Grey – Цепи Фатума. Часть 2 (страница 4)
– Доброй ночи. – Грофф впервые хлопнул его по плечу, отчего Ричард чуть не подпрыгнул.
– И тебе! – Он улыбнулся ему, но тот вряд ли заметил это в полумраке, разве что, понял по интонации.
– Утром у нас много дел, постарайся выспаться.
– Непременно. Будет сделано!
Ричард еще немного постоял в коридоре, покуда не стихли шаркающие шаги и тихонько не затворилась дверь.
Снова он оказался в отведенной ему спальне. Долго ворочался, глядя в потолок. Книгосожжение помогло лишь частично. Этакий импульсивный ритуал под воздействием хорградской атмосферы. А еще и откровенный разговор со стариком… Но затем он задумался – в соседних спальнях с ним сестра, Ливия и Грофф, новый знакомец Магнус, который их выручил. Все они живы и здоровы. А его роль заключается в небольшой помощи предстоящему большому делу. И он сделает все для близких и друзей. Если любовь и невозможна между ним и Ливией, то дружба – его вполне устроит. Приняв этот компромисс, Ричард наконец уснул.
***
– Ричард…
Так начиналось каждое его утро.
– Вейа, дай поспать! – сквозь сон пробормотал парень. Ох уж эта Вейа! Вечно просыпается раньше всех. И откуда у нее столько жизненной активности?
Полоска солнечного света проникла в комнату, поделив ее пространство пополам. Он не сразу осознал, где именно находится. Это вовсе не его привычная спальня – от пола до потолка сплошь деревянная, заставленная вещами и книгами. Сонно юноша осмотрел потолок с лепниной, которую будто увидал в первый раз, стены, украшенные переплетением замысловатых растений, и пузатую резную мебель.
– Ричард? – Снова его имя прозвучало за дверью, а парень сразу подскочил. Не может быть! Он принадлежал вовсе не кузине, а Ливии! – Доброе утро!
– Да? – отозвался он, пытаясь подавить нотки паники, которые отчетливо звенели даже в этом столь коротеньком слове – “да”. – Ливия, это ты? – Глупо прозвучало, но сказанного уже не воротишь.
– Можно войти?
– Э… Конечно… – промямлил он, сначала смахивая покрывала, а затем укутываясь в них с ног до головы. Пожалуй, второй вариант предпочтительнее. Она, разумеется, уже видела его в спальной одежде, но сейчас он ощущал себя полностью нагим и обезоруженным перед ее внезапным появлением. Наверняка и принцесса испытывала нечто подобное тогда, в Бертлебене, ведь не только Ильда, но и он сам много дней ухаживал за ней.
– Я принесла тебе одежду.
– С-спасибо, Ливия, это очень любезно… И доброго тебе утра.
Дверь отворилась, а Ричард полностью проснулся. В комнате появилась она – подобно утреннему свету, снизошедшему на мрачный Хорград. Парень даже потер глаза. Но нет, это не видение. Ливия стояла прямо перед ним, держа в руках его вещи. Она облачилась в прежнее одеяние (привычное и для Ричарда); он вновь осмотрел крой ее одежд, замысловатые узоры, легкие следы дальних странствий, страданий и утрат никуда, которые никуда не делись, хоть Вейа все отстирала и аккуратно подлатала.
– Малость, которую я могла бы для тебя сделать. – Он подметил, что у нее несколько виноватый вид. – Куда положить?
– С-сюда… – Он указал подбородком на край кровати. Его руки все еще скрывались под толщей покрывал.
– Ты не заболел? – поинтересовалась она, изучая парня, который завернулся в тканевой кокон.
Это невероятно странно! Сама принцесса эльвинов пришла к нему в спальню будто горничная. Он понимал – так она хочет отплатить за его хлопоты, но краснота уже расползалась по лицу – ужасно стыдно!
– Нет. Не заболел. Я здоров! Ночью просто немного прохладно… – отвечал тот, кутаясь все сильнее. Под покровом постельного белья уже стало совсем жарко. И, разумеется, это из-за ее прихода. – Как ты?
– Хорошо, – пропела она. – К слову, все уже проснулись. Грофф попросил тебя поторопиться. Вы с Вейей нужны ему сегодня… – Далее ее голос немного погрустнел. Оно и ясно! Ведь самой Ливии все это время придется провести в заточении. Пусть дом Магнуса прекрасен, Ричард уверен – в нем есть что изучить и посмотреть, но от этого факта не отмахнуться: все нахождение девушки в Мэриеле, в их Мэриеле, сплошная ссылка каторжника.
– Конечно. Я мигом!
– Тогда я пойду, – подытожила Ливия.
– Спасибо еще раз… За… Спасибо!
– До скорой встречи, Ричард. – Девушка собиралась покинуть его комнату.
– Касательно нашей вечерней беседы… – внезапно выпалил тот, сразу же об этом жалея. Ливия опустила руки, секунду стоя к нему спиной. И сам Ричард замер. Но затем она обернулась. Казалось, лицо ее не омрачилось, но в глазах нечто сверкнуло – странная смесь недовольства и понимания.
