Грэм Грин – Собрание сочинений в 6 томах. Том 5 (страница 67)
— Из Лоренсу-Маркиша, — сказала Синтия Кэслу.
— Это по твоей части, Дэвис.
— Захватывающе интересно, — объявил Дэвис. — «Ваш номер двести пятьдесят три от десятого сентября пришел весь перевранный». Это уже по твоей части, Синтия. А ну-ка, быстро зашифруй снова, да напиши на этот раз правильно. Так оно лучше будет. Знаете, Кэсл, когда я поступал сюда, я был романтиком. Думал, буду заниматься атомными секретами. Взяли-то ведь меня только потому, что я хороший математик, да и в физике соображаю неплохо.
— Атомные секреты — это Восьмой отдел.
— Я думал, что, по крайней мере, хоть научусь пользоваться всякими забавными штуками вроде невидимых чернил. Вы-то, я уверен, все знаете про невидимые чернила.
— В свое время знал — все, вплоть до использования птичьего помета. Обучили меня всему этому, а потом, в конце войны, послали с заданием. Дали такую красивую деревянную коробочку, в которой, как в школьных штативах на занятиях химией, были расставлены бутылочки. А потом дали еще электрический чайник… и набор пластмассовых спиц для вязания.
— Это еще для чего?
— Вскрывать письма.
— И вам пригодилось? Я хочу сказать, вы вскрыли хоть одно письмо?
— Нет, хотя один раз пытался. Меня учили вскрывать конверты не там, где они заклеены, а сбоку, и, запечатывая снова, пользоваться тем же клеем. Так вот, в том случае у меня не было нужного клея и, прочитав письмо, я вынужден был его сжечь. Все равно ничего важного в нем не было. Просто любовное послание — и только.
— А как насчет «люгера»? {95} У вас же наверняка был «люгер». Или авторучка со взрывателем?
— Нет. Мы никогда не подражали Джеймсу Бонду {96}. Мне не разрешалось носить оружие, а единственной машиной у меня была подержанная малолитражка «мини-моррис».
— Уж могли бы дать нам хотя бы один «люгер» на двоих. Как-никак мы живем во времена терроризма.
— Зато у нас с тобой есть радиотелефон, — сказал Кэсл, надеясь этим утешить Дэвиса. Он уловил горькие нотки, которые всегда появлялись в речи Дэвиса, когда ему бывало не по себе. Выпил лишнюю рюмку портвейна, или Синтия его расстроила.
— А вы когда-нибудь имели дело с микрофишками, Кэсл?
— Никогда.
— Даже такой бывалый вояка, как вы? А какая была самая серьезная секретная информация, которой вы располагали, Кэсл?
— Как-то раз я заранее знал дату высадки войск.
— В Нормандии?
— Нет, нет. Всего лишь…
— Разве мы туда высаживались? Я совсем забыл… а может быть, и не знал. Ну что ж, старина, думаю, надо нам стиснуть зубы и посмотреть, что поступило из этого чертова Заира. Можете вы объяснить мне, почему янки так интересуются нашими предсказаниями насчет добычи меди?
— Я полагаю, это влияет на их бюджет. И может повлиять на программы помощи. А вдруг правительство Заира надумает получать помощь откуда-то еще. Вот видите, мы и нашли, что требовалось — донесение номер триста девяносто семь: некто с весьма славянской фамилией обедал двадцать четвертого с президентом.
— Неужели мы даже это должны сообщать ЦРУ?
— Конечно.
— И вы полагаете, что в ответ они выдадут нам хоть один маленький секретик об управляемых ракетах?
Это явно был один из наихудших дней Дэвиса. Даже глаза у него пожелтели. Одному Богу известно, какой смесью он накачался накануне в своем холостяцком логове на Дэйвис-стрит. Дэвис сказал мрачно:
— Джеймс Бонд уже давно бы потрахал Синтию. На песчаном берегу, под жарким солнцем. Передайте-ка мне карточку на Филипа Дибба, хорошо?
— Какой у него номер?
— Пятьдесят девять-восемьсот-дробь три.
— А что там с ним?
— Да есть слушок, что он не по своей воле ушел с поста директора почты в Киншасе. Слишком много напечатал «левых» марок для своей коллекции. Уходит со сцены наш самый влиятельный в Заире агент. — Дэвис подпер голову руками и по-собачьи взвыл от горя.
— Я знаю, каково тебе, Дэвис, — сказал Кэсл. — Иной раз мне самому хочется уйти в отставку… или переменить работу.
— Слишком для этого поздно.
