Грейс Дрейвен – Повелитель воронов (страница 8)

Напряжение на кухне стало настолько густым, что его можно было резать ножом. Гнев Шилхары рос, пока Мартиса не выдохнула, принимая поражение. Её голос звучал монотонно, а взгляд был пустым и спокойным, когда она сосредоточилась на точке над его левым плечом.

— Я повела себя дерзко. Прошу прощения, господин.

— Что-то я сомневаюсь в искренности твоих извинений. — Она удивлённо уставилась на него. — Но кажется, мы начинаем понимать друг друга.

Он понаблюдал, как она стала играть с ложкой, прочерчивая узоры в застывшей каше.

— У тебя паутина в волосах застряла.

Она похлопала себя по волосам и скривилась, когда пальцы тронули остатки паутины, свисающей с заколок.

— Забудь об этом, Мартиса. Прихорашиваться не обязательно. Твоя внешность здесь никому не интересна.

Тень боли или смущения исказила её черты, прежде чем она потупила взгляд. Он ранил её, хоть и непреднамеренно. Просто в Нейте никто не соблюдал формальностей. Он и Гарн одевались не лучше, чем слуга самого низкого ранга в богатом доме. Он даже не удосужился побриться или обуться, прежде чем спустился на завтрак этим утром. Его замечание о паутине в её волосах было пустой болтовнёй. Она восприняла его слова как оскорбление. Шилхара решил не объясняться.

— Гарн. Тебе придётся какое-то время обходиться без неё. Я задолжал моей новой ученице занятия. Любопытно, чему Конклав её научил.

Великан сердито взглянул на своего господина и резко вскочил со скамьи. Шилхара оказался не достаточно проворен и остался без чайника на столе и чашки в руках. Слуга подошёл к раковине и с грохотом уронил в неё отнятую посуду.

Возможно, Шилхара дал бы ему нагоняй, если бы напротив не сидела Мартиса. Она выпрямилась до негнущейся спины. И без того бледные черты лица стали пепельно-белыми, с таким вниманием она ждала его дальнейших указаний.

— Пусть Гарн отведёт тебя в большой зал. Я буду ждать тебя там. Ты обучена Конклавом, но бессильна. Посмотрим, что пробудит твою магию.

Чувство вины червём проело ему сердце. Он не врал. Если она не убежит с криками обратно в Ашер, как он надеялся, то он всерьёз намеревался пробудить её дар и заставить его проявиться. Ей просто могут не понравиться его методы.

Он оставил её с Гарном на освещённой солнцем кухне и вернулся в свою комнату, чтобы одеться. Часть его желала задержаться на кухне, погреться в утреннем тепле и насладиться запахом поднимающегося теста, которое Гарн замешивал для ежедневной выпечки. Кухня была своего рода святилищем, так же, как когда-то — его спальня. С пробуждением Скверны его покои всё меньше оставались убежищем, и всё больше становились полем брани между ним и падшим богом. Ему нужен сон, настоящий сон; а не короткие передышки, в которых он наполовину бодрствовал, приготовившись к неизбежному вторжению бога.

Прикосновение Скверны было пленительным и опьяняющим, он заманивал его обещаниями неизмеримой власти, уважения, мести, даже когда заставлял истекать кровью и биться в конвульсиях. Он больше не ублюдок портовой шлюхи, а правитель империй, бессмертный маг. С обещаниями шли требования. Полное подчинение чужой воле, абсолютное преклонение перед гнусным блудодеем. Насколько сильно его оскорбляло второе, чтобы противостоять искушению первого?

Шилхара закрыл дверь и подошёл к открытому окну. Вдалеке пульсировала звезда.

— Всё ещё здесь? — тихо поинтересовался он — Разве тебе больше нечем заняться? Казнить кого-нибудь? Разрушить города?

Резкая вспышка боли в висках заставила его поморщиться. Смех Скверны всколыхнул его до костей.

Мне не хватает только тебя, аватар.

Он захлопнул ставни, погрузив комнату в темноту. Хрупкое дерево ни разу не остановило кошмаров, но иллюзия скрывала существование бога, притаившегося на горизонте.

— Вынужден отказать, — пробормотал он и произнёс заклинание, которое залило комнату колдовским светом.

Пальцы нервно погладили шрам, опоясывающий шею.

«Ах, вернуться бы в более простые времена!»

По крайней мере, тогда его палач был служителем в доках, не ведавший милосердия к голодающим ворам. Теперь у него Конклав на кухне и Скверна на пороге, и каждый хочет уничтожить его с особой изощрённостью.

У него нет времени на раздражение. Нужно собирать урожай апельсинов и ехать на рынок, заключить сделки с курманами и ремонтировать дом. Работа честного человека сама себя не сделает — не то, чтобы он был особенно честным человеком.

Мартиса ждала его возле холодного очага, окружённого мерцающим блеском пылинок. Она выглядела почти неземной, стоя так царственно и сдержанно — бледная королева, увенчанная паутиной и коричневой шерстью.

