водой. Его домашние обычно обходились губками, домашним мылом и тазиками с холодной водой. Однако когда Баллард или Гэвин охотились на кабана и возвращались невредимыми и с добычей, Магда баловала их полной ванной и щедрым куском импортного мыла, привезенного домой Гэвином.

Жара на кухне казалась невыносимой после нескольких часов, проведенных в снежную погоду. Магда проводила Луваен и Циннию в их комнаты, велев им принять ванну, переодеться и вернуть одежду для стирки. Она повернулась к Балларду, который застыл в дверном проеме между двором замка и кухней.

— Ты хочешь принять ванну?

— Да. Вскипяти воду, — он кивком указал на конюшни. — Мне нужно привести лошадь в порядок и почистить седло. Я скоро закончу.

Четыре столетия назад группа конюхов проследила бы за тем, чтобы почистить его скакуна, накормить его и убрать стойла. Теперь работа легла на него, и он давным-давно отказался от любого протеста против такой низменной работы для человека его положения.

Магда оттолкнула его взмахом передника.

— Не торопись. Мы наполним ванну и подогреем воду, когда ты будешь готов.

Она сдержала свое слово. Ванна ждала его к тому времени, когда он вернулся в свою спальню. Тонкие струйки пара поднимались от воды, благоухая веточками розмарина, плавающими на поверхности. Кто-то развел камин и пристроил на углях ведерко, наполненное речным камнем. У Балларда заурчало в животе при виде сухофруктов, политых медом, сыра и хлеба, сложенных горкой на тарелке и разложенных на деревянной доске поперек ванны. К трапезе присоединился кубок, до краев наполненный вином. Он сбросил окровавленную одежду и вздохнул, соскользнув в воду.

Его урчащий желудок мог подождать. Ванна: бочонок с отпиленной верхней третью, была большой и достаточно глубокой, чтобы он мог отдохнуть на низком табурете, установленном в ней. Он прислонил голову к обтянутому тканью краю, закрыл глаза и вдохнул аромат трав, когда вода коснулась его груди. Дверь его комнаты открылась и закрылась. Легкий шорох юбок и легкие шаги подсказали ему, что Магда прибыла, чтобы присутствовать при его купании. Обстоятельства и время превратили его мага в пастуха, а его самого — в конюха, но он все еще оставался господином Кетах-Тора и претендовал на привилегии не делиться водой из ванны, и чтобы кто-то мыл ему спину.

Образ Луваен, стоящей во дворе и энергично потирающей свои тонкие руки мокрой тряпкой, расцвел у него за веками. Одетая в грязную и выцветшую рубашку и юбку, которые, возможно, когда-то принадлежали Кларимонде или Джоан, она казалась ему такой же красивой, как любая знатная женщина, одетая в шелковую парчу и драгоценности.

Он слушал, как экономка заскребла углями в очаге и оттащила ведерко подальше от огня. Вода зашипела, когда она бросила несколько горячих камней в ванну. Баллард застонал в знак признательности, когда подводная волна тепла окутала его ноги и торс.

— Тебе следует поклоняться как богине.

Его попытка легкомысленно отскочила от него, когда объект его желаемых мыслей ответила:

— Я рада, что кто-то, наконец, согласен со мной в отношении этого понятия.

Глаза Балларда распахнулись. Он выпрямился так быстро, что чуть не перевернул доску с едой и питьем. Луваен повернулась к нему с совком в одной руке, прикрытым полотенцем ведерком в другой и улыбкой, украшающей ее миловидное лицо.

— Луваен.

Ее серые глаза заблестели:

— Де Совтер.

Его взгляд скользнул по комнате:

— Где Магда? Или Кларимонда? Или Джоан?

Она вернула ведерко к очагу, чтобы разогреть оставшиеся камни:

— Магда на кухне учит Циннию какой-то черной магии, которая, как она настаивает, на самом деле является готовкой. Джоан и Кларимонда заняты в прачечной, разбирают одежду, в которой мы были сегодня утром, — стопка сушильных тряпок упала на табурет рядом с ванной вместе с куском мыла. Улыбка Луваен сменилась ухмылкой, которую, если бы ее увидел Эмброуз, описал бы как чисто злую. — На этот раз я буду вас обслуживать, и, поскольку надежды на спасение нет, вы могли бы расслабиться, выпить свое вино и насладиться ванной.

