Грэм Джойс – Темная сестра (страница 43)

Но старая Лиз и не думала отменять свою встречу с Мэгги. Те, другие вещи, были слишком важны. Мэгги и сама бы справилась. Так или иначе старуха делала это не ради Мэгги, а ради детей. Лиз проснулась, крайне обеспокоенная из-за того, что разглядела в этих детях.

Старуха поняла, что от Мэгги можно ждать неприятностей, уже в самый первый день, когда та пришла к ней домой. Какую силу увидела она в ней, когда та раздумывала на пороге, не подозревая, что Лиз наблюдает за ней сзади, какой потенциал! На секунду Лиз почувствовала испуг — изумление и испуг. Ей даже пришлось наклониться и кое-что сорвать, чтобы держать Мэгги на безопасном расстоянии до тех пор, пока она не смогла осознать всю ее силу. Старуху особенно зацепило то, что Мэгги понятия не имела о собственных способностях: они были как будто в закупоренной бутылке, но пробка уже давала течь под давлением летучих, пенящихся элементов. В какой-то момент у Лиз екнуло сердце — она подумала, что Природа послала ей младшую сестру. Но потом ей пришлось самой себя успокаивать, когда она поняла, что это невозможно.

Мэгги ни о чем не имела понятия! Это делало ее опасной. Один из голосов в голове старухи говорил, чтобы не связывалась с девчонкой, которую подослал ей Эш; а другой голос, напротив, замечал в Мэгги массу достоинств; да и разве старая Лиз не испытывала нужды хотя бы в ком-нибудь?

Младшая сестра, которой можно все передать? Нет, Мэгги не годилась на эту роль. Но у Лиз на примете не было никого, кто мог бы сгодиться. Ни единой души. И не было преступления более страшного, греха более безобразного, чем уйти в могилу, так и не передав знания. Это оставалось священным, хотя все остальное было осквернено, и, как подсказывали старухе ее больные конечности и ноющие суставы, с каждым днем Старый Враг подбирался к ней все ближе. Нет, не Мэгги она передаст знание, были и другие возможности. Лучше всего было бы дать Мэгги кое-какие советы. Конечно, этого мало, этого недостаточно, но что еще оставалось делать?

Лиз исполнилось восемьдесят три года. Она не хотела гадать, сколько еще лет ей суждено прожить. Но ее уже долгое время терзала мысль, что она может умереть, так и не найдя младшую сестру. Старуха думала: может быть, это наказание за прегрешения ее молодости? Да она скорее подверглась бы пыткам любого христианского ада, нежели позволила такому случиться.

Поэтому, когда Мэгги впервые появилась у нее в доме, Лиз увидела в этом справедливость и некий компромисс, а также знак, что самой ей недолго осталось уже в этом мире, и она подчинилась этой мысли. Но потом на Мэгги упала тень, и у Лиз возникли сомнения. Знание — оно ведь для тех, кто сражается с чистотой в сердце. Разве не этому ее учили? Нельзя пятнать ремесло дурными побуждениями, ведь даже для тех, у кого намерения добрые, путь тернист и опасен.

Но к счастью, Лиз могла разглядеть то, что у Мэгги за спиной. И намного дальше. Надежда оставалась: она была точно кристалл, сияющий в тени темных кустарников, и Лиз ее видела.

— Выходи, злобная трава!

Наконец Лиз нашла под кустом молодое растение. Оно клонилось к северу, и, заметив это, Лиз удовлетворенно кивнула. Она достала из кармана заточенный перочинный нож и выкопала полынь с корнем. Потом уселась на траву.

Было все еще рано. На серых облаках проступали белые полоски света, и прогнозировать погоду было трудно. Лиз ножом срезала волокнистые корни растения и слюной очистила стебель. Потом достала из кармана маленький пузырек с маслом. Она полила растение этим желтым маслом и втерла его в стебель жесткими пальцами. Стебель стал коричневым, и полынный сок проступил на поверхности. Оглядевшись, дабы убедиться, что рядом никого нет, старуха сбросила обувь.

Она отрезала кусок стебля, положила его в рот и стала энергично жевать, снимая при этом толстые носки. Все еще жуя, Лиз срезала листья и столь же энергично натерла ими пятки. Проделав это, она натолкала мятых листьев себе в туфли, а оставшиеся листья сунула в карман. Потом Лиз надела носки и туфли, встала и продолжила путь.

Мэгги пришла к старухе около десяти утра. Она взялась за ручку двери, ожидая, что та распахнется, но, к ее удивлению, дверь оказалась заперта. Колли лаяла на нее из-за закрытой двери, но Мэгги все равно стучалась. Ответа не последовало.

Странно, что старуха заперла дверь; она ведь никогда не запиралась. Даже когда уходила на прогулку в поля, то обычно оставляла дверь приоткрытой. Она не боялась непрошеных гостей и воров, ведь, по ее собственным словам, «красть тут нечего, кроме ведра с дерьмом из сортира». Мэгги опять постучала. Так и не получив ответа, она подошла к окну и заглянула внутрь.

Мэгги было совсем не с руки посещать Лиз в то утро. Поскольку старуха настояла на том, чтобы не приводить к ней детей, Мэгги пришлось позвонить Алексу и отменить существующую договоренность. Со времени суда Мэгги вела себя с Алексом сухо и формально, забирая и привозя детей строго в назначенное время, даже если Алекс готов был расщедриться и позволить ей больше времени провести с детьми.

Теперь Алекс, конечно же, хотел, чтобы они остались друзьями. Он хотел, чтобы все было цивилизованно. Каждый раз, когда они разговаривали по телефону, Мэгги принимала приглашения Алекса выпить кофе, но потом с ледяной враждебностью в сочетании с идеальными манерами пресекала его попытки завести разговор. Она отвечала на его вопросы так коротко, как это возможно, и подчеркнуто ничего не спрашивала у него. Она то и дело поглядывала на часы и слишком явно стремилась поскорее уйти. Мэгги исполняла роль чужака, скрывающего скуку под маской заученного политеса.

И вот в тот день ей пришлось нарушить формальности, спросив Алекса, не согласится ли он перенести ее встречу с детьми на другой день. И Алекс, хотя уже и договорился о встрече с Анитой, с радостью пошел Мэгги навстречу. Он заверил ее, что она может встречаться с детьми, когда ей заблагорассудится.

Но Лиз не было. Мэгги вглядывалась в темное окно. Сперва она подумала, что Лиз, возможно, заболела, но потом увидела, что постель в комнате, прилегающей к кухне, пуста, а вязаные одеяла на ней аккуратно сложены. Лиз никогда не пользовалась верхним этажом дома