– Я немного подумал об этом… Ну, может и много, – продолжал тот. Говорить стало тяжело, аж во рту пересохло. – Все в порядке. Я понимаю. И хочу сказать – ты можешь на меня положиться.
– Я рада это слышать, Ричард, – отозвалась она. – Порой сложно понять даже собственные чувства…
“Погодите! Так ей тоже… – Внезапное озарение снизошло на него. – Вот в чем дело! Хм, вся эта история с избранницей и двумя королевами… Получается… Ох! Не только я один запутался во всем, но и Ливия тоже. – Сейчас парень будто прозрел. – Она и сама разрывается меж двух сторон. У нее есть долг перед эльвинами, а еще…” – От объятий одеял стало совсем душно!
– Но вместе мы со всем справимся, – закончил он.
– Непременно, – ответила девушка, а затем вышла.
Он какое-то время слышал ее шаги. За окном пели птицы – вовсе не тот пронзительный гвалт грачей, громыхали коляски, народ желал друг другу доброго утра.
Доброе. Оно определенно такое. Тени сомнений, как и воображаемый голос Варлага в его голове, отступали перед светом этого восхитительного дня.
– Так вы уже поцеловались или как? – Ричарда отвлекло внезапное появление Вейи. Дверь приоткрыта; ее любопытное тонкое лицо возникло в щели. Прежде чем в нее полетела подушка, та исчезла.
Снова быстрые шаги по лестнице и веселый смех кузины.
Глава 2. Два разных утра
Если бы на окнах в каморках “Червивого Яблока” имелись не то чтобы занавески, а хотя бы полуистлевшие тряпки (куда уж там до добротных ставен!), тогда нападение утра (а иначе никак это не назвать) показалось бы Занзаре не столь внезапным. Яркое и жизнерадостное – оно ворвалось сюда, вытесняя влажный полумрак, после загнало его под изъеденные короедами и мышами плинтуса и половицы. Даже растянутую по углам рыболовными сетями с богатым уловом тараканов и прочих насекомых паутину свет превратил в нечто сверкающее и не столь омерзительное. Особо преобразить сию убогую опочивальню подобное вмешательство не могло, но тепло и свет любому самому злачному месту не повредят. А уж как это живительно действует на того, кто столь долго находился во тьме и зловонии!
Девушка улыбнулась, наслаждаясь мимолетной негой, зашевелилась, потянулась, а ее колени во что-то уперлись, точнее, в кого-то. Сознание и осознание близнецами ворочались во чреве ее разума, но пока все еще не изъявили желания брыкаться столь сильно, чтобы появиться на свет, который их, кстати, вот-вот к этому побудит.
“Так… Что вчера вообще происходило? Лескро. Мы с Бронти встретили в Хорграде королевского амбассадора – Викто́ра Лескро”.
Все еще дремлющий мозг никак не мог связать, отчего же встреча с Лескро связана с тем, что сейчас в ее постели кто-то есть. И
“Вот же! Угораздило! Хотя… Осталось же что-то приятное… Что-то светлое, похожее на нынешнее утро… После долгих дней пути, призрения Фидес, ворчания редринов, гроз и ливней. А Бронти сейчас, верно, уже должен закончить походы по кабакам и борделям… Интересно, кто за это заплатит? Мы ведь совсем на мели…”
Мысли снова превращались в студень. Думать совсем не хотелось. Просто никакого желания. Занзара крепко сомкнула веки и уткнулась в соломенную подушку лицом – ее наполнение воняло затхлостью и пылью.
Все нарастающий снаружи шум вновь отчетливо обретал форму Колеса, которое она часто воображала в минуты откровений, снисходивших на нее. Вот и сейчас. Ее собственная нить, нить Лескро, Бронти, принцессы Ливии, Царицы Фидес, наставника и даже Короля-обладателя свивались в одну веревку; а уж затем эта пуповина (белесая, опалесцирующая, но местами кроваво-красная, как и подобает канатику жизни) с противным треском и хрустом наматывалась на колесо, вместе с другими такими же отростками, тянущимися со всего треклятого Хорграда.
Виски будто зажали в тиски. Вот уже низкопробная поэтика! А под тяжелыми веками плясали красные, белые и черные в бело-красной кайме пятна.
Тогда она снова перевернулась, затылок не столь требователен к материям, с которыми соприкасается, как и к запахам. В последний раз он прекрасно чувствовал себя на плоском камне с подвернутым плащом под шеей.
Все происходящее (или не происходящее – ведь она просто бессильно валялась в грязной постели) наконец перестало казаться таким звонким, раздражающим, чрезмерно живым.
Теперь ее лица коснулся солнечный луч, он скользил по коже девушки с излишней теплотой, не говоря уже про царапающую веки яркость. Она вздохнула и моргнула пару раз, просыпаясь – не окончательно, но все же. Еще ее пробуждению способствовали кукареканье, блеяние, ржание, цокот различных копыт, обитых железом башмаков и колес, шлепанье влажного белья и всплески помойных ведер, крики