Баллард снова застонал и в два глотка опрокинул кубок с вином. Женщины стали его погибелью. Между проклятием Изабо, уничтожающим его миазмами мучительной боли при каждом приливе, и невольным соблазнением горячей Луваен Дуенды он был обречен. Он призвал каждую каплю самообладания, которой обладал, чтобы рывком не усадить ее к себе на колени и не втиснуться между ее бедер, пока она мучила его своими прикосновениями. Он не преувеличивал, когда говорил ей, что попал в ад. Он ожидал, что в любой момент его охватит пламя. Он познал ласки многих женщин, прежде чем проклятие сделало его замкнутым и холодным. Они грели его постель, разогревали его кровь и возбуждали в нем вожделение, но ни одна не опалила его изнутри и снаружи так, как эта острая на язык строптивица, и она сделала это не более чем своим исследующим прикосновением. Теперь она предложила провести этими прекрасными руками и по его телу. Он заглянул в свой кубок, в отчаянии глядя в пустоту.

Луваен фыркнула и снова наполнила кубок из кувшина, оставленного ранее на столике у его кровати. Она выгнула обе брови, когда он проглотил эту порцию так же быстро, как и первую. Она налила еще.

— Со мной вы в полной безопасности, — насмешливо сказала она. — Вы слишком сильный и быстрый, чтобы утонуть. И если это вас утешит, я уже делала такое раньше для своего мужа и нескольких наших гостей.

Его так и подмывало сказать, что ей следует больше беспокоиться о том, в безопасности ли она с ним или нет, но вместо этого он отпил свой третий кубок вина.

— Ваш муж утонул?

Она возмущенно фыркнула, но Баллард заметил, как дернулись ее губы:

— Нет.

Затем она выбила воздух из его легких, раздеваясь, пока на ней не осталось ничего, кроме льняной сорочки с короткими рукавами. Простая одежда скрывала большую часть ее фигуры, но он все равно разглядел округлость ее ягодиц, линию длинных бёдер и нежный изгиб талии. Несмотря на огонь, в его комнате царил холод, и сорочка ничуть не скрывала нежные пики ее сосков, упиравшихся в ткань. Он провел языком по губам, благодарный, что она была слишком занята разжиганием огня в очаге, чтобы заметить, как он раздевает ее догола своим взглядом.

Он осушил чашу.

— Еще вина, — приказал он хриплым голосом.

— С такой скоростью, с какой вы опустошаете свою чашу, мне нужно будет наполнить кувшин, прежде чем я смогу намылить эту тряпку, — она снова наполнила кубок. — Я вас искупаю, а потом вы сможешь поесть. Я также вымою ваши лицо и волосы, — она вернула кувшин на стол, взяла тряпку и мыло и разместилась позади него. Ее теплое дыхание щекотало его плечи. — Наклонитесь вперед.

Баллард сделал, как было велено, и у него свело живот. Его член был тверже, чем одно из лезвий его меча. Он сомневался, что ванны с ледяной водой будет достаточно, чтобы снизить температуру, поднимающуюся в его крови. Он вздрогнул, когда Луваен прижала мыльную ткань к его спине и омыла его медленными круговыми движениями. От теплой воды и четвертого кубка вина у него закружилась голова. Он мог бы просто приказать ей выйти из комнаты и послать вместо нее за Магдой. Долгие годы проклятия, должно быть, исказили его сильнее, чем он думал, потому что он наслаждался этой особой агонией, несмотря на ноющий член и сердце, которое угрожало выскочить из груди. Он подавил стон, когда кончики пальцев Луваен скользнули по изгибу его лопатки.

— Откуда у вас этот шрам?

Очарованный ее прикосновением, он изо всех сил пытался вспомнить, как ему достался этот особый сувенир. Его жизнь определялась сражениями, и он потерял счет количеству шрамов, которые он носил, не имевших никакого отношения к проклятию.

— Рукопашная схватка. Я поймал шпору другого рыцаря в спину.

Она сочувственно зашипела. Ее пальцы скользнули ниже, к рваным ранам в форме полумесяца, глубоко врезавшимся в плоть у его позвоночника.

— А эти?

Баллард задался вопросом, как именно он должен думать, пока она это делала.

— Топор. Наемники Барадия предпочитали их мечам. Хорошая кольчуга может спасти тебе жизнь.

Тихий стон сумел вырваться между его стиснутых зубов, когда ее ладонь легла на узловатое пятно шрама чуть ниже его нижнего ребра.

— А эта прелесть?

Эту рану он помнил и теперь так же ясно, как и в тот день, когда получил ее столетия назад.

— Копье во время турнира. Я был прикован к постели в течение нескольких недель, — он чуть не умер, спасенный только зельями Эмброуза и неустанной заботой Магды.

— Вы не вели мирную жизнь, — в ее голосе он не услышал осуждения, только сочувствие.

Ее влажная рука прижалась к нему, и он представил, как ее жар охватывает каждую часть его тела.