Грэм Джойс – Зубная Фея (страница 47)
— Она для этого слишком толстая, вот и приходится лупить. — Терри снова с размаху ударил по трубе.
— Терри, у меня была полиция. Спрашивали про бомбы.
Терри опустил молоток и уставился на Сэма.
— Они приезжали вчера.
Терри перевел взгляд на молоток в своей руке, а затем на бомбу и, помедлив, нанес очередной удар.
— Пожалуй, нам стоит сделать паузу со взрывами, — сказал он.
— Я тоже так думаю.
— Ладно. Рванем эту и закруглимся.
— Лучше закруглиться прямо сейчас.
Терри с грустью посмотрел на свою последнюю модель. Он еще не придумал для нее название. Бросать начатое дело не годилось. Он взялся левой рукой за корпус бомбы и выдал целую серию резких коротких ударов. Сэм обратил внимание на то, как слегка сжимаются перед каждым ударом пальцы его левой руки — точно так же они недавно сжимались на груди Алисы.
— Я иду к Клайву, — сказал Сэм. — Ты со мной?
— Сначала закончу с бомбой. В двенадцать я встречаюсь у пруда с Алисой. Подходите туда же с Клайвом.
Сэм пожал плечами и вышел из гаража. Когда он проходил мимо окна кухни, Чарли, все еще в майке, отдал ему шутливый салют. Из гаража доносился частый металлический стук.
Сэм успел отойти от дома Терри шагов на сто, когда позади грянул взрыв.
Несколько часов спустя Сэм, Алиса и Клайв сидели на берегу пруда. Все факты были изложены, добавить к этому было нечего, и троица угрюмо молчала, глядя на воду. От центра пруда расходились слабые, едва заметные концентрические волны, тихо плескавшие в глинистые берега. Отчего они возникали, было непонятно, поскольку ни камней, ни чего-либо еще в воду не бросали; однако круги расходились, порождаемые неведомым движением глубоко на дне, в самом сердце пруда.
Так они просидели с трех часов дня до заката, когда над берегами начали сгущаться сумерки. Под продолжающийся тихий плеск волн тьма поднялась из глубины пруда и наползла на сушу, постепенно гася ее живые краски, подгоняя их под цвет воды, пока эти две стихии не достигли временной цветовой гармонии, став одинаково темно-серыми.
— Ночь наступает, — сказал кто-то из троих; кто именно, не имело значения. Но эти слова, казалось, получили отклик в концентрических кругах, продолжавших движение от центра пруда уже к каким-то иным, неведомым и пугающим берегам.
Глава 33. Огуречные кругляшки
Линда отбыла в Лондон через неделю после того, как Терри выписали из больницы. Трагедия Терри, лишившегося кисти руки, затмила все остальное, в том числе и драму расставания, которая при иных обстоятельствах наверняка получилась бы душераздирающей. Разумеется, и сейчас не обошлось без слез, причитаний, дурных предчувствий и возникших в последнюю минуту сомнений. Однако по сравнению с подростками, подрывающимися на самодельных бомбах, отъезд из родительского дома стремящейся сделать карьеру молодой женщиной уже не представлялся чем-то катастрофическим. Как-никак, ей исполнилось восемнадцать. Как-никак, она была совершеннолетней и могла распоряжаться собой. Как-никак, ее ждал Лондон.
Страсти по поводу злополучного взрыва еще не улеглись, когда друзья пришли прощаться с Линдой. Чарли надраил до блеска свой автомобиль, готовясь везти дочь на станцию. Дереку, лишенному даже этой привилегии, пришлось устраивать прощальную сцену накануне вечером на лужайке. Теперь он с кислым видом держался в стороне, напоминая актера-статиста, отбывающего свой скромный номер в спектакле чужого театра. Клайв, Сэм и Алиса явились по просьбе Линды. Они торчали у ворот, — отпуская вялые шуточки и стараясь не смотреть на забинтованную культю Терри. Конни и Нев, будучи на дружеской ноге с родителями Линды, также участвовали в проводах.
Когда выяснилась вся правда о несчастном случае и сопутствующих этому обстоятельствах — производстве бомб и «террористической деятельности» подростков, — реакция их семей была различной. Эрик Роджерс попытался вправить Клайву мозги хорошим ударом в челюсть, после которого тот пролетел через комнату и врезался головой в стену. Это был второй случай, когда Эрик в своем педагогическом рвении дошел до серьезного рукоприкладства. Нев был, напротив, до странности тих — он лишь смотрел на Сэма, будто на какую-то мерзопакостную букашку, явившуюся на свет в результате досадной ошибки природы. Конни же донимала сына бесконечными и безрезультатными допросами, периодически срываясь в истерику.