— Не знаю. Сара говорит, я мог бы засесть за книгу.
— Но есть же Акт о хранении государственных тайн.
— Книгу не про нас. Про апартеид.
— Едва ли это можно назвать самой популярной темой.
Дэвис перестал что-то писать в карточке Дибба.
— Шутки в сторону, старик, — сказал он, — пожалуйста, и не думайте об этом. Я без вас тут не смогу. Просто взорвусь, если не будет рядом человека, с которым можно над чем-то посмеяться. Ведь при всех остальных я даже улыбнуться боюсь. Даже когда я с Синтией. Я люблю ее, но она такая чертовски лояльная, что вполне может донести, сказать, что я неблагонадежный. Полковнику Дэйнтри. Недаром Джеймс Бонд убил девушку, с которой спал. Вся разница лишь в том, что я-то с Синтией даже и не переспал.
— Я же несерьезно, — сказал Кэсл. — Ну как могу я уйти? Куда я отсюда пойду? Только в отставку. Мне шестьдесят два года, Дэвис. Я уже перешагнул пенсионный рубеж. Иной раз думаю, про меня просто забыли или, может, потеряли мое досье?
— Вот тут нас просят разработать некоего Агбо, сотрудника «Радио Заир». Пятьдесят девять-восемьсот предлагает его в качестве помощника агента.
— Чего ради?
— У него есть контакт на «Радио Гана».
— Что-то он не представляется очень ценным. И потом, Гана — не наша территория. Передай это в сектор Шесть-В, посмотрим, может, они сумеют его использовать.
— Не торопитесь, Кэсл, зачем же нам отдавать сокровище. Откуда мы знаем, что нам отколется от агента Агбо? Из «Радио Гана» мы ведь можем проникнуть на «Радио Гвинея». Да мы этим и Пеньковского переплюнули бы. Вот это была бы победа! ЦРУ никогда еще не проникало так глубоко в Черную Африку.
Это явно был один из наихудших дней Дэвиса.
— Быть может, здесь, в Шестом-A, мы видим только все самое нудное, — заметил Кэсл.
В комнату снова вошла Синтия с конвертом для Дэвиса.
— Распишитесь тут и подтвердите получение.
— А что в нем?
— Откуда же мне знать? Что-то от администрации. — Она взяла единственную бумажку, лежавшую в корзине «Для исходящих». — И это всё?
— Мы не слишком завалены сейчас работой, Синтия. Пойдете с нами пообедать — вы свободны?
— Нет, мне надо сегодня кое-что припасти на ужин. — И она решительно закрыла за собой дверь.
— Ну что ж, значит, в другой раз. Всегда в другой раз. — Дэвис вскрыл конверт. И сказал: — Что они еще намерены придумать?
— А в чем дело? — осведомился Кэсл.
— Вы такого не получали?
— A-а, медицинское обследование? Конечно. Уж и не помню, сколько раз меня проверяли за время службы. Это как-то связано со страховкой… или с пенсией. Прежде чем меня послали в Южную Африку, доктор Персивал — возможно, ты еще не встречался с доктором Персивалом — всячески пытался установить у меня диабет. Направили меня к специалисту, а тот нашел, что у меня не излишек сахара, а наоборот, слишком его мало… Бедняга Персивал. Думаю, связавшись с нами, он наверняка немного поотстал по части общей медицины. В этом учреждении соображения безопасности куда важнее правильного диагноза.
— Это дерьмо и
— А тебе хотелось бы?
— Я всегда мечтал когда-нибудь работать в Лоренсу-Маркише. Нашего человека там пора ведь уже менять. Там должен быть хороший портвейн, а? Революционеры — они наверняка тоже пьют портвейн. Вот если бы еще со мной поехала Синтия…
— А я считал, что тебе больше по душе холостяцкая жизнь.
— Я имел в виду не женитьбу. Джеймс Бонд ведь так и не женился. И потом, мне нравится португальская кухня.
— Сейчас кухня там, наверно, африканская. Ты знаешь что-нибудь о тех местах, кроме того, что сообщает нам в своих телеграммах Шестьдесят девять-триста?
— Я собрал целую картотеку ночных заведений и ресторанов до того, как у них произошла эта чертова революция. Сейчас они, возможно, все закрыты. А что до остального, то не думаю, чтобы Шестьдесят девять-триста знал половину того, что знаю о тех местах я. У него нет картотеки, да и вообще он такой чертовски серьезный — наверно, и в постели работает. Подумайте, сколько мы вдвоем могли бы списать на счет служебных трат.
— Вы вдвоем?