Она поклонилась.

— Господин.

Шилхара ожидал жалоб за задержку, но она промолчала, её лицо осталось спокойным, когда он обошёл её по кругу, вдыхая аромат — сон и весеннюю мяту.

— Заклинание левитации?

 — Какое именно? Мизантханэзе или Хоурлис?

Он резко остановился перед ней, заинтригованный.

— Оба.

Её чары были безупречны, акценты идеальны, а интонация голоса безукоризненна. Левитация Мизантханэзе должна была поднять её над его головой; а Хоурлис — к потолочным балкам, и всё же, даже после нужных слов, она осталась твёрдо стоять на земле. Если бы не реакция Каеля, Шилхара счёл бы, что она просто начитана, но обделена даром.

Должно быть, она догадалась об его сомнениях.

— Возможно, ваша ищейка ошиблась.

— Собаки никогда не ошибаются, особенно моя, — огрызнулся он.

Он продолжил кружить вокруг неё. Она была маленькой, лёгонькой. С ясной речью и умом, руками посудомойки и знанием Конклава.

«Какой дар скрыт в этом противоречивом создании?»

Его версия Хоурлис, молчаливый жест поднял её в воздух без предупреждения. Ноги Мартисы качнулись вверх, поток воздуха перекрутил её на спину, когда Шилхара поднял руку и отправил её в полёт к потолку.

По залу разнёсся испуганный визг. Мартиса молотила руками и ногами, подвешенная высоко под потолком. Он мельком увидел стройные белые ноги и спутанное бельё, когда она задрала ногу и потянулась к одной из балок крыши. Её волосы вывалились из булавок, длинная коса закачалась в воздухе.

— Заклинание, чтобы спуститься, Мартиса?

Она перестала барахтаться, но дышала громко и тяжело.

— Что? — переспросила она, задыхаясь, её голос истончился до писка, когда она проплыла над ним.

— Заклинание, чтобы спуститься?

— Я ничего такого не помню! Пожалуйста, опустите меня.

Он ощутил её ужас, но не был намерен так быстро сдаваться.

— Думаю, нет. Ты разочаровываешь меня. Опытный маг помнит заклинания постоянно, даже во время опасности.

— Я не маг!

Шилхара постучал пальцем по нижней губе.

— Но ты же обучена Конклавом. Если ты знаешь левитацию на двух языках, то и заклинание спуска знаешь, как минимум на одном? Тебя не учили сохранять самообладание?

Он прочертил полукруг в воздухе. Мартиса ахнула, медленно поворачиваясь так, что теперь она смотрела на него сверху вниз. Её лицо стало ярко-красным, глаза огромными. Она потянулась к нему, хотя он стоял слишком далеко.

— Господин, — взмолилась она. — Умоляю. Спустите меня на землю, и я процитирую все заклинания, когда-либо написанные в «Аркане Хоурлис».

Она зажмурилась, с губ сорвался слабый дрожащий вздох. Чувство вины проснулось в Шилхаре, но он подавил его с безжалостной решимостью. Если бы она выяснила правду о том, что он во власти Скверны, Конклав привязал бы его к ближайшему столбу и поджёг бы с плясками да прибаутками — всего лишь после нескольких часов или дней пыток.

— Подумай, Мартиса. Что такое спуск?

Он завершил заклинание левитации, и она упала на пол. Свист юбок сопровождала кричащая попытка прочесть спасительное контрзаклинание. Он возобновил левитацию за мгновение до того, как она разбилась бы об пол.

Лишь её прерывистое дыхание нарушало тишину большого зала. Шилхара наклонился посмотреть ей в глаза. Они были черны от ужаса, зрачки затопили медь.

— Это должно было сработать. У тебя упрямый дар.

Его ладонь зависла над её животом. Он осторожно опустил её на землю, пока она не легла в море юбок и спутанной косы.

Мартиса перекатилась на бок, подальше от него, и спрятала лицо в ладони. Её мучили сильные судороги. Она притянула колени к груди и стала жадно глотать воздух. Шилхара отвернулся от того, что сотворил.

«Берсен, смилуйся над нами обоими; пусть этого хватит, чтобы отпугнуть её».

Он подождал, пока она успокоится, и осторожно отступил, когда она поднялась и встала перед ним. Её голова была склонена, как в молитве.

«Она молится?»

Он решил, что могла бы — за его безвременную и мучительную кончину, без сомнения. Он моргнул, когда она подняла голову.

В этот момент она напомнила ему о статуях Астрис, которые он видел дюжину лет назад. Его наставник отвёз его на восток в провинцию Кюау, где правили женщины. Они преодолели узкие проливы до главного порта, минуя Пять королев, что охраняли водные врата. Шилхара не сводил глаз с древних правительниц, с их гордых, решительных лиц, которые не тронули ни время, ни погода. Это была тихая сила, рождённая сильной душой, которую никогда не сломить. Мартиса с мрачным, властным взглядом напомнила ему королеву.