Грем Симсион – Эффект Рози (страница 42)

– Вот именно! – сказал я.

Б1 прервала меня:

– Это не является предметом исследования. И мы не можем допустить, чтобы посторонние мужчины приходили сюда и дотрагивались до детей.

Ребенок в коляске заплакал. Надо было действовать быстро, прежде чем с ним начнут играть или обнимать его. Я подскочил к коляске.

– Не возражаете, если я поиграю с вашим ребенком? – спросил я мать. – Я член научной группы, и у меня есть разрешение полиции на работу с детьми.

Она улыбнулась.

– Думаю, нет. Я полагала, что я буду играть, но пожалуйста. Если он вас не испугается.

Я не представлял, как могут реагировать маленькие дети на крупного взрослого мужчину. Я никогда не брал их на руки, кроме, возможно, моего брата Тревора. Я смутно помнил, как мать дала мне его подержать. Кажется, я постарался вернуть его как можно скорее.

Я понимал, что важно не уронить и не напугать ребенка. Обе проблемы я решил за счет того, что лег на спину и в таком виде принял ребенка из рук матери. Я придержал его, и он пополз по мне. Реакции физического отторжения у меня не возникло. Это было очень забавно, а ребенок довольно смеялся. Остальные женщины фотографировали нас. Так продолжалось минуты две, затем я огляделся в поисках Б3. Я помахал ей рукой, и она выключила видеокамеру.

– Возьмите пробу, пожалуйста.

Я чувствовал, что окситоцин повысился у меня, но важны были показатели ребенка.

– Нет, – сказала Б3. – Это нарушение протокола.

– Ошибка, – ответил я. – Протокол изменен таким образом, чтобы не исключать случайные данные, раз уж это исследовательский проект. В противном случае протокол не получит одобрения медицинского учреждения.

Дружелюбная женщина улыбалась и кивала.

Б3 взяла пробу слюны у ребенка. Его мать разрешила нам еще минуту поиграть.

Заказанную мной коляску доставили в мое отсутствие. Рози ее распаковала и теперь настаивала, чтобы мы ее вернули.

– Дон, ты же знаешь, я не блондинка какая-нибудь, которая убивается, чтобы у ребенка все было в оборочках и рюшечках, но это что-то военно-промышленное… Это танк какой-то. «Хаммер» среди детских колясок.

– Это самая безопасная коляска в мире.

Я не преувеличивал. Базовая модель была самой безопасной из того, что имелось в продаже, и я заказал еще ряд дополнительных опций. Я был уверен, что Бад останется невредим, если коляска перевернется, столкнется с автомобилем, движущимся на низкой скорости, особенно если он или она будет носить шлем, приобретенный мною в качестве сопутствующего аксессуара. Единственные недостатки коляски, на мой взгляд, заключались в увеличенных размерах и затрудненном доступе к ребенку. Не считая, конечно, цены.

– Ее внешний вид важнее безопасности? – поинтересовался я.

Рози проигнорировала мой вопрос.

– Дон, я ценю твои усилия. Очень ценю. Но просто это не твое. Ты не специалист в том, что касается маленьких детей. Твое – это детские коляски, особенно большие металлические коляски, снабженные резиновыми бамперами.

– Не знаю. Я обладаю одинаково ограниченным опытом в обеих сферах.

Мои шансы на то, чтобы приобрести новый опыт, участвуя в проекте «Матери-лесбиянки», выглядели все более сомнительно. Предложенное мною изменение в протоколе исследований, предполагавшее, что каждый ребенок должен пройти через процедуру «ползание по Дону», должно было быть одобрено матерями. Первый успех стал последним, так как остальные отказались. Я дал Б2 и Б3 свой номер на случай, если кто-нибудь передумает.

– Не ждите звонка, – сказала Б2.

Но Б3 прислала СМС с текстом: «Окситоцин зашкалил после взаимодействия с вами. Самый высокий результат в игровом взаимодействии. А вы даже не опекун!»

Имелось в виду, что мой пол повлиял на результат, но единичный пример был важен только как стимул для продолжения поисков.

Б1 отправила Дэвиду Боренштейну письмо по электронной почте, не поставив меня в копию.

– Просто просмотри, – сказал наш декан, показав на экран компьютера.

Я не умею просто просматривать текст. Это означает, что ты пропускаешь какие-то слова. А что, если я пропущу частицу «не»? Письмо было длинным, но я отметил присутствие в нем таких слов, как «непрофессиональный», «вредный» и «бесчувственный».

– По сути, она хочет, чтобы я отстранил тебя от участия в проекте. Они не будут учитывать единичный результат, полученный в нарушение протокола. По их мнению, он был не случайным, а стал результатом преднамеренного вмешательства, и так далее и тому подобное.

– Она сообщила, в чем заключался результат?

– Она дала понять, что они его не проверяли. Как же, как же. Если бы уровень окситоцина оказался низким, она бы из шкуры вон вылезла, чтобы зафиксировать это.

– Это ненаучно.

– Согласен. Ну что, правильно я сделал, что подключил тебя к этому проекту?

– Возможно, человек, придающий большое значение соблюдению социальных норм, мог ради них поступиться научными целями.

Боренштейн расхохотался.

– Должен сообщить, профессор Тиллман, что считаю вас отличным ученым, но иногда задаюсь вопросом: как Рози с тобой справляется?

Рози справлялась со мной не очень хорошо.

Одна из любопытных особенностей животных, в том числе человека, состоит в том, что примерно треть жизни мы спим. Практического способа избавиться от этой неэффективной привычки не существует. Когда мне было лет двадцать, я провел серию опытов с целью установить свою минимальную потребность во сне и пришел к выводу, что она составляет семь часов и восемнадцать минут при условии, что никакой свет в спальню не проникает. С тех пор я не употребляю амфетамины.

С возрастом сон становится более чутким: эволюционная теория объясняет это тем, что в древности молодые охотники и воины нуждались в крепком сне, а старшие члены племени выполняли в это время сторожевые функции, поэтому должны были просыпаться от малейшего звука.

Если пользоваться терминами эволюционной теории сна, Рози уже приступила к выполнению сторожевых функций. Она часто просыпалась, при этом усугубляла проблему тем, что отправлялась в туалет, а потом на кухню, где готовила себе горячий шоколад. В результате, естественно, образовывался замкнутый круг. До беременности Рози иногда ложилась рано – из-за усталости или в состоянии опьянения, а иногда занималась до часа ночи и приходила в спальню оживленная и даже с желанием поговорить. В час ночи! В некоторых случаях ее интересовал секс, и тогда я менял свое расписание, отводя дополнительное время для сна на следующий день.

Я привык к тому, что меня будят, и, как правило, после этого мне удавалось заснуть в течение нескольких минут. Но накопительный эффект давал себя знать, и я был вынужден сдвинуть стандартное время отхода ко сну на тринадцать минут.

Беременность осложнила ситуацию. Как и было предсказано в Книге, увеличивающийся в размерах ребенок и его система жизнеобеспечения ослабили возможности мочевого пузыря Рози. Кроме того, Рози начала храпеть, не громко, но достаточно, чтобы нарушить мой сон. Время отхода ко сну вновь пришлось изменить.

Мы приступили к обсуждению проблемы в 3.14.

– Тебе не стоило пить горячий шоколад. Он заставляет тебя идти в туалет. А после ты опять идешь за горячим шоколадом…

– Горячий шоколад помогает мне уснуть.

– Нелепость. Шоколад содержит кофеин. Кофеин – это стимулирующее средство со сроком действия четыре часа. Не рекомендуется пить кофе и есть шоколад после трех часов ночи. Я никогда…

– Ты – никогда. Я знаю. Что ты никогда. А я пью и ем. Это мое тело, если ты забыл.

– Кофеин допустим только в ограниченных количествах.

– Мне разрешено две чашки кофе в день. Я кофе не пью, значит, вместо него можно горячий шоколад.

– Ты выясняла содержание кофеина в шоколаде?

– Нет. И не собираюсь. Хочешь, я решу твою проблему? Заодно и свою.

Рози стащила с постели одеяло и покинула спальню.

Теперь уже мой организм взбунтовался и отказался спать. Я воспользовался этим, чтобы обдумать уход Рози. Она покинула спальню навсегда или на одну ночь? Если рассуждать рационально, это было правильное решение проблемы, которая, по крайней мере отчасти, носила временный характер. Когда беременность закончится, Рози снова сможет спать нормально. А пока нужно купить еще одну кровать.

Тут я понял, что Рози негде спать: другой кровати в доме не было. Если только она не спит вместе с Джином.

Я вылез из кровати и на цыпочках пошел к комнате Джина. Дверь в кабинет Рози была открыта. Она спала там, свернувшись в кресле и укрывшись одеялом. Рози не шевелилась. Я вернулся в спальню, стащил матрас с кровати и перенес его в кабинет, который был намного просторнее нашей спальни. Рози проснулась.

– Дон? Ты что делаешь?

– Устраиваю временную кровать.

– Ох. А я подумала…

Она не договорила, сползла с кресла и улеглась на матрасе. Я укрыл ее одеялом и вернулся в спальню, где мне удалось заснуть на обитом материей основании кровати. Мне было вполне удобно, а мой учитель карате несомненно признал бы происходящее полезной практикой. Изначально наша кровать представляла собой компромисс между тягой Рози к мягкой постели и оптимальной жесткостью, рекомендованной в научных исследованиях. Мне удалось все устроить так, чтобы комфортно было нам обоим.

Рози явно не возражала против нового порядка вещей, поскольку продолжала спать в кабинете и в следующие дни, а я вернулся к прежнему расписанию отхода ко сну.