Грейс Дрейвен – Эйдолон (страница 53)

Ее затрясло от тихого смеха.

– Только няня и королева, и то это больше для моего спокойствия.

Она поцеловала его в шею с нежным трепетом, заставив ускорить шаг. Бришен пинком захлопнул за собой дверь и осторожно поставил свою драгоценную ношу на ноги.

Мир сжался до освещенной свечами спальни и их двоих. Они снова замолчали, и Бришен радовался тишине. Он не желал тратить время или силы на слова. Сейчас ему больше всего хотелось заново узнать свою жену, убедиться, что она не просто видение, сотканное из снов, которые снились ему в самые мрачные часы.

Ильдико стояла неподвижно под его пристальным взглядом, лишь изредка подрагивая от его прикосновений. Бришен касался ее повсюду. Стройной шеи, плеч, двойной выпуклости ключиц и впадинки на шее. Она закрыла глаза, когда его пальцы скользнули по изгибу грудей, нежно обхватывая, а затем переместились на живот и талию.

В свете свечей волосы Ильдико отливали не так, как на солнце, смягчая огненно-красный, они переливались, а не пылали. Частично поднятые локоны были заплетены в корону. Бришен распустил ее, и косы упали на спину. Он не торопясь расплел каждую, пока длинные волны не заструились по плечам и груди. Он хотел притянуть ее к себе, но остановился.

Его доспехи стали стеной между ними. Он умело сбросил все, пока, обнаженный, не заключил Ильдико в крепкие объятия. Нежные пальчики впились в его руки, но затем разжались. Ладони скользнули по твердым мышцам плеч и спины. Бришен зарылся лицом в волосы Ильдико и вдохнул аромат дикого апельсина и мяты.

Она само воплощение жизни, надежды и силы, и Бришен упивался всеми тремя, когда наклонил голову, чтобы страстно поцеловать любимую. Простого покроя платье вскоре лежало брошенным в изножье кровати. Бришен ртом и руками наносил на ее тело карту желанных изгибов, заново открывая те места, на которые заявлял права много раз с момента их свадьбы. Этого всегда было и будет недостаточно.

Когда Ильдико с хриплым стоном выдохнула его имя и прижалась бедрами к его бедрам, Бришен забыл обо всем: о королевствах и хрупких королевах, потерянном монахе и павших городах – он нашел утешение и блаженство в любящих объятиях.

Потом, в сгущающихся сумерках, они лежали, свернувшись калачиком, друг против друга. Бришен молчал, не переставая гладить длинные волосы Ильдико. Первые горячие слезы потекли по его шее и вскоре превратились в реку. Любимая тихо всхлипывала, намочив его волосы и подушку, в которую спрятала лицо. Она крепко обхватила его руками и ногами, бесчисленное количество раз повторяя имя, пока рыдания не стихли. Наконец, Ильдико расслабилась в его объятиях.

– Кажется, я утопила тебя, – сказала она и икнула у его уха.

Бришен откинулся назад, чтобы лучше видеть ее лицо. Полностью разбитая. Кожа в пятнах, и глаза, почти заплывшие от слез. Она схватила уголок одеяла, вытирая нос. Бришен находил ее дрожащую улыбку очаровательной и завидовал ее способности плакать. К сожалению, каи не плакали. Однако, когда у него появится время, Бришен намеревался скрыться в апельсиновой роще, где росли самые дикие и колючие деревья, и там выразить горе в одинокой заупокойной молитве.

– Выходит, ты по мне скучала, – мягко поддразнил он.

Она икнула и стукнула его по руке.

– Только немного. Это не причина раздувать твою гордыню.

Между ними воцарилось уютное молчание, пока Ильдико не обхватила его щеку ладонью и несколько мгновений пристально вглядывалась в глаза.

– Какие ужасы тяготят твою душу? – спросила она и провела большим пальцем по его лбу. – Я вижу их на твоем лице, в изменяющемся оттенке глаза. Неужели ты не позволишь мне облегчить твою ношу, Бришен?

Он поймал ее ладонь и поднес к губам для поцелуя.

– Ты уже это сделала, жена. Ты – мое пристанище и тихая гавань.

Когда он сможет об этом говорить, то расскажет ей о времени, когда он был противоестественным существом великой силы, о том разрушительном чувстве пустоты и глубокой скорби по благородному монаху, потерянному из-за происков безжалостной судьбы. Но сейчас он хотел просто наслаждаться присутствием и объятиями жены: в постели, которую они делили, в крепости, которой он правил, в королевстве, которое еще не погибло.

Эпилог

– Ну и что? – спросила Ильдико Синуэ. – Как я выгляжу?

Она покрутилась, и множество складок многоярусных юбок развевались вокруг нее. Накидка без рукавов, надетая поверх шелковой рубашки, утяжеляла плечи роскошной вышивкой золотой нитью и крошечными драгоценными камнями, вшитыми в узор. Сегодня по нескольким причинам самый важный день, и она выбрала самый лучший официальный наряд, который имела. Еще один подарок от щедрого мужа.

