Грета Раш – Три подруги и древнее зло (страница 10)

– Может, и в этот раз нас чем-то обкурили?

– Сдурела? – зашипела я в ответ, наблюдая за тем, как тень начала плавно перетекать со стены на потолок, при этом растягиваясь, увеличиваясь в размерах и словно становясь выпуклее. – Одинаковые приходы коллективно не ловят!

– А где ты здесь коллектив увидела? – сердитости в голосе Нисы прибавилось.

Неизвестно, что случилось бы дальше, потому что тень проползла через весь потолок. Аккуратно и даже где-то с изящество обогнула люстру, а после замерла в точности над распростертым на полу ребенком. Несколько секунд, которые я мысленно отмерила с помощью собственных ударов сердца, тень не шевелилась. У меня возникла абсолютно безумная мысль, что она присматривается к ребенку, как хищник присматривается к стоящей у водопоя лани, вычисляя наиболее уязвимые места. А после тень начала густеть, темнеть, клубиться и выходить за рамки того, что можно было бы назвать реальностью и здравым смыслом. Из чего-то призрачного, условного, мимолетного тень на наших глазах превращалась в нечто осязаемое, плотное, живое и функционирующее по своим собственным законам.

– Боги, – пискнула за моей спиной Ниса. А мне вовсе стало так страшно, что не было сил даже пошевелиться.

Мысли судорожно метались в голове, мозг пытался сгенерировать идею, как поступить и что сделать, но ничего не мог придумать. Наверное, мы бы так и стояли как два дуба на пригорке, если бы комнату вдруг не озарила такая яркая вспышка, что схватившись за лицо в попытке прикрыть ослепленные глаза, я рухнула на колени, заорав от боли. Где-то рядом мне вторила Ниса, но громче всех вдруг взвизгнул высокий женский голос, который отчего-то показался знакомым.

– Эй, ты как? Живая? – спросил ночной гость.

– Я бы не была так уверена, – ответила за меня Ниса и заодно пнула пяткой в бок. То ли пыталась помочь осознать степень собственной жизнеспособности, то ли удостоверялась в своей собственной.

Я решила оказать подруге посильную помощь и лягнула в ответ, но так как замахивалась наугад… попала тоже наугад. А вернее, куда-то в очень чувствительное и крайне мягкое место.

– Ниса? – спросила я, когда раздался отборный мат. Матерились сквозь зубы и басом. – Это ты?

– Я это я, – философски заметила подруга. Её голос раздался совершенно с другой стороны, а не с той, куда я так метко двинула левой ногой.

– Логично, – согласилась я, сгребла в кучку конечности и встала, ощущая себя так, словно пережила падение с крыши высотного дома. Причем прыгала раза четыре, с разбега, упорно пытаясь достичь состояния «всмятку».

Плохо ориентируясь в пространстве, потому что комната погрузилась в беспроглядную тьму, я попыталась найти выход. Искала, естественно, наощупь, а потому – не очень эффективно. Когда полыхнула белым холодным светом вспышка, я стояла в шаге от лежащей на полу девочки, а Ниса находилась прямо за мной. Но потом мы обе рухнули вниз, и я услышала, как под воздействием сильного порыва ветра захлопнулась дверь. Откуда в комнате взялся ветер было непонятно, но по логике, и яркие всполохи, имитирующие Большой взрыв с образованием новой вселенной также практически невозможное явление.

Вытянув руки впереди себя, я двинулась туда, где, как мне казалось, должна была находиться дверь. Справа от меня что-то бормотала Ниса, где-то позади раздавалось неровное дыхание притихшего ребенка, а слева угрожающе пыхтели, кажется, там все ещё приходили в себя после попадания моей ноги в то место, которое обычно мужчины хранят пуще семейных ценностей. Хотя, если взглянуть на это иначе, данное место само по себе являлось семейной ценностью.

Следующий мой шаг спровоцировал отчетливый характерный хруст. Я пошатнулась, почувствовав, как в подошву тонких домашних тапочек впилось что-то острое, оцарапав нежную кожу стопы. Наверное, я опять упала бы, не подхвати он меня под локоть в полуметре над полом, с которого только пару минут назад поднялась.

– Почему в последнее время с тобой так много проблем? – проговорил Макс, обдав теплым дыханием моё ухо.

Я недовольно поморщилась во тьму, вырвала руку, отряхнула короткий домашний халатик и заявила:

– Потому что я вообще проблемная.

– Сейчас три часа ночи, – заявил Макс так, как будто это что-то объясняло. – Откуда у тебя могут быть проблемы в такое время?

– С каких это пор наличие или отсутствие проблем определяется временем суток? – фыркнула я, отбрасывая за плечо ставшие заметно длиннее за последнее время волосы.

– Долго собачиться будете? – недовольно проворчала Ниса откуда-то снизу. – Мне вообще-то помощь нужна.

Раздался глухой щелчок и зажглась люстра, заливая комнату желтоватым светом, от которого заслезились глаза.

