Грета Раш – Ангел, шельма и одноглазый кот 2 (страница 4)

– Ну, да, – нехотя признала я. – Только, скорее всего, он уже все выяснил, только мне рассказать не успел. Пожар помешал.

– Вот с этого момента поподробнее, – встрепенулся усатый.

– Не могу, – развела я руками. – Все подробности вон, – я мотнула головой в предполагаемом направлении библиотеки, – остались у Сатуса.

– Но что–то же он тебе сказал! – еще больше округлил свой и так широко распахнутый единственный глаз. Надо будет как–нибудь поинтересоваться, что стало с другим.

– Сказал, – согласилась я. – Вернее, зачитал отрывок из какой–то странной книжки, в которой вместо нормальных букв были палочки да полосочки всех мастей и толщин.

– Ты сможешь вспомнить, что он тебе прочитал? – тут же вцепился в эту информацию Сократ, как в полупридушенную мышь, которая умирает, но продолжает бороться за спасение.

– Нет, – качнула я головой, скривившись. – У меня не настолько хорошая память.

– Постарайся хотя бы вспомнить, о чем там шла речь, – продолжал наседать на меня котяра.

– Ну, – закусила я губу, отводя взгляд к окну. – Там было что–то про прекрасных созданий, которые величественны и опасны… Знаешь, было очень много прилагательных и странных формулировок, но заканчивалось всё пассажем про алмазный серп, золотую корону и месть. Да, еще было какое–то странное слово в конце – то ли имя, то ли титул. Вроде обращения.

– Какое слово?

– Не помню, – я поникла, шаркнув ножкой по полу, помолчала, раздумывая, говорить Сократу или нет, но в итоге решила, что он – мой единственный друг здесь. Хоть кому–то же доверять надо. – Знаешь, это еще не всё.

– Есть еще что–то? – я не видела морды кота, потому что в этот момент его вдруг очень заинтересовал собственный хвост, а вернее, блохи на нем, но сарказм прочувствовала даже сквозь звук клацающих зубов. Оторвавшись от уничтожения кровососущих, Сократ предположил: – Ты чихнула и воскресила Имира?

– Это еще кто? – изумленно заморгала я.

– Еще один из первородных существ, – почесав задней лапой за ухом, прокряхтел Сократ. – Имир был создан изо льда и после смерти, а она была насильственной, послужил, так сказать, строительным материалом для нашего мира.

– Этого мира? – зачем–то решила уточнить я.

– И этого тоже, – оскалился в подобии улыбки мохнатый, обнажив мелкие, но далеко не безобидные клыки, начав вдруг походить на вампирёныша. Интересно, мохнато–хвостато–усатые вампиры в природе водятся? – Для всех миров, потому что в те времена был только один мир, это уже спустя тысячелетия он раскололся на тысячи кусочков, и из этих кусочков возродились новые миры.

– Миры из кусочков? – протянула я с сомнением. – Звучит так, как будто кто–то пытался собрать огромный паззл.

– Мне кажется или ты тянешь время? – с подозрением воззрился на меня Сократ, недовольно дернув усами, а после приказным тоном распорядился: – Давай, рассказывай, чего ты там еще натворила? Знаешь, еще чуть–чуть, и я начну жалеть, что встретил тебя на том захудалом кладбище.

– Еще чуть–чуть – и я начну жалеть, что вообще появилась на свет, – подражая манере кота, ответила я. – Но ты можешь немного расслабить свой пушистый филей.

– За мой филей не переживай, – оборвал меня котяра. – Я за ним слежу в оба глаза.

– У тебя только один глаз, – невежливо напомнила я.

– Рассказывай! – прикрикнул кот, не выдержав возросшего градуса дискуссии.

Глава 3

Глубоко вздохнув, на одном дыхании выпалила:

– Я видела маму! – а после тут же принялась рассматривать собственные ногти.

Кот икнул. Громко так. Как будто подавился куском отлично прожаренной до хрустящей корочки рыбки. А потом еще несколько раз повторил. Наверное, на бис.

– Чью… маму? – чуть придушенно поинтересовался он, когда прекратил икать.

– Свою, чью же еще? – проворчала я, не поднимая головы.

– Хочешь сказать, ты видела её призрак? – решил уточнить кот.

– Нет, – с печалью выдохнула я. – Я видела её на рисунке. Знаешь, на таком, который больше напоминает черновой набросок, как будто кто–то второпях пытался перенести её образ на бумагу.

– Фух! – с облегчением выдохнул Сократ и едва ли не смахнул пушистой лапкой в белом «носочке» пот со лба. Интересно, а коты вообще способны потеть? – Святые ежики! А я уж подумал, к тебе твоя старшая родственница с того света пожаловала!

– В виде фантома, что ли? – засомневалась я. – Разве такое возможно?