Синуэ отступила назад, любуясь делом своих рук. Они с Ильдико заперлись в комнате, которую Эльсод наконец вернула ей после возвращения в Эмлек со своими масодами, и приступила к подготовке к коронации.

– Вы выглядите очень… по-королевски, херцегеши.

Ильдико громко рассмеялась над заминкой горничной и ее дипломатичным ответом. Она повернулась к зеркалу в полный рост, любуясь изумрудными юбками и туникой с замысловатыми шнуровками и витиеватыми узорами, украшающими подолы накидки, юбки и манжеты рубашки. Сама рубашка жемчужного оттенка, который на свету переливался мягкими тонами розового, голубого и персикового.

Ансамбль подчеркивал рыжие волосы Ильдико и придавал светлой коже более бледный оттенок.

– Очень респектабельный моллюск, заметьте, я сама это сказала, – заявила она и объявила, что готова принимать посетителей.

Бришен зашел первым, и у нее перехватило дыхание. В отличие от ее яркого наряда он облачился в черное с оттенками темно-синего на воротнике и манжетах и серебром на застежках туники. За исключением шафраново-желтого глаза, который сузился, когда он улыбнулся ей, муж сливался с окружающей тьмой.

– Здравствуй, прекрасная ведьма, – поздоровался он.

– Волк, – поддразнила она. – Ты выглядишь так аппетитно, что хочется тебя съесть.

Его бровь приподнялась.

– Почему, когда я говорю тебе это, ты едва сдерживаешься, чтобы не броситься наутек?

Ильдико уперла руки в бедра.

– Это неправда, – возмутилась она. – По крайней мере, больше нет.

Бришен оглядел комнату, заметив пустую детскую кроватку. Когда Эльсод уехала, они превратили бывшую спальню Ильдико в детскую и временную гардеробную. Бришен не возражал против такой близости, особенно после того, как Анхусет рассказала о покушении и что до сих пор продолжаются поиски того, кто отправил убийцу. Стражники все еще стояли в коридорах перед королевскими спальнями, и межкомнатная дверь оставалась открытой. За исключением тех моментов, когда они с Ильдико занимались любовью. Очень быстро они оба усвоили абсолютную и неоспоримую важность не будить ребенка.

– Где моя племянница? – спросил он.

– Я позову няню, – вызвалась Синуэ и вышла из комнаты, получив заверения Ильдико, что госпожа в ней больше не нуждается.

Ильдико плавной походкой подошла к мужу и подняла свое лицо для поцелуя. Бришен попытался притянуть жену к себе, но она, пританцовывая, ускользнула от него.

– Ты растреплешь прическу, и Синуэ распотрошит тебя, если ты испортишь ее тяжелую работу. Я боюсь даже чихнуть, а то меня ждет такая же участь.

Бришен нахмурился с одновременно раздраженным и озадаченным лицом.

– Просто надень шляпку.

Она не стала удостаивать столь нелепое предложение ответом. Мужчины. Вместо этого она задала ему тот же вопрос, который задавала всю прошлую неделю:

– Вы уже определились с именем племянницы? До ее коронации осталось меньше часа, Бришен. Ты не можешь просто называть ее Маленькой Королевой.

– Почему? Мне нравится.

И снова она одарила его тем же выражением, как при предложении надеть шляпку. По традиции каи официально не давали детям имен до тех пор, пока им не исполнится один год, ничего в этом плохого нет, если только дитя не королева-регент.

– Расскажи, что ты придумал.

Он отмахивался от ее многочисленных предложений. И отмел все хорошие имена каи, взятые из генеалогических древ, записанных в свитках, хранящихся в библиотеке Саггары. Он ничего этого не хотел и не признавался в том, что задумал. До сих пор.

– Таравин, – сказал он и посерьезнел. – Ее имя будет Таравин.

Ильдико с трудом моргнула, сдерживая слезы, которые норовили политься из глаз. Ей не стоит походить на моллюска больше обычного. От слез становилось только хуже.

Бришен выбрал имя простолюдинки, имя простой женщины, в капле крови которой было больше благородства, чем в целых королевских династиях. Она потеряла своего сына во время его службы Бришену и принесла себя в жертву галлу на берегах Абсу вместе с другими храбрыми каи, чтобы многие другие могли выжить.

Ее старшая дочь Киргипа отважилась на трудное путешествие и оставила любимую сестру, чтобы передать единственного выжившего ребенка Харкуфа Хаскема его брату. Сегодня, прежде чем Бришен официально отречется от престола в пользу своей племянницы, он планировал облагородить верную няню и ее сестру, завещав им и их потомкам как землю, так и титул.

– Мелочь, – отмахнулся он, – гораздо меньшая ценность, чем жизнь, которую она спасла, и та, которую вернула нам с тобой. Я бы отдал ей страну, будь у меня лишняя.

Он не забыл и о дворцовой страже. Оба пришли в ужас от его предложения обзавестись титулами, хотя в равной степени обрадовались, когда он предложил как альтернативу щедрое вознаграждение и место в высших эшелонах придворной стражи. Их звания уступали лишь Анхусет и Мертоку.