Грэм Мастертон – Проклятый (страница 54)

— Надеюсь, что ты не смеешься надо мной?

— Совершенно нет. В последнее время я пережил слишком многое неправдоподобное, чтобы смеяться над ведьмами. А сами вы так о себе говорите?

— Нет. Используй старое название: предсказательницы.

— А какие чары ты можешь делать?

— Хочешь, чтобы я тебе показала?

— Я буду просто восхищен.

Я въехал задом в Аллею Квакеров и запарковался перед домом. Энн вышла из машины, стала рядом и молча уставилась на дом. Когда я пошел к передней двери, она не двинулась с места.

— Что-то не в порядке? — удивленно спросил.

— Здесь действует очень сильное и очень злое влияние.

Я застыл на половине садовой тропы, позванивая ключами в руке. Я поднял взгляд на слепые, прикрытые оконницами окна спальни. Я посмотрел на мертвые пальцы плюща, которые так упорно стучали по стенам, и на хмурый, истекающий влажностью сад. Всю поверхность фигурного пруда покрывал зеленый налет, неестественно светлый в свинцовом свете послеполудня.

— Моя жена возвращается ко мне каждую ночь, — тихо выдавил я. — Наверно, это ее ты чувствуешь.

Энн подошла к дому с явным страхом. Незакрепленная оконница на втором этаже неожиданно застучала, и перепуганная девушка схватила меня за руку. Я открыл переднюю дверь, и мы вошли внутрь, все еще держась за руки. Энн слегка приподняла голову, как будто чувствовала в темноте присутствие злых и злобных сил.

Я включил свет.

— Никогда бы не подумал, что ведьма может так бояться.

— Совсем наоборот, — ответила она. — Ведьма просто значительно более сильно восприимчива к сверхъестественным явлениям и может почувствовать опасность намного быстрее и точнее, чем обычный человек.

— Что ты здесь чувствуешь? Что-то злое?

Энн задрожала.

— Это как холодное дуновение с самого дна ада! — заявила она. — Поскольку тут жила твоя жена, то этот дом стал вратами, через которые умершие возвращаются в мир живых. Чувствуешь, как здесь холодно? Особенно в этом месте, у дверей библиотеки. Могу я туда войти?

— Пожалуйста.

Энн легко приоткрыла дверь и вошла в библиотеку. Тут же по комнате провеял порыв ледяного ветра. Бумаги на моем столе зашелестели, и пара листков упала на пол. Энн остановилась как раз посреди комнаты и огляделась вокруг. Я видел пар, вырывающийся из ее рта, как будто она стояла на пятиградусном морозе. Я чувствовал также и запах: кислый, холодный, воняющий гнилью, как будто что-то испортилось в холодильнике. Видимо, я подсознательно чувствовал это вчера, потому я заглядывал в холодильник. Но этот смрад был совершенно другим, холодным и тошнотворным, как будто смрад замерзшего кала. Мой желудок подъехал к моему горлу.

— Он знает, что ты здесь, и что с тобой я, — шепнула Энн. — Чувствовал ли ты до этого это так сильно? Он знает, что я здесь, и он начинает от этого беспокоиться.

— Что ты теперь сделаешь? — спросил я ее.

— Пока ничего. Я ничего не могу сделать. Нет никакого смысла запирать эти ворота, Бестелесный тут же найдет другие. Так или иначе, вокруг наверняка целая куча таких врат. Каждый раз, как только кто-то умирает, его дом тут же становится местом, доступным для духов, и не только для духа-хозяина, но и для всех духов, высосанных Бестелесным. Слышал ли ты здесь какие-то шепоты, голоса, что бы то ни было?

Я кивнул головой. Слушая Энн, я на самом деле начинал бояться. Мне казалось, что я могу выдержать с духом Джейн, может, даже с духом нашего еще не родившегося сына. Но если мой дом стал вратами, ведущими в страну мертвых, через которые духи могли шляться туда и сюда, как им понравится, то уже как раз настало время для меня убраться отсюда подальше. Я жил значит тут как над открытой групповой могилой, откуда меня призывали к себе невидимые мертвецы.

— Я должен что-нибудь выпить, — прохрипел я неуверенно. — Подожди секунду, я оставил в машине бутылку «Шивас Регал».

Я вышел, не закрывая передних дверей, и прошел садовой тропинкой к машине. Я вынул бутылку виски, запер машину, отвернулся и отправился назад.

Неожиданно я остановился и чуть было не уронил бутылку на землю. За лавровой изгородью стояла Джейн. Она улыбалась мне, такая же реальная, такая же материальная, как и вчера ночью. Только она стояла точно в том же месте, что и на той, удивительно изменившейся фотографии: на поверхности садового пруда. А в окне библиотеки за ее спиной я видел перепуганное лицо Энн, тоже совсем как на той же фотографии.

Я неестественно сделал шаг вперед, потом второй и третий. Джейн повернулась на месте, совершенно не двигая ногами. Она умильно улыбалась мне, пытаясь возбудить. Мое же лицо превратилось в неподвижную маску, мертвую и без выражения. Когда я миновал лавровую изгородь, я увидел, что босые ноги Джейн касаются заросшей поверхности пруда, не пробивая зеленого зеркала воды.

— Джон, — заговорила она. — Помни, что ты можешь меня вернуть живой. Не забывай, Джон. Можешь меня вернуть. И Констанс, и нашего сына. Можешь нам всем вернуть жизнь, Джон, если меня освободишь.

Медленно, с улыбкой, Джейн начала погружаться в воду, не нарушая целостности поверхности пруда. Сначала исчезли ее ноги, потом великолепные пышные бедра, потом все тело, и наконец лицо. Зеленая вода закрыла ее широко раскрытые глаза, но Джейн даже не моргнула. Через пару секунд она исчезла совсем. А что самое худшее, так это то, что пруд имел лишь два фута глубины.

Я стоял на его берегу и глазел в воду. Потом я поднял сухой прутик и осторожно отодвинул зеленый налет. В нем ничего не было, только гниющие водоросли и белое разлагающееся тело какой-то подохшей рыбы.

Когда я отвернулся, Энн стояла у передних дверей, еще более бледная, чем раньше.

— Я видела ее, — прошептала она и неожиданно истерически хихикнула. — Я на самом деле видела ее.

— Она становится все сильнее, — ответил я. — Вначале она являлась только как мерцающий призрак и только ночью. Потом начала выглядеть более материально, более реально, если предпочитаешь. Теперь же она также часто появляется и белым днем.

— Видимо, Бестелесный пытается выбраться из ящика, — решила Энн. — Говорила ли Джейн что-то тебе? Мне казалось, что я слышу голос, но я не могла различить слова.

— Она сказала, что если… сказала, что я должен быть осторожен.

— Ничего больше?

Я чувствовал свою вину перед Энн, утаив то, что Миктантекутли обещал мне вернуть жену, сына и даже тещу, я просто хотел сначала все это продумать. Конечно же, я не собирался удерживать Эдварда, Форреста и Джилли, если бы они решили отвезти живой скелет в дом старого Эвелита. Во всяком случае, мне сделали необычное предложение, так что плохого в том, что я хочу подумать. Я вспомнил те дни, когда мы вместе с Джейн объездили вдоль и поперек все северное побережье в поисках антиков для нашей лавки, вспоминания об утерянном счастье наполнили меня почти невыносимой горечью потери.

— Идем выпьем, — предложил я и повел Энн назад, в салон.

Я разжег камин, включил телевизор и налил две внушительные порции виски. Потом я снял ботинки и грел ноги у трещавшего огня. Энн сидела рядом со мной на полу. Свет огня отражался в ее глазах и бросал мигающие отблески на ее длинные блестящие волосы.

— Впервые мы почувствовали вокруг себя какую-то вибрацию, когда погибла твоя жена, — заговорила она. — Мы собрались в доме Мерси Льюис, она самая старшая из нас. Это Энид почуяла, что что-то висит в воздухе. Она сказала, что умерла какая-то девушка из Грейнитхед, и что она получила известие, что душа умершей вернулась в Грейнитхед и была схвачена Бестелесным. Бестелесный не захватывает все души подряд, только те, которые могут ему доставить больше человеческих сердец, больше крови и больше лет еще не законченной жизни. Поскольку он захватил душу твоей жены, то мы тут же нашли твое имя.

— С помощью чар? — спросил я.

Энн усмехнулась.

— Боюсь, что нет. Мы просмотрели некрологи в «Вестях Грейнитхед» и нашли твое имя там. Джейн Трентон. Мы сразу начали за тобой следить, вернее следила главным образом я, так как живу неподалеку. Я была даже на похоронах твоей жены.

— Наверно, там я и увидел тебя впервые, — подтвердил я. — Вот почему мне так казалось, что я откуда-то тебя знаю.

— Во всяком случае, — продолжила Энн, — чем больше мы следили, тем более нам было ясно, что мы немногим сможем помочь. Вся наша мощь происходит от Бестелесного, из того же самого источника, который мы должны будем уничтожить. Потому будет лучше, если ты и твои друзья вытащите после поисков «Дэвида Дарка» и Миктантекутли, а тогда мы, ведьмы, усыпим его бдительность ритуальными молитвами и жертвами, а Дуглас Эвелит и Квамус наконец его уничтожат. Совершенно возможно и то, и мы к этому готовы, что когда Бестелесный будет извлечен из бездны моря, то мы все попадем полностью под его власть. Но Дуглас Эвелит и Квамус убеждены, что они могут справиться с этой возможностью. Они считают также, что Бестелесного нельзя уничтожить без помощи ведьм, которые ему служат и возлагают жертвы.

— А что имеет общего с этим Квамус? — спросил я. — Я думал, что он просто слуга и камердинер.

— И это тоже. Камус ведет дом мистера Эвелита. Но он также является и последним великим шаманом из племени Наррагансетов. Еще с раннего детства он обучался искусству индейской магии. Я своими глазами видела, как он одним взглядом выжигает дыру в листке бумаги или переворачивает на землю десяток кресел одновременно.