– Возможно, возможно, – «утешил» меня кот, подхватившись с места и начав суетливо расхаживать туда–сюда, от противоположного края столешницы до моей правой ноги и обратно. – Если она мертвая, конечно.

– По–твоему, есть другие варианты? – безрадостно хмыкнула я, наблюдая за маневрами кота.

Но ответить мне не соизволили, кот проигнорировал вопрос и задал свой:

– А где ты, говоришь, её видела?

– Я не говорила, – мрачно опровергла я.

– Ну, так скажи! – резонно заметил кот.

Я почесала нос и ответила:

– В той книге, которую достал с верхних полок запрещенной секции Сатус. Вернее, когда он её раскрыл, из книги выпал листок с маминым изображением.

– Ты уверена, что это была именно твоя мама? – прервал меня ушастый, замерев у края парты ко мне задом.

– Абсолютно, – нахмурилась я, скептично рассматривая устремленный стрелой к потолку пушистый хвост. Ну, и то, что под ним, естественно тоже, куда уж от этого денешься? Сократ ведь особо не скромничал и всеми своим достоинствами сверкал направо и налево. – Ты думаешь, я не смогу узнать самого близкого мне человека, которого оплакивала последние десять лет?

– Некоторые собственное отражение в зеркале не узнают после кувшина браги, – немного невпопад зачем–то сообщил мне Сократ.

– Очень ценная информация, – с иронией отреагировала я. – И как же я раньше–то без неё жила?

– А где эта книга сейчас? – спохватился пушистый, наконец, соизволив повернуться ко мне передом, а то любоваться его наеденным задом уже надоело.

– С учетом всех обстоятельств, – издалека начала я, – предполагаю, что в данный момент она горит. Ну… или уже сгорела.

На меня тут же уставились в немом возмущении.

– Что? Это не я устроила пожар в библиотеке! Листок упал на пол, поднять его я не успела, так как, до того момента, пока не повалил дым, на меня в упор пялились семь демонических морд! А потом уже было не того, знаешь ли! Сама книга осталась там же, то есть, в самом эпицентре устроенного тобой бедствия.

Говоря так, я надеялась, что наглый котяра хотя бы пожалеет о своих действиях. Но нет, вместо самобичевания он принялся решать им же созданную проблему.

– Значит, так, – начал распоряжаться пушистый, – сейчас идем…

– …куда? – перебила я его вопросом. – В горящую библиотеку? Ты сам сказал, что это глупость несусветная!

– Ой, – отмахнулся он от меня лапкой с розовыми подушечками. – Там уже наверняка все потушили.

– Откуда такая уверенность? – скривила я губы.

– Иначе тут бы уже тоже все было в огне, – резонно заметил Сократ. – Огненные зелья – они такие, если не использовать правильное контрзелье, то очень скоро полыхать будет везде.

– И ты, осознавая риски, все равно пошел на это? – покачала я головой, так до конца и не определившись, каким образом следует реагировать на подобные выходки питомца.

– У меня не много вариантов было для маневров, – раздраженно зашипел кот в ответ, еще немного посидел, подергивая усами и о чем–то напряженно размышляя, а после спрыгнул и направился к двери.

– Эй! Ты куда? – забеспокоилась я и поторопилась его догнать.

– Спать! – ответил мне кот, вильнув пушистой пятой точкой и выскользнув за скрипнувшую дверь.

– А мне что делать? – развела я руками, обращаясь к пустоте учебной аудитории.

Пустота ответить не соизволила, решительно не желая общаться и уж, тем более, раздавать советы, а потому пришлось последовать примеру Сократа и тоже отправиться на встречу сновидениям. Хотя, в сложившейся ситуации, скорее кошмарам.

Уже выходя из класса, я услышала шорох за спиной, как если бы кто–то наступил на сухую опавшую листву.

Рефлекторно обернувшись, обвела взглядом аудиторию, но не увидела ничего, что могло бы спровоцировать подобный звук.

– Странно, – пробормотала я себе под нос, а потом решила, что, наверное, мне уже мерещиться всякое от недосыпа. – Действительно, лучше пойти и поспать.

Вышла, аккуратно притворила за собой дверь и направилась к лестнице, которая должна была доставить меня наверх, в общежитие колдуний.

Сократа уже след простыл, а потому возвращаться обратно пришлось в гордом одиночестве. Пока шла, постоянно оглядывалась, стараясь двигаться максимально бесшумно, и хотя вокруг стояла естественная для глубокой ночи тишина, мне почему–то было очень тревожно и некомфортно. Из–за каждого угла мерещились враги, и не покидало ощущение, что за мной кто–то наблюдает. Со той стороны, где находилась библиотека, не раздавалось ни звука, но я решила воспринять это как хороший знак, а не плохой.