Проморгавшись и смахнув в сторону пару слезинок, я оценила обстановку.

Опираясь одной рукой о стенку, а другой держась за голову, поднялась пытающаяся прийти в себя Ниса. Её глаза почему-то разъехались по разные стороны от переносицы и на щеке кровоточил неглубокий порез.

Рядом со мной, все ещё обороняя ладонями пострадавшую часть тела, зло осматривался бывший босс, уделяя особенное внимание потолку. Потолок если и был смущен таким неравнодушием, то признаков не подавал, выглядя абсолютно буднично и ничем не примечательно, как и вся остальная комната. Словно по мановению волшебной палочки исчезло и это недавнее удушающее ощущение присутствия чего-то ужасающего, чего-то, что ты не мог ни увидеть, ни пощупать. И от того более зловещего…

Ребенок на полу выглядел хуже всех и не подавал признаков жизни – глаза были закрыты, губы сомкнуты, на висках выступили капельки пота, а цвет лица стал таким, словно мы опоздали со спасением ещё вчера.

– Твою ж прабабушку! – рявкнула я, падая рядом с девочкой и прикладывая два пальца к её взмокшей шее.

Скользнув взглядом вдоль тела ребенка, я увидела глубокую рану на правом бедре, как раз там, где образовалась кровавая лужа. Чуть в стороне валялся осколок зеркала, заляпанный красными разводами. В крови была и правая ладонь девочки.

– Она разбила зеркало, – выдохнула я, указав на россыпь мелких осколков. То, что осталось от небольшого прямоугольного зеркала на подставке валялось рядом с прикроватной тумбочкой. – И ударила сама себя осколком.

Я переместила пальцы чуть повыше, сильнее надавливая на тонкую шею, не оставляя попытки найти пульс. Но нащупывала лишь холодную липкую кожу.

Глава VIII

– Черт, черт, черт! – ругалась я сквозь зубы и припала головой к груди маленькой соседки, надеясь услышать сердцебиение. Одновременно приблизила раскрытую ладонь к носу, в надежде ощутить движение потоков воздуха. Но ни то, ни другое не давало результатов.

Я оглянулась на застывшую подругу и прошептала, не веря собственным словам:

– Не дышит. Кажется, она умерла.

– Отойди, – решительно отодвинул меня в сторону Макс. Присев на колени, он сгреб в охапку руку девочки и замер, удерживая на весу узкое, ещё детское запястье с такой тонкой кожей, что просматривалась каждая вена. – Пульс есть, но едва уловимый, – заявил он спустя минуту напряженного молчания.

А дальше начало происходить что-то, чему я при всем желании не смогла бы найти объяснения.

Макс, встав на одно колено перед неподвижной девочкой. Придерживая её руку за локоть, он приложил указательный палец к немного вздувшейся на сгибе хрупкой руки вене и что-то негромко гортанно проговорил. Стоило Максу умолкнуть, как с кончика его ногтя сорвалась ярко-голубая искра. Блеснув сталью, искра скользнула в руку ребенка, словно это была не живая плоть, а вода в стоячем озере. Очертания вены на руке вспыхнули, подсвеченные изнутри, и эффект передался дальше – выше по кровеносным сосудам, вдоль кожи и вверх по руке, вплоть до самой груди. Не успела я ахнуть, зажимая рот ладонью, как вся девчонка целиком засияла холодно-голубым светом. Грудная клетка соседки с силой вздрогнула, ещё раз и ещё, и вот первый громкий судорожный вздох сорвался с пересохших потрескавшихся губ. А за ним ещё один. Ресницы затрепетали, тонкие девичьи пальцы стиснулись в кулаки, и малышка распахнула глаза, бессмысленно уставившись в потолок.

Прошло два часа прежде, чем я смогла вернуться в свою квартиру. И то не одна, а в сопровождении все той же задорной свиты – зевающей подруги и раздражающе-самодовольного Макса.

После пробуждения, а вернее, после возвращения к живым, у соседки случилась истерика. И пока я пыталась унять подростковые рыдания, сквозь которые девчонка все порывалась что-то мне рассказать, Макс вызвал врачей, полицию и маму пострадавшего ребенка, благо её номер обнаружился в телефоне девочки. Следующие несколько часов мы втроем долго и по нескольку раз объясняли всем подряд, что произошло.

Хмурых врачей в не самых белых халатах, прибывших спустя сорок минут после звонка, интересовало только одно – почему мы вызвали их к совершенно здоровому ребенку? Тот факт, что у девочки практически не прощупывался пульс, и она несколько минут не дышала находясь без сознания, их не впечатлил. Сейчас-то она была совершенно здоровой и даже немного румяной, а больные румяными не бывают, это все знают! Про использование магии мы, естественно, тактично умолчали, но не оставили попыток добиться внятного диагноза от врачей, нам ведь надо было ещё как-то оправдаться перед самым главным и самым страшным надзорным органом – мамой.