Гретхен МакНил – Слово из шести букв (страница 9)
– Я не все.
Джейк подошел ближе. Иззи пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо парня. В его взгляде было столько боли, что у нее перехватило дыхание.
– Знаю, ты очень на меня злишься, но я хочу, чтобы ты знала: я правда буду рад, если ты никуда не поедешь.
Джейк замер, не сводя с девушки взгляда, а потом наклонился чуть ниже – так, будто неожиданно потерял равновесие. Но вскоре, очевидно, взял себя в руки. Тяжело вздохнув, он сделал шаг назад, а в следующую секунду повернулся к Иззи спиной и исчез за углом.
Глава 7
Иззи посмотрела в сторону гостиницы «Мисс О’Салливан», за углом которой только что исчез Джейк. Ей показалось, что он хотел поцеловать ее. Но это было чем-то из разряда фантастики. Иззи вовсе не та барышня, что вдохновляет на романтику и подвиги. Она была невзрачной, скучной и спокойной. Третьей лишней. Только такой ее видели и воспринимали жители этого города.
Кроме того, весь прошлый месяц Джейк делал вид, что ее не существует, пока сам тусовался с крутой девчонкой Тамарой. Иззи, наверное, неправильно поняла происходящее.
Девушка тряхнула головой, словно сбрасывая с себя переполнявшие ее чувства, утихомиривая рой мыслей, и открыла калитку, выходившую на передний двор.
Старые железные петли заскрипели: их давно пора было смазать. Иззи почувствовала, как под ее ладонью слегка вибрируют прутья. Ее отец занимался реставрацией кучи домов в викторианском стиле по всему городу, но их собственный дом буквально разваливался на части.
Дом, выполненный в стилистике времен правления английской королевы Виктории, был построен буквально в двух шагах от знаменитого особняка Карсона и представлял собой изумительное архитектурное сооружение. Поговаривали, что с крыши этого особняка, с роскошно украшенной башни, виднелась набережная. Конечно, дом семейства Белл был не таким величественным, хотя резные столбы у парадного входа и причудливые украшения явно свидетельствовали о том, что у прежних владельцев имелись деньги. Здание продумали буквально до мелочей. Начиная от витражных вставок в массивных дубовых дверях и заканчивая многоярусной крышей и отделкой, в которой идеально сочетались зеленая и кирпично-красная краска, напоминавшая о местных секвойях. Вероятно, в 1907 году этот дом причисляли к произведениям искусства.
Но сейчас, увы, он уже утратил свою роскошь. Родители купили его много лет назад. Хоть отец и потратил около десяти лет на восстановление дома, в основном всего его силы, время и ресурсы все же отнимал бизнес. Поэтому обитель семейства Белл не получала должного внимания и ремонта с самого рождения Иззи. Краска была блеклой и местами уже облупилась. Когда-то ухоженные зеленые изгороди теперь больше походили на растения-переростки, которые загораживали передний двор. Часть отделки над входной дверью отвалилась из-за шторма. Если бы не постоянно включенный на крыльце свет, люди бы подумали, что в этом старинном доме никто не живет или там обитают призраки и еще какая-нибудь нечисть.
Несмотря на то что семья Белл очень редко запирала дверь, никто из горожан не спешил заходить к ним. Дом не казался местом, где есть что-то ценное.
Иззи медленно шла к входной двери, еле переставляя ноги, будто тащила на себе весь мир. У крыльца девушка остановилась как вкопанная. Она забыла чертовы бейглы в машине Пейтон.
Иззи не хотела писать подруге, потому что не была готова к возобновлению недавнего разговора или, что еще хуже, к извинениям. Но и мать огорчать она тоже не хотела. Невыполнение поручения могло повысить уровень ее тревожности до небывалых высот.
Пока Иззи прикидывала, сможет ли прокрасться к себе на чердак незамеченной, в гараже раздался жужжащий звук циркулярной пилы. Ее отец являлся живым воплощением оптимизма и надежд на то, что все будет хорошо, а именно этого ей сейчас и не хватало.
Защелка на входной двери в гараж была сломана уже много лет. Стоило девушке толкнуть дверь, как она увидела отца, склонившегося над столом. На его лице были защитные очки, он умело разделывал кусок кедра острым лезвием. Опилки разлетались во все стороны, часть из них танцевала в лучах солнца, просочившегося сквозь плотные облака в открытое окно. Опилки медленно подплывали к гаражной двери и исчезали в тени.
Мужчина убрал ногу с педали, с помощью которой работала пила, и сдвинул защитные очки вместе с густой темной челкой на лоб, а затем поднес кусок дерева ближе, чтобы внимательно рассмотреть его.
– Это карниз или деревянная панель? – спросила Иззи, стоя у входа.
Отец, услышав ее голос, вздрогнул, ведь при таком сильном шуме ее шаги были не слышны.
– Подзоры, – ответил он, проведя рукой по гладкой поверхности. – Точнее, это будут подзоры, когда я закончу обточку.
– Они для реставрации «Леди в розовом»?
Владельцы этого дома, одной из жемчужин викторианского стиля в Юрике, переделали его в первоклассную гостиницу и уже давно обещали нанять отца Иззи для восстановления сгнившей наружной отделки. Это был бы очень солидный заказ с точки зрения как престижа, так и гонорара. Но вот уже прошел год бесконечных обещаний и «завтраков», а контракт с отцом так и не подписали.
Мужчина отрицательно покачал головой:
– Нет, это для Диккерсонов.
– О, извини.
Он повернулся к дочери, и на его загорелом лице появилась добродушная улыбка.
– За что ты извиняешься? Диккерсоны хорошие клиенты, а дом в стиле стик – очень редкая птичка. Я счастлив, что они доверили его мне.
Птичка-то, может, и редкая, да только хозяева
– Что такое, доченька? – спросил отец, бросая доску, которой вскоре суждено было вернуться на рабочее место. – Переживаешь из-за того парнишки из Италии?
– Немного. – Это еще слабо сказано.
Мужчина хмыкнул:
– Прямо сейчас ты похожа на священника на похоронах.
– А чьи похороны?
– А ты молодец, – засмеялся отец. – Что ж, будем считать, что мама радуется за нас всех. Я не видел ее такой счастливой с самого переезда в Калифорнию.
Иззи ужаснулась: отец не имел ни малейшего понятия о том, что происходит с мамой. Он много работал как в мастерской, так и на объектах, где мог задерживаться до поздней ночи. В последние несколько месяцев он и вовсе почти не появлялся дома.
Иззи не удивляло то, что после переезда из Новой Англии в сонную маленькую Юрику мама практически ничему не радовалась. Ей было всего двадцать два, она только окончила университет и была с младенцем на руках. Ей пришлось забыть о своих мечтах. Вместо того чтобы переходить через реку Арно по мосту Понте-Веккьо и гулять по садам Боболи, ей приходилось кормить младенца в гостевой комнате новых родственников, из окна которой был виден туман, туман и снова туман. Да, она выросла в небольшом прибрежном городке с его кораблями, рыбалками и морским воздухом, но даже загадочный Коннектикут был далек от Флоренции. Тот факт, что Элизабет Белл смогла прожить здесь целых двадцать четыре года, был просто невероятным.
– Кстати о маме. У меня сюрприз.
Его темно-синие глаза сверкнули, когда он поманил дочь ближе. На углу рабочего стола лежал брезент, который прикрывал какой-то предмет. Даже по форме и размеру Иззи поняла, что там находится.
– Еще одни часы? – Она не смогла сдержать разочарования и была уверена, что мама тоже едва ли сможет скрыть свои эмоции.
Отец моментально сник:
– Как ты догадалась?
– Потому что ты всегда даришь одно и то же!
Мужчина нахохлился и выпятил грудь, будто собираясь отстаивать свои честь и достоинство.
– И что в этом такого?
Блин.
– Уверена, часы очень милые. Но…
– Но это
– Смотри! Великолепнейшие подлинные часы из библиотеки Брайтона, тысяча восемьсот шестидесятого года выпуска. Корпус из красного дерева с облицовкой пламенного оттенка. Оригинальные ножки и скошенные стекла на передней и задней панелях. Они почти в идеальном состоянии. Им просто нужны заботливые руки.
Он замолчал, светясь от радости, будто смотрел на свое последнее детище.
– Их невероятно сложно найти и заполучить.
– Их хоть продать реально будет?
Отец возмутился:
– Я ни за что не продам их! Это для твоей мамы на день рождения!
Иззи вспомнила их гостиную с кучей часов. С каждым тиканьем мама все больше впадала в отчаяние. И скоро этого звука станет еще больше… Иззи представила лицо матери, открывающей подарок. Как она натянуто улыбается, ведь уже привыкла изображать счастье. Единственное, что выдаст ее недовольство, – раздувающиеся ноздри. Как воспримет мама такой подарок на сей раз: как акт заботы и истинной любви или как очередное доказательство невнимательности своего мужа? Девушка уже знала ответ.
– Пап, – произнесла она, осторожно закрывая за собой гаражную дверь. – А тебе не кажется, что было бы здорово подарить маме на ее праздник что-то
Мужчина откинул голову назад, от недоумения нахмурив брови.
– Что, например?
Иззи пожала плечами. «Что-то, что ей понравится, например», – подумала она про себя.
– Может, какое-нибудь украшение? Что-то, что позволит ей почувствовать себя особенной.