Грэм Тейлор – Звезда Полынь (страница 24)
— Конечно, сплетни. Но правда в том, что они контролируют все в нашей жизни: начиная от цен на хлеб и заканчивая новостями в «Ландон Кроникл». У них больше силы, чем у всей твоей науки. Настоящий король — жирный дурак Флэмберг, а Хезрин — его королева.
Бонэм поднялся со стула, пересек комнату и заглянул в щель между шторами.
— Что ж, сегодня за тобой не следят, — сообщил он Блейку, когда осмотрел площадь за окном. — Пока не следят.
Пять столпов стояли на конце каждого луча звезды, вырезанной на каменном полу в центре залы. Сводчатый потолок был усеян крошечными огоньками, а с самой высокой точки свода на длинной золотой цепи спускался шар из витой меди, внутри которого горел клубок промасленных тряпок, отбрасывая на потолок причудливые тени.
Четыре человека в масках сидели на концах лучей, а на пятом — южном — лучике стоял пустой стул. Широкий золотой круг очерчивал звезду, проходя через все вершины ее лучей, а в самой середине круга, скрестив руки на груди, стояла высокая глиняная фигура. Между пальцами этого существа были перепонки, а лицо состояло из множества слоев дубовых листьев.
— Мы больше не можем его ждать, — сказал человек в маске лисы и снял с головы капюшон. — Уже восходит луна, и надо успеть сегодня.
— Но нас только четверо, — послышался мягкий голос из-под маски тигра. «Тигр» заерзал на стуле. — Хватит ли у нас сил сотворить такое колдовство сегодня?
— Есть только один способ это проверить, — прохрипел старческий голос из-под маски горностая. — Если мы произнесем заклинание и оно подействует, то истукан оживет и мы увидим это собственными глазами.
— Тогда начнем, — проговорил грубым голосом человек в маске совы.
Человек в маске лисы встал со стула и подошел к глиняной фигуре. В руке у него была маленькая серебряная коробочка с украшенной жемчугом крышкой. Подходя к существу, он снял крышку, распахнул плащ и убрал ее в карман. Из коробочки он достал человеческие ногти и аккуратно прикрепил их к пальцам глиняного чудовища.
— Вот его ногти, отбери его жизнь, — произнес он, встал рядом с истуканом и положил руку на его холодное влажное плечо.
«Горностай», «Сова» и «Тигр» одновременно поднялись со своих мест и подошли к чудовищу. Они встали вокруг него и принялись ходить кругами против часовой стрелки, по очереди касаясь его лица.
Человек в маске горностая достал из кожаного мешочка, который висел у него на шее, две золотые монеты. Остановился перед существом и вставил монеты в его глазницы.
— Деньги, запачканные преступлением. Украдены из его кармана. Заколдованы алхимиками. Они дадут тебе зрение, — проговорил «Горностай». Его руки тряслись.
Теперь настала очередь «Тигра». Она сняла бархатный плащ и набросила его так, чтобы накрыть им и свою голову, и голову чудовища. Казалось, она не хочет, чтобы остальные видели, что она делает. Как будто ей хотелось, чтобы ее дар этому существу остался тайной даже для остальных участников колдовства.
— Я даю тебе жизнь. Мое дыхание — твое дыхание, моя кровь — твоя кровь. Будь мне преданным, люби меня всем сердцем и делай то, что я скажу… — Она приникла к деревянным губам существа и поцеловала его, одновременно выдохнув ему в рот. — Секарис! Сын земли, слушай меня!
Она похлопала его по щекам. Плащ соскользнул на пол. Ее маска окрасилась зеленью, а губы испачкались.
— Моя кровь — твоя кровь! — С этими словами она достала из кармана серебряный ножик и сделала надрез на кончике своего пальца. Кровь забрызгала пол, и крупные капли упали на глиняного истукана. — Я даю тебе жизнь, секарис! Ты поразишь мир человеческий и проникнешь в темные уголки людских душ.
И она запела:
Все, как один, отступили от чудовища, уселись на стулья на лучах звезды и стали ждать. Высоко над их головами на длинной золотой цепи медленно вращался шар из витой меди, тряпки чадили и неровно освещали залу. Со всех сторон послышались крики галок. Они кружились и падали вниз, закрывая свет лампы своими черными крыльями. А в центре круга стоял секарис и не шевелился.
Человек в маске лисы оглядел лучи звезды:
— Он мертв. Значит, колдовство не удастся, пока с нами нет «Змея».
— Подожди, — остановила его женщина в маске тигра, — подождите. Он сейчас начнет дышать.
Слышите, что кричат галки? Они зовут его душу войти в его тело.
— Птицы кружились вокруг существа, как будто собирались оживить глиняную статую.
— Глядите! — закричала «Сова». — Он пошевелился!
