Грэм Джойс – Зубная Фея (страница 27)
— Ну да. — Клайв саркастически хмыкнул. — Я могу под каждой дверью оставить записку с объяснением: мол, я ничего такого не делал, но мой моральный долг как честного гражданина призывает меня взять в руки мыло и щетку. Отличная мысль!
Сэм поправил на носу очки.
— Идет автобус, — сказал Терри.
Когда после двадцати минут езды в автобусе они достигли города, каждому из троицы максимально опротивело общество двух других. Терри хотел побывать на открытии нового отдела спортивных товаров в большом универмаге, поскольку в этой церемонии должен был принять участие популярный игрок «Ковентри». Лишь приличия ради он предложил друзьям составить ему компанию, и те, к его удивлению, согласились.
— По мне так интереснее смотреть на засохшие сопли, — сказал по выходе из автобуса Клайв.
— Еще не насмотрелся? Ты у нас по сушеным соплям главный специалист, — бросил через плечо, уже уходя, Терри.
Собственно говоря, Клайв и не собирался идти в универмаг. Он должен был участвовать в сеансе одновременной игры, который давал заезжий русский гроссмейстер. В Ковентри русский собирался играть сразу на двадцати четырех досках, и в предварительных состязаниях Клайв завоевал право стать одним из его соперников. Таким образом Сэм остался в одиночестве. Он стоял в центре города под часами с Леди Годивой и раздумывал, куда податься. Его цель была более прозаичной: покончить с мучительной процедурой приобретения рождественских подарков. День выдался чертовски холодный. С неба сыпала мелкая снежная крупа, но это никак нельзя было назвать настоящим снегопадом.
Часы над ним начали отбивать полдень. Механическая Леди Годива показалась из дверцы и отправилась в свой ритуальный проезд по карнизу, но третий удар курантов прозвучал как-то глухо, и ее движение неожиданно застопорилось. Сэм задрал голову. Покрытое эмалью обнаженное тело наездницы слегка подрагивало, но не трогалось с места. В окошке над нею Любопытный Том успел выставить лишь кончик носа меж приоткрывшимися ставнями. Часовой механизм, очевидно, заело или прихватило морозом. Глухое бряканье колоколов продолжалось еще некоторое время, а затем и они замолчали, не отсчитав положенного числа ударов.
Сэм огляделся вокруг. Никаких признаков волнения. Люди торопливо проходили мимо, кутаясь в пальто и шубы, и ныряли в гигантский водоворот сезонных распродаж. Никого, похоже, не интересовало плачевное состояние Леди Годивы, Любопытного Тома и даже самих башенных часов. Каждый прохожий с тупой целеустремленностью шел по своим делам.
Сэм был поражен. Почему никто не бросается сломя голову устранять поломку? Почему огромные толпы разъяренных ковентрийских патриотов не собираются на улицах с требованием немедленно привести в порядок часы, одну из главных достопримечательностей их города? Он этого не понимал, но факт был налицо: если люди и замечали неисправность часов, они на это никак не реагировали и, пригибаясь от ветра, следовали дальше. Человеческая способность оставлять без внимания сломанную и нуждающуюся в срочном ремонте вещь вызывала у Сэма гнев и отвращение.
— Это всего лишь часы, — раздался голос за его спиной.
Он обернулся. На скамье у подножия часовой башни, подтянув колени к подбородку, сидела Зубная Фея. На мгновение в ушах у Сэма болезненно зазвенело; улица и дома как будто покачнулись, но тут же приняли нормальное положение.
— Ты сказал им о телескопе? — спросила фея.
На ее голове был красно-белый колпак Санта-Клауса, на руках перчатки, а на плечах — кожаная куртка мотоциклиста, которая была на несколько размеров ей велика. Скрючившись внутри этой куртки, она высунула наружу посиневший от холода нос, ожидая ответа. Ее полосатые обтягивающие брюки прорвались на бедре; в дыре был виден кружок белой кожи. Сэм поднял взгляд на остановившиеся часы, затем медленно его опустил. Фея по-прежнему была на месте.
— Ну так что насчет телескопа?
Однажды ночью Зубная Фея обратилась к нему с просьбой: она хотела, чтобы Сэм заказал своим родителям в качестве рождественского подарка телескоп. Она подчеркнула, что это именно просьба, а не требование, хотя и не преминула напомнить о помощи, которую оказала ему в той лесной истории. За это Сэм ей кое-что должен, сказала она, и это кое-что — телескоп. В случае же невыполнения ее просьбы просительница обещала принять все меры к тому, чтобы убийца бойскаута был разоблачен и сурово наказан.
Фею била дрожь.
— Я замерзаю. Может, зайдем куда-нибудь в тепло?
Сэм проигнорировал ее предложение и почти бегом устремился к пешеходной зоне, вдоль которой сплошной стеной стояли магазины. Фея не отставала, топая ботинками за его спиной.
— Ты сказал им о телескопе? Сказал?
Сэм не оглядывался.