В то время как шокированные родители Сэма и Клайва так или иначе увязывали преступные наклонности своих отпрысков с «дурным влиянием компании», Чарли и Дот не пытались перекладывать часть вины на друзей Терри. Однажды вечером, когда Терри еще лежал в больнице, Сэм выпил три бутылки сидра и объявился перед Чарли на пороге его дома, захлебываясь рыданиями и называя себя главным виновником случившегося. Чарли не смог ничего понять из этих бессвязных речей, провел Сэма на кухню, угостил его сигаретой и кое-как успокоил. После этого он отвел его домой и вполголоса посоветовал Неву «не слишком давить на парнишку», поскольку он и так очень сильно мучается.
— Мучается? — Нев покачал головой. — Чем больше он будет мучиться, тем лучше.
— Парень уже многое понимает, Нев. И многое чувствует.
— Ему не вредно бы почувствовать пару хороших затрещин.
— Нет, Нев, тут ты не прав.
По возвращении Терри из больницы Линда каждую ночь лила ручьями слезы. Ее дневные старания подбодрить Терри, притворяясь, будто все идет своим чередом без каких-то существенных перемен, обернулись для нее нервным срывом. Ко дню отъезда в Лондон ее глаза покраснели и распухли, что воспринималось членами семьи как еще одно дурное предзнаменование. Дот заставила Линду провести это утро в постели, накрыв веки кружками свежих огурцов. «Терри сделал то, что сделал. Теперь ему придется с этим смириться и жить дальше», — сказала она. Линду эти слова возмутили. Когда кто-нибудь, кого вы любите, наносит себе тяжкое увечье, нелепая возня с огуречными кругляшками может быть воспринята как кощунство. Однако Дот настояла на своем, и огурцы были пущены в ход.
Линда появилась из дома в элегантном розовом костюме и с короткой — по самой последней моде — прической. Она принялась по очереди обнимать и целовать провожающих. Только в момент расставания Сэм осознал, что все эти годы Линда постоянно была с ними, иногда выдвигаясь на передний план, иногда отступая в тень, но сама мысль о том, что она где-то рядом, уже служила утешением. И вот теперь он ее терял. Он взглянул на Дерека, не принимавшего участия в общей вымученно оживленной беседе, и искренне ему посочувствовал.
Линда поцеловала Клайва и Алису и, прежде чем сесть в отцовский автомобиль, отвела в сторону Терри и Сэма.
— Терри, — сказала она, приглушая голос, чтобы их не слышали остальные, — я прошу тебя позаботиться о Сэме. Вы все с придурью, вся ваша банда, но Сэм из вас самый чокнутый, и я боюсь за него больше, чем за других. Обещай, что будешь за ним приглядывать. Обещаешь?
Сэм слушал ее с изумлением. Он хотел возмутиться и сказать: «Ты слишком многого от него хочешь, взгляни, он же несчастный калека», но вовремя одумался и промолчал. Терри, так же смущенный неожиданной просьбой, утер нос забинтованным обрубком руки.
— Обещаешь? — не унималась Линда.
— Да, — сказал Терри, — конечно.
Линда поцеловала их обоих и перешла к Дереку, а затем в последний раз обняла Дот и села в машину. Все махали ей вслед, все кричали, все посылали воздушные поцелуи. Линда уехала.
Взрослые разошлись, за исключением Дерека, который все еще стоял, глядя на опустевшую дорогу.
— Она обязательно вернется, — ободряюще сказала ему Алиса.
— Это не значит, что ты ее больше не увидишь, — поддержал Терри.
Дерек взглянул на них с отчаянием и злостью.
— Что вы в этом понимаете? — сказал он. — Ни черта вы не понимаете. Вы еще дети. Для вас я всего лишь ее хахаль, попытавшийся урвать свой кусочек. А теперь Линда уехала, и все кончено. Я не могу соперничать с тем, что ждет ее в Лондоне. Я вне игры. Вышел в тираж.
Он сел в свой «остин», сильно хлопнув дверцей. Взревел мотор, взвизгнули шины, и Дерек умчался прочь на сумасшедшей скорости.
Глава 34. «Твой блюз» [20]
— Перестань возводить на себя напраслину, приятель, — говорил Скелтон. — Запомни хорошенько: подобные вещи просто-напросто не в твоей власти. И не в моей. И не в чьей-либо еще.
Он в очередной раз пытался избавить Сэма от чувства вины за случившееся с Терри. После взрыва в гараже это была уже не первая их встреча. Сам Скелтон считал, что для Сэма вполне достаточно одного приема в год. «Быстро проверим твой черепок, чтоб успокоить мамочку», — шутил он. Однако всякое чрезвычайное происшествие с Сэмом — от обнаружения у него в кармане сигарет до разоблачения его как «террориста» — по настоянию Конни оборачивалось внеплановым визитом к психиатру.
Сэм рассказал ему без утайки всю историю с оторванной рукой и обещанием Зубной Феи, которое непосредственно предшествовало этому взрыву.
— Совпадение! — заявил Скелтон. — Хотя я не исключаю, что у тебя были на сей счет кое-какие предчувствия. Я хочу сказать, что ты