В неровном свете было видно, как истукан медленно поднял руку. С каждой секундой жизнь все быстрее вливалась в эту руку с перепончатыми пальцами. Серебристое сияние окутало его, как морской туман, потом стало сгущаться и подниматься все выше, пока зеленая глина его тела не затвердела. Вырезанные из дерева дубовые листья, покрывавшие его лицо, превратились в настоящую листву, а золотые глаза уставились в темноту за кругом. Красные губы заблестели свежей росой. Секарис принюхался и глубоко вдохнул дымный воздух.
— Секарис, — мягким голосом проговорила женщина, — слушай меня! Я тебя назвала. Ты мне как сын. Мои руки создали твое тело, мои губы вдохнули в тебя жизнь. Слушай, что я скажу! Иди и выполни мое поручение: уничтожь того, чьи ногти у тебя на руках. И пусть ночь будет тебе покровом. Найди его, выбери удобный момент и убей его. Пусть ничто не остановит тебя!
Секарис передернул плечами, привыкая к новому ощущению. Он потянулся, потом наклонился вперед, ощупал себя своими грубыми руками, потрогал лицо, пошевелил тонкими пальцами листья, скрывающие голову. На его влажных от росы губах, сиявших в свете лампы, появилась улыбка.
— Хорошо, мамочка, — ответил он слабым срывающимся голосом: секарис еще не привык говорить. А потом прошептал: — Твои желания — мои желания.
Женщина в маске тигра встала, достала из кармана небольшой кинжал и вымазанной кровью рукой протянула его секарису.
— Иди, секарис! Найди его! Убей его и принеси мне «Неморенсис»!
Синий огонек метнулся от чудовища к клинку. От удара электрического разряда, женщина уронила кинжал, ноги у нее задрожали. Черной тучей налетели галки, они клевали ее руки и лицо. Галки поднимали секариса в воздух. И тут чудовище начало меняться. Оно стало серебристо-синим в закружившем его разноцветном сияющем вихре. Секарис завопил, как будто его уносили в мир иной. Его страшный крик разметал птиц по зале.
На минуту секарис застыл в воздухе, а затем в потолке над ним появился гигантский черный разлом, который, казалось, поглотил и чудовище и птиц. Четверо сидели неподвижно, глядя туда, где исчезло существо. Пол залы был густо усеян черными перьями, тонкими клювами и костистыми птичьими лапами.
— Он умер, — сказал человек в маске лисы, отряхиваясь от перьев. — Он не выдержал заклятья. Все потому, что с нами не было «Змея» и равновесие было нарушено.
— Он жив, — возразила женщина, плащом вытирая кровь с руки. — Я знаю, что он жив. Я чувствую.
— Мы собственными глазами видели, как он умер. Его засосала черная дыра, — сказала «Лиса».
— Всякая мать знает, когда ее ребенок жив. Я сама вдохнула жизнь в секариса. Я знаю, что он жив. Я слышу, как он зовет меня.
Аджетта Ламиан задула последнюю из семидесяти свечей, горевших последние пять часов. От свечей медная люстра покрылась жирной копотью. Она достала тряпочку из кармана фартука и протерла все завитушки, прежде чем вытащить свечи и побросать их в ведро, с которым она переходила из комнаты в комнату. Через толстую дубовую дверь гостиной до нее доносились сердитые голоса Блейка и Бонэма, они явно о чем-то спорили.
Миссис Малакин сказала, что они просили их не беспокоить. Аджетта знала, что у нее будет достаточно времени, чтобы выкрасть книгу. Она быстро спустилась по ступенькам деревянной стремянки, передвинула ее к стене и взяла ведерко. Аджетта посмотрела на длинную лестницу, которая вела в обсерваторию. Она подумала о своем друге Тадеусе, и ей очень захотелось осуществить его мечту. Если «Неморенсис» еще в доме, он должен быть именно в обсерватории.
Перескакивая через две ступеньки, она взбежала по лестнице и остановилась на верхней площадке. На бегу она все время оглядывалась, чтобы убедиться, что ее никто не видит. Оказавшись в коридоре последнего этажа, где под потолком были лепные карнизы, а на стенах — резные панели, она снова остановилась. На этот раз, чтобы перевести дыхание. Аджетта прислушалась.
Далеко внизу были слышны голоса спорщиков. Осторожно ступая, она тихо пошла по прекрасному темно-синему ковру в сторону обсерватории. В конце коридора она видела свечку, освещавшую вход. Коридор был мрачный, страшный и узкий — по ширине плеч крупного мужчины. Он уводил во тьму, как туннель в ад. В ее голове снова раздался голос Синего Дэнби. Перед ее мысленным взором возник призрак с черной змеей, петляющей по его гниющей плоти.
Чтобы не споткнуться, она уперлась руками в стены коридора и постаралась забыть о своих страхах, а думать только о Тадеусе и о том, что она может для него сделать. Она решила во что бы то ни стало раздобыть книгу. Она не может разочаровать Тадеуса.