— Потому что, если ты этого не сделал и я не получу телескопа, все узнают твою грязную тайну. Все узнают о трупе в лесу. Это случится в сочельник, как только пробьет полночь. Я расскажу об этом убийстве твоим родным и соседям, всему вашему поганому городишке. То-то будет рождественский подарочек!
Сэм сделал резкий поворот и нырнул в двери торгового центра. Воздух внутри здания был несколько спертый, но теплый.
— Уже лучше, — заметила фея, стягивая перчатки.
— Мама, папа, тетя Мэдж, дядя Билл, тетя Мэри, тетя Бетти… — Сэм твердил список родственников, которым надо было сделать подарки, как заклинание или молитву, что помогало ему сдерживать страх. Он наспех выбирал подарок, расплачивался и сразу шел дальше, поднимаясь на эскалаторах с этажа на этаж, но при этом обходя стороной ту секцию, где продавалась оптика. По его просьбе Конни уже приценивалась к телескопам и нашла их непомерно дорогими. Сэм сознавал ограниченные финансовые возможности родителей и вторично поднимать вопрос о телескопе не стал бы ни под каким видом.
— Я могу помочь тебе с выбором подарков, — сказала Зубная Фея, временами переходившая бег трусцой, чтобы поспевать за Сэмом. — у меня в голове масса интересных идей.
— Папа, тетя Мэдж, дядя Билл…
— О черт, взгляни-ка туда! Знаешь, при виде подобных вещей мне хочется рвать и метать. Нет, ты только посмотри на это!
Зубная Фея возмущенно тыкала пальцем в угол зала, который занимала огромная рождественская елка, украшенная множеством разноцветных огней и всевозможных сверкающих побрякушек. Елку венчала заводная кукла Барби в наряде феи из белого кринолина, равномерно помахивавшая волшебной палочкой со звездой на конце над головами озабоченно снующих у подножия дерева покупателей. Похоже, именно Барби-фея стала причиной столь бурного негодования.
Зубная Фея раскраснелась и начала брызгать слюной.
— Меня так и тянет пойти туда и сбросить на землю эту мерзкую уродину! У меня руки чешутся. Я ее изничтожу!
Она продолжала угрожающе целить ногтем в сторону елки, и тут Сэм заметил на ее пальцах красные пятна.
— Краска! Красная краска! — воскликнул он, осененный догадкой.
— Что? — Зубная Фея недоуменно уставилась на свои пальцы. — Это от холода. У меня обморожены руки.
— Почему ты все время стараешься испоганить мне жизнь? — спросил Сэм громким свистящим шепотом. — Почему? Почему?!
Проходившая мимо пожилая дама с кучей пакетов и подарочных коробок замерла на месте и уставилась на него, разинув рот. Он быстро пошел прочь, пытаясь оторваться от Зубной Феи.
— Ты куда?! — завопила она. — Телескопы этажом выше!
— Тетя Мэри, тетя Бетти, мама, папа, тетя Мэдж…
— Вот ты как?! Ну тогда берегись, маленький говнюк! — Ее вопль перекрывал шум торгового зала. — Полночь в сочельник! Я им все расскажу! Тебе крышка!
Метеорологи обещали, что в этом году на Рождество выпадет снег, но посреди ночи Сэма разбудила Зубная Фея только для того, чтобы сообщить об очередном проколе метеослужбы — снегопада не было и не предвиделось. Повсюду в доме на глаза попадались неизменные атрибуты рождественских праздников: мандарины, бразильские орехи, коробки шоколадных конфет в блестящей фольге, жестянки с печеньем и такое множество прочих упаковок с соблазнительными призывами «Съешь меня до такого-то срока», что поедание их заведомо не укладывалось в указанные пределы и грозило растянуться до конца февраля. Под окном в гостиной стояла пластиковая елка, которую наряжали Конни и Сэм.
— Выглядишь ты неважно, — обратилась Конни к кукольной фее — наконечнику для елки.
Бедняжка лишилась доброй половины льняных волос, и теперь ее голова сияла проплешинами; некогда белое платье пожелтело от времени, а крылья смялись после долгого лежания в коробке.
— Пожалуй, надо будет сшить тебе новое платьице, — сказала Конни, любовно поглаживая куклу.
— Не разговаривай с ней, — сказал Сэм раздраженно.
— А почему бы нам с ней не побеседовать? Она целый год провела в темноте и одиночестве, а она ведь так любит, когда с ней разговаривают. Правда, фея?
— Может, лучше заменить ее звездой?
— Как можно, Сэм! Эта фея каждый год сидела на верхушке рождественской елки с тех времен, когда я была маленькой девочкой. Ты ведь помнишь меня маленькой, милая фея?
— Перестань с ней разговаривать!
Его протесты возымели обратное действие: Конни произнесла целую речь тошнотворно-сюсюкающим голосом, держа фею на руке как перчаточную куклу. Она даже стала имитировать писклявые ответы феи, что вызвало у Сэма зубовной скрежет. Ему неудержимо захотелось рвать и метать, изничтожить мерзкую куклу, но осуществить это намерение помешал стук дверного молотка. Во рту его возник привкус золы, когда он вспомнил об угрозе Зубной Феи этим вечером объявиться и рассказать всем о его преступлении.