Грэм Тейлор – Звезда Полынь (страница 19)
— Ничего не говори, Аджетта, — проговорил незнакомец, подняв бровь. Слабо улыбнувшись, он смахнул с лица слезы. — Твой отец все еще спит на кухне, но его друг Сарапук сейчас направляется сюда… — Тихий, но сильный голос незнакомца эхом отозвался у нее в груди, проникая в самое сердце.
— Что? — Аджетта уставилась на него, размышляя о том, что тут произошло. Она пристально вглядывалась в его лицо, силясь понять, кто или что он такое.
— Не бойся! — твердо сказал незнакомец, протянув руку с тонкими, красивыми пальцами, чтобы помочь ей подняться. — Представители вашего рода либо пугаются меня, либо падают в обморок, но ты, как мне кажется, отличаешься от них. В тебе есть что-то такое…
— Вы Синий Дэнби? Вернулись, чтобы отомстить отцу? — Аджетта с трудом поднялась на ноги, намереваясь сбежать от него.
— Не бойся меня. Я — Тегатус, гость твоего отца, жертва собственной ошибки, создание с печальным прошлым. — Он снова сел на стул и схватился руками за голову.
— А ваши крылья… они… — начала Аджетта, отряхивая пыль с платья и озираясь в темной мансарде в поисках крыльев.
— Только что были, а теперь вот спрятались. Увы, именно в них кроется причина моего падения и того, что я оказался здесь, — устало пробормотал Тегатус.
— Это был какой-то трюк? Или они настоящие? — Аджетта попыталась заглянуть ему за плечо, чтобы найти хоть намек на те огромные крылья с золотыми перьями, которые залили комнату ярким светом.
— Настоящие или нет — какая разница? Для мира они — великое диво, поэтому меня считают уродцем, которого можно продать или показывать публике за деньги. Я — беспомощный обитатель зверинца, из которого не могу сбежать. — Тегатус задрожал, как птица на насесте, на его лице проступила печаль. — Я видел, как ты поднималась по лестнице. Я много раз пытался разбудить тебя, но ты не просыпалась.
Аджетта снова посмотрела на дыру в потолке.
— Это вы сделали? — спросила она.
— Мне нужно сбежать, но кандалы приковали меня к миру. — Тегатус показал Аджетте свои руки. Запястья стягивали золотые кандалы, на которых крохотными золотыми буквами было что-то написано на непонятном Аджетте языке. — Мне разрешают размять крылья, — зло сказал он и потряс кандалами, — но, пока они на мне, я слаб и беспомощен.
— «Hebdomada mortium», — тихо прочитала она. — Что означают эти слова?
— Что я останусь здесь навсегда, — ответил Тегатус.
— У меня есть знакомый кузнец, он мог бы расковать вас и продать золото, — сказала Аджетта, рассматривая кандалы с безопасного расстояния.
Он посмотрел на нее и рассмеялся:
— Чтобы снять их с меня, понадобится не только кузнец. В этом мире нет такого орудия, при помощи которого это можно было бы сделать. Они изготовлены из благородного металла, а заперты гордыней и завистью к тому, чему никогда не стать моим.
Аджетта подошла поближе. Она понятия не имела, кто он, но боялась спросить напрямую, хотя вопрос готов был сорваться с ее губ:
— Вы — ан…
— Я тот, кем ты хочешь меня видеть, — прервал он Аджетту, как будто заранее знал ее вопрос. — Кем я был раньше, не имеет никакого значения. Моя жизнь сильно изменилась. Меня протащили через всю Европу, я переходил из рук в руки — от одного вора-алхимика к другому.
— А зачем вы нужны моему отцу? — спросила Аджетта, рассматривая лабиринт из серебристых морщинок на его лбу.
— Он собирается выставить меня на показ на Стрэнде. Брать по шиллингу за просмотр. Я буду очередным экземпляром в зверинце уродов. Я слышал, как они договаривались об этом с Сарапуком. Они намереваются собрать со всего мира самых невероятных и удивительных существ. Думаю, я окажусь среди них самым необычным. — Он заметил, что девочка смутилась. — Половину постояльцев в этом доме ждет такая же участь, но они идут на это добровольно, желая заработать денег. А у меня… — Он ненадолго замолчал и уставился в пол. Потом, понизив голос, продолжил: — У меня нет выбора, мне придется делать то, что он скажет. Ведь он — хранитель ключа от тех цепей, которые привязывают меня к нему.
Аджетта покопалась в кармане в поисках кристалла Ормуз.
— Hebdomada mortium, — снова проговорила она и посмотрела на золотые кандалы. — Недавно мне подарили одну вещицу, которая должна помочь мне прочитать то, чего я не понимаю.
Она вытащила из кармана Ормуз и потерла гладкую поверхность платьем.
— Видите? Вот она. Тадеус сказал, что этот кристалл должен помочь, а значит, наверняка поможет, — быстро сказала она, поднесла Ормуз к кандалам и прочитала слова, которые были отчеканены на золоте: — «Hebdomada mortium»! Надо же, слова совсем не изменились, — протянула она, в ее голосе послышалось разочарование.
Она повертела в руках Ормуз, и вдруг буквы задвигались. Искаженные кристаллом, они стали менять форму, выстраиваться в другом порядке, и вот уже из них начали складываться отдельные строчки, закружившись перед ее глазами:
Аджетта читала эти строчки по мере того, как они появлялись в кристалле.
— Что это такое? — спросила она, а буквы все кружились в Ормузе. — О ком тут говорится?
— Это мое проклятие. Я вынужден ходить по земле в людском обличье из-за собственной жадности, меня обрекло на это собственное сердце. Мне предстоит носить кандалы семь веков, а потом я познаю смерть. — Тегатус потряс цепями, которые были припаяны к кандалам. — Мне просто захотелось узнать, что такое поцелуй, ее поцелуй, вот и все. Хоть на миг за ту вечность, которую я прожил, узнать, каково это… — Внезапно он замолчал и прислушался, как будто кто-то говорил с ним неслышным голосом. — У нас нет времени, Сарапук уже близко. Тебе нужно вернуться в свою комнату. Запри меня здесь и никому не говори о нашем разговоре.
— Но я не могу просто бросить вас здесь. Вы ведь узник. — Аджетта подошла к Тегатусу и изо всей силы дернула цепь, пытаясь освободить его. — Что же вы такое сделали, что оказались в этом ужасном месте?
— Я сам спрашиваю об этом каждый день, но мне никто не отвечает. Меня больше никто не слушает. Про меня все забыли. — Тегатус глубоко вздохнул, его глаза наполнились слезами, он повернул голову, как будто услышал какой-то далекий звук. — Твой отец проснулся, он мешает угли в камине и ждет своего друга.
— Но как же вы? Вам нельзя здесь оставаться, вам надо бежать. — Аджетта снова дернула цепи.
— Ты можешь помочь мне, когда придет время. А сейчас уходи. Если отец увидит тебя здесь, я не ручаюсь за твою судьбу.
Аджетта посмотрела на него. Он сидел, закрыв лицо руками, и казался таким маленьким и таким хрупким, как старик, который ждет у обочины свою смерть, как нищий, которого никто не хочет накормить.
Тегатус поднял голову и махнул рукой в сторону двери, жестом приказывая ей уходить. В голубом свете луны его кожа стала голубоватой. От этого света на полу лежала длинная тень, как тропинка к выходу из комнаты. Аджетта молча на цыпочках пересекла комнату, вышла из мансарды и заперла за собой дверь. Потом остановилась на самой верхней ступеньке. Ее охватило внезапное ощущение, что за ней кто-то следит, откуда-то из темноты на нее уставились два глаза.
У ее ног закружился холодный вихрь, по спине пополз холодок, а волосы встали дыбом. В темноте Аджетта различила очертания какого-то высокого мужчины, который заглядывал в окно коридора. При бледном свете луны она заметила на его лице наполовину стертую и выгоревшую татуировку.
«Синий Дэнби!» Эта мысль пронеслась у нее в голове, как ураган. Мужчина поднял голову, точно услышав, как она мысленно произнесла его имя. На Аджетту смотрели темные, глубоко запавшие глаза. Лицо его напоминало клочок шероховатой земли. По коже на лице скользила длинная змея, скрываясь в глазнице и вылезая изо рта.
— Я еще приду к тебе, Аджетта, — сказал призрак, сделав шаг к лестнице и протянув к девочке длинную белую руку. — Очень скоро, посреди темной ночи, когда ты будешь меньше всего этого ожидать. И тогда ничто на земле не спасет тебя. Я уже повидался с твоим песиком — он заплатил за предательство твоего отца. Скоро доберусь и до тебя, моя участь станет твоей участью. Красивая шейка вытянется, и ты побредешь в ночи вместе с новыми друзьями — демонами.
Проговорив это, он улыбнулся пустым ртом, отвернулся от нее и исчез.
Глава 10
Хранитель рода
Блейк думал, что умер и теперь смотрит из разверстой могилы пустыми глазами призрака. Однако ужасная головная боль и ожоги от веревки на запястьях услужливо напомнили ему, что он еще жив. Он смотрел на небо. Сквозь черноту на горизонте пробился первый лучик октябрьского солнца. Длинный церковный шпиль рассекал чистое небо, этот тонкий каменный палец указывал на комету, которая висела в самом центре небосвода.
Блейк попытался пошевелиться, но его ноги занемели и налились свинцом. Он поднял одну ногу, и она тут же упала, стукнув о крышку гроба, на которой он лежал. Тогда Блейк приподнял голову и увидел, что его усыпали лепестками роз и листьями падуба, готовя к новой жизни на том свете. К выстланной соломой крышке гроба его придавил труп огромного пса со сломанными зубами, безумными остекленевшими глазами и длинным языком, вывалившимся из открытого рта.