Грета Раш – Три подруги и древнее зло (страница 2)

– Ты не сможешь долго скрывать правду, – с очень внушающими интонациями проговорил Лозовский, глядя на меня так, словно я в чем-то перед ним провинилась. Но долгов перед Лозовским у меня не имелось, ни материальных, ни моральных, а потому я придирчиво вздернула брови, пытаясь лицом показать, что думаю обо всем этом разговоре.

Но то ли у меня лицо было невыразительное, то ли у Лозовского зрение плохое, только он продолжил:

– Ягуаретты ищут её, понимаешь? И я никак не могу этому помещать, потому что для них кровная месть – высшее право, которое никто не может отнять. Рано или поздно они придут с вопросами к тебе. И поверь, есть среди ягуаров-оборотней такие ребята, которые умеют получать нужные им сведения. И разводить чайные церемонии ни с тобой, ни с Нисой они не станут.

– Ну, так-то я тоже не цветочная фея, – отмахнулась я и направилась ко второму манекену, перенеся его все в тот же угол.

– Уверена, что справишься с двумя-тремя взрослыми оборотнями? – со злой насмешкой поинтересовался Лозовский, наблюдая за моими потугами. – Кажется, однажды один из них совсем недавно чуть не отправил тебя в ваш рыбий рай. Или куда вы там отправляетесь после смерти?

– У нас нет рая, – укладывая поверх кучи третьего манекена, сообщила я, сдувая со лба прядку волос. – И ада нет. А по поводу той эпичной встречи в темной подворотне с одним из твоих блохастых кошаков, так я просто была не готова.

– А сейчас ты типа подготовилась? – сыронизировал Лозовский, раздраженно стряхивая пыль с рукава дорого пиджака.

– А чем я, по-твоему, здесь занимаюсь? – развела я руками. – Ну, явно не картины маслом пишу, да?

– Ерундой, вот чем ты тут занимаешься, – огласил свой вердикт Лозовский, последний раз окинул меня злым и одновременно уставшим взглядом, и направился к выходу.

– Дим! – окликнула его я, когда он одной ногой был за порогом.

Лозовский обернулся, ни на что не рассчитывая:

– Что?

– Есть правда, а есть то, что можно доказать, – сурово проговорила я, тонко намекая на то, что в курсе всех его планов. – Разные вещи, не так ли? И Совет об этом знает. Но не только он.

Он ничего не ответил, оторвав от меня тяжелый взгляд и окончательно скрылся, напоследок громко хлопнув дверью.

Я решила выждать пару минут. Пока ждала выстроила вдоль стены новых манекенов, которые вынула из-за стеллажа, загруженного помятыми банками со старой напольной краской.

На это у меня ушло минут пятнадцать. Закончив, тихонько приблизилась к двери и застыла возле створки. Постояла, прислушиваясь. Снаружи не доносилось ни шороха, лишь легкий ветерок гулял между перекрытиями обветшалой крыши и где-то вдалеке пронеслась машина, гудя закипающим мотором.

Достав из кармана телефон, я быстро набрала хорошо знакомый номер.

– Да! – довольно, словно сытая кошка, протянула в трубку Ниса.

Глава II

– Ко мне только что приходил Лозовский, – не здороваясь, начала я. – Опять. Нудел в ухо, как заевшая виниловая пластинка. Пытался выпытать где Фируса. Стращал изо всех сил. Намекал, что ягуаретты вроде как чувствуют себя преданными и обиженными, а потому очень хотят отомстить. Обещал помощь и защиту. Но у меня имеются большие сомнения в отношении душевных порывов этого принца под прикрытием.

– Вот же, настырный, – мигом посерьезнела подруга. – Это уже который раз он к тебе заявляется, третий?

– Фируса зачем-то ему очень нужна. И дело не только в мести, хоть он и пытался убедить меня в своем минимальном влиянии на пятнистых. Она что-то знает. Что-то, чем не успела поделиться с нами и, возможно, вообще ни с кем. Поэтому он и вьется вокруг нас ужом, надеется, что мы приведем его к Русе. Даже в лесу меня выследил.

– Надеюсь, ты отправила его по известному адресу?

– Отправить-то я его отправила, – устало потерла я лоб. – Вот только не думаю, что он по нему сходит. Уж больно у него вид решительный был, – помолчав, я тише добавила: – Ниса, он убежден, что она у нас.

– Ага, и где мы её держим, в подвале, что ли? Или может быть на чердаке? – воскликнула подруга. – Привязанной к стулу или прикованной к батарее?

– Я в квартире живу, – пришлось напомнить подруге. – У меня из названного есть только стул и собственно батарея, но они и без примотанной к ним музы прекрасно смотрятся.

– Что-то у меня предчувствие нехорошее, – пробормотала Ниса.

– Знаешь, из твоих уст слова «у меня плохое предчувствие» как-то очень неоднозначно звучат, – занервничала я. – Ты это говоришь как банши или как впечатлительная барышня?

– Да вот сама не знаю! – практически простонала от досады Ниса. – Слушай, может быть, мы сегодня вместе переночуем? Как-то мне не спокойно.

– Неплохая идея, – с одобрением оценила я. – Ладно, часа через два я буду дома, приезжай.

На этом мы закончили наш разговор.

Прежде, чем покинуть подпольный импровизированный тир, я полностью расстреляла ещё четыре обоймы. Легче не стало, спокойнее тоже, но кое-что положительное все же имелось – стреляла я с каждым разом все лучше и лучше.

Заперев своё тайное убежище на навесной замок, я все так же бегом отправилась в обратный путь, к своей машине, оставленной на опушке живописного массива, там, где дорога кончалась тупиком, упираясь в лесную тропу. Последний километр преодолела держась исключительно на упрямстве. Ноги практически не держали, мышцы от перенапряжения дергались, как струны на гитаре, а поджилки мелко-мелко тряслись. Едва ли не закинувшая язык на плечо, со стороны я, наверное, выглядела как старая уставшая собака, которой жить оставалось два понедельника. Но я не останавливалась. Во-первых, потому что хотела доказать самой себе, что смогу преодолеть эту дистанцию, а во-вторых, ощущение, что за мной кто-то присматривает не покидало с момента появления Лозовского и гнало вперед. Хотелось поскорее оказаться дома, под защитой пусть не самых надежных, но родных стен.

Когда из-за кустов дикой ежевики показались очертания родного автомобильчика, я едва не заплакала от радости… Радости, которая оказалась преждевременной, потому что вместе с автомобилем я разглядела ещё кое-что.

– Да что б тебя подняло и перевернуло! – выругалась я вслух, останавливаясь у тех самых кустов и хватаясь за бок.

– Тоже счастлив тебя видеть, – не оборачиваясь, выдал в ответ Макс, притулившийся к моему имуществу.

И мысленно, и в открытую я продолжала называть его привычным для себя именем, хотя и знала уже, что оно ему никогда не принадлежало по-настоящему. Но мне так было удобнее и как-то спокойнее, что ли.

– Счастлива я буду только на твоих похоронах, – зашипела я в широкую спину, обтянутую черной футболкой, которая исключительно эффектно подчеркивала рельефные очертания спортивного тела. Невозможно было не заметить, что в последнее время он прибавил в массе, едва не поселившись в спортзале.

– Могу организовать, – мило проворковал он мне в ответ. Едва волоча ноги я сошла с лесной тропинки на заасфальтированную дорогу.

– Что именно? – проворчала я, шумно дыша и отирая пот футболкой.

– Похороны, – уточнил он, разворачиваясь. Едва только узрев мой далекий от свежего облик, он увеличил глаза в размерах.

– Отлично! – радостно воскликнула я. – Тогда там и увидимся! Я буду в черном!

И с самым деловым видом подошла к своей машине, спихнула Макса, пристроившего свою задницу на капот и быстро юркнула за руль. Но не успела вставить ключи в замок зажигания, как дверь рядом с передним пассажирским сидением распахнулась и показалась довольная морда бывшего друга и начальника.

– Я же не сказал, что устрою свои похороны, – самодовольно заявил он, усаживаясь рядом.

– Не помню, чтобы приглашала тебя ко мне присоединиться, – медленно проговорила я, укладывая руки на руль и стискивая его со всей имеющейся злостью, что начала закипать во мне при первом же звуке его голоса.

– Я сам себя пригласил, – сообщил Макс и добавил, глядя на мои побелевшие пальцы: – Дай угадаю, представляешь, что это моя шея?

– Какой сообразительный, – с ненавистью прищурилась я, глядя в насмешливые глаза. – Иногда.

– Только иногда? – вскинул он бровь.

– Конечно, ты же до сих пор почему-то так и не смог сообразить, что я тебя видеть не желаю, – изобразила я насквозь лживую улыбку.

– Милая, ты будешь видеть меня регулярно и до конца своих дней, – осчастливил меня Макс. – Это я тебе обещаю.

– Звучит как самый худший в мире кошмар, – раздраженно рассмеялась я. – Знаешь, я готова со скалы сброситься, лишь бы тебя никогда не видеть. Единственная причина, по которой я до сих пор этого не сделала – не уверена, что, разбившись, умру.

Макс перестал улыбаться и посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

– Серьезно? – спросил он совершенно другим тоном. Требовательным, суровым, злым. – Готова убить себя, лишь бы не быть со мной?

– Найди яд, который меня прикончит, и я выпью его, – со всей убедительностью заверила его я.

И… что-то в моих словах изменило его поведение. Он перестал изображать дурашку, исчезла из повадок шаловливость, а взгляд стал таким, каким и должен был обладать потомок древнего королевского рода. Взгляд того, кто неприкосновенен и велик с первой секунды своей жизни.

– Я знаю, он приходил к тебе, – с места в карьер начал Макс.

– Кто он? – вяло поинтересовалась я, отворачиваясь.

– Ты всегда была паршивой актрисой, так что, даже не начинай изображать из себя приму на театральных подмостках, – процедил Макс. – Мой брат. На тебе его запах. Он легкий, едва заметный, перебиваемый запахом твоего пота и пороха. Последнее значит, что ты недавно стреляла из огнестрельного оружия, но о твоих вольных упражнениях я и так знаю, а вот о том, что ты видишься с моим родственником – нет. Но он к тебе не прикасался. Это хорошо.