Грэм Лион – Advent Calendar 2013 (страница 12)

Данте с мощным ударом приземлился на край серебряного диска и сразу перешёл на бег. Скользящие по гладкому полу защитники колдуна направились в его сторону. Они были похожи на мутировавших медведей, с оленьими рогами и когтистыми толстыми лапами. Некоторые были вооружены мечами с искрящимся пламенем вместо клинков, другие несли шипастые хлысты, живущие собственной жизнью.

Данте вскинул им навстречу пистолет «Инферно» и дал волю его ярости. Луч энергии вскрыл ближайшее существо в фонтане внутренностей и плоти. Следующие выстрелы превращали защитников в желе или, тех, кому повезло меньше, в визжащие факелы из горящего меха, слепо мечущиеся по сторонам.

Командор не останавливался, пока не прорвался сквозь кольцо защитников и погрузил силовое оружие в череп быкоподобного чудовища, которое мычало и плевалось, пока Данте мчался к создателю этого безумия. Кровь мертвых ужасов превращалась в пар, исходящий от топора «Морталис» на холодном воздухе.

Данте увидел колдуна.

Когда-то он был человеком, но сейчас представлял собой сросшиеся мясо и кости, скрытые в робах и лентах. Колдун состоял из частей, которые когда-то могли быть головой или туловищем, просвечивающих сквозь дымку магических символов. Он начал говорить, но Данте выстрелил в него.

— Мне нет дела до твоего имени и твоих слов, — сказал Магистр, в то время как выстрел из пистолета «Инферно» был отклонен в сторону, — важно только то, что сегодня ты умрешь. Отправляйся к своим мерзким богам зная это, предатель.

— Данте, — пропел колдун, достав из роб две все еще человеческих руки. На одной из них была одета ярко светящаяся перчатка с камнем, источающим зловещий свет чистого Хаоса, — гордый ангел. Это ты умрешь сегодня. Вся твоя жизнь вела к этому моменту, боевой король.

На месте глаз у колдуна была ровная плоть, отмеченная знаками культа Тзинча и Восьми, но он видел с помощью других методов и оскалился на фигуру в золотом.

— Никто не может убежать от времени, ни ты, ни твой примарх, ни твой труп-Бог Император, — он показал на планету внизу, — Скилос скрыт под покровом хрономагии и каждая секунда равна бесконечности. Они проживут там целую жизнь и умрут в отчаянии и одиночестве. Ты не выживешь, чтобы увидеть их истлевшие кости.

— Делай что хочешь — огрызнулся Данте и с яростью атаковал, подняв топор.

Хрономант скрыл свое тело за подобием щита замедляющего движение времени, но топор Данте был выкован в технокузницах еще до Эпохи ереси, и он преодолел барьер. Лезвие по касательной прошло по груди колдуна, и из разреза полилась черная кровь.

— Время, — взвыл он, — …против тебя!

Сеть секунд, ставших оружием, минут и часов, превратившихся в мечи и кинжалы, обрушилась на Данте. Настоящее разлеталось на куски перед его взором, восставали давно ушедшие воспоминания. Нереальные энергии проходили сквозь него, проникая в броню и плоть, как ветер в песчаных дюнах, в которых он провел детство…

…и в этом воспоминании он оказался там. Не вспомнил, а вернулся назад. Мальчику Данте было всего несколько лет. Отец или брат лежит перед ним в предсмертной муке, он отравлен ядом панцирной змеи. В его последних словах правда, неоспоримая и неостановимая…

— Все когда-то заканчивается, Данте. Я умираю, и ты когда-то умрешь. Не бойся этого.

Он отдернулся, когда цепи будущего-прошлого и никогда не происходившего обвили его золотую броню, затягивая его в пропасть вневременья, где его жизнь стала осколками разбитого зеркала. Вокруг него вырастали стены из черного металла…

…и он сражался, чтобы выжить в бесконечных коридорах гигантской развалины, безымянного космического скитальца, который стал черной дырой, пожирающей каждого брата, которого орден отправлял против него. Десантник за десантником погибали в этом железном аду, Кровавые Ангелы были потеряны почти полностью. Смерть повелителя Сангалло на его глазах и последнее, проклятое отступление во время бедствия в системе Секорис. Он вспомнил, как Кадей подошел к нему, одному из пятидесяти выживших…

— Смерть приходит в свое время, брат-капитан Данте. Однажды она придет и за нами.

— Нет! — прокричал он, потому что этого не происходило. Он был в этом уверен. Кадей никогда не говорил этих слов, отважный Кадей, который занял место Сангалло и спас Кровавых Ангелов от уничтожения. Его учитель и его друг…

…и это он умирает, столетия спустя, на камнях Великого Придела. На последнем издыхании он зовет Данте. Теперь ты магистр, сказал старый воин, и передал Данте топор «Морталис». Оружие вечно, как и Кровавые Ангелы. Мы должны, не смотря ни на что, стремиться избавиться от проклятия «ярости» и «жажды»…

— Но ты умрешь с этим оружием, Данте. Когда момент настанет, не сопротивляйся, прими смерть.

— Нет! — не такими были последние слова его наставника, и Данте отверг воспоминание всеми силами. Это были происки отвратительного колдовства — хрономантия настраивала его прошлое против него, высасывая волю, вместе с годами его плоти.

В отчаянии колдун разорвал барьеры между прошлым и настоящим, позволив частям жизни Данте сталкиваться и объединяться. Вся жизнь пронеслась перед его глазами стремительным напором. Он вспомнил каждую великую победу и радость, почувствовал на себе груз каждой смерти, которую он видел. Для такого почтенного воина как Данте, таких моментов было неисчислимое множество.

Вся реальность состояла из топора в его бронированных перчатках. Оружие перед его глазами, имя, выгравированное на рукояти десять его жизней назад.

«Морталис».

Смертный. Тот, кто может умереть.

— Но не сегодня. Он скорее ощутил действие, чем совершил его осознанно. Данте позволил оружию вести его атаку, разрушая временные цепи и неотвратимо двигаясь к плоти хрономанта.

Тяжелый удар отрубил руку в перчатке, и от крика колдуна сфера начала покрываться трещинами.

— Я забрал твою жизнь, — прокричал враг, падая в лужу собственной маслянистой крови, — я украл твои годы! Десятилетие, с каждым ударом сердца, ты должен был умереть, умереть, умереть…

С холодной улыбкой Данте снял посмертную маску, впервые показав свое лицо вне крепости-монастыря на Ваале.

— Десятилетие? Это всего лишь мгновение для того, кто жил больше тысячи лет, глупец. Ты хочешь использовать против меня мои годы? — голос Магистра упал до шепота. — Ты думаешь, что можешь извращать прошлое, чтобы я сдался под тяжестью времени? Сожаление, потеря и печальные воспоминания?

Он поднял топор для смертельного удара.

— Я несу эту ношу с каждым вздохом, твоя магия всего лишь свеча, в сравнении с их светом.

Удар топора «Морталис» снял покров со Скилоса.

Пока Командор счищал кровь со своего оружия, к нему подошел один из сангвинарных гвардейцев, принимающий сообщение по воксу.

— Повелитель, остатки вражеского флота уходят. Преследовать их или высадиться на планету?

— Преследуйте и уничтожьте всё отмеченное Хаосом, — ответил Данте, — у нас есть на это время.

Энди Смайли

Габриэль Сет: Расчленитель

Дэвиду Стевенсу.

Спасибо, что держишь меня в форме.

Габриэль Сет в одиночестве сидел во мраке штурмового корабля. Тяжёлый чёрный саван скрывал его доспехи, широкий капюшон закрывал лицо и горящий в глазах невыразимый гнев. Склонив голову и согнувшись, Сет молчал, чувствуя лишь вибрации, проходящие через отсек входящего в атмосферу Ваала корабля.

— Спуск закончен. Направляемся к доку. Прибытие через три минуты, — донёсся до него голос пилота-сервитора. Но в докладе не было нужды, ведь Сет уже бывал на Ваале и тысячи раз стоял под его опалёнными войной небесами. Он мог определить местоположение по малейшему изменению курса корабля и знал с точностью до мгновения сколько времени осталось до посадки: на две секунды меньше, чем по оценкам сервитора. По той же причине он отключил внешние пикт-каналы и тактический гололит. Ему не нужно было смотреть на ржаво-красные пустыни и токсичные низины этого мира. Сет хорошо знал, в каком аду рождаются ангелы.

— Одна минута.

Сет выпрямился и расправил плечи, тряхнул головой, сжимая и разжимая пальцы. Поднявшись, как только корабль сел, он нажал на активатор люка. Сет стоял, слушая, как всё громче бьётся кровь в венах, пока рёв двигателей сменялся тихим воем.

— Имум-атерро, — когда опустилась штурмовая рампа, Сет прорычал команду-ликвидатор и начал спускаться.

Позади пилот-сервитор содрогался, изрыгая нечитаемый машинный код, когда выгорали его нервные соединения и испарялись базы данных. Кроме Кровавых Ангелов лишь великие магистры разрозненных сынов Сангивния знали, где сейчас стоит Сет, и так и должно было остаться.

Мало кому было известно и о покрытой пеплом дороге, по которой шёл магистр, и о сводчатом реклюзиаме в конце. Он шёл в земле тайн, под зданиями, созданными из-за стыда и страшной ненависти. Над ним возвышались до небес на опалённых огнём постаментах древние статуи благородных героев Ваала. Каждый из них держал два оружия, направив одно к небу, а другое в землю. То были бессмертные стражи, защищающие от внешних и внутренних врагов.

Сет шагнул вперёд и остановился, заметив на ближайшей статуе движение. Среди заклёпок наплечника притаился хор эрелимов. Пять капелланов Кровавых Ангелов скрывались в тенях, следя за шедшим к реклюзиаму магистром. Лишённые всех украшений и символов кроме выгравированного на плечах герба ордена воины были тёмными отражениями сангвинарных стражей, что стояли в свете вместе с Данте. Даже их шлемы-черепа были тёмными как беспросветная ночь, а прыжковые ранцы окружал ореол чернейших перьев. Ничто, кроме мерцания багровых линз не выдавало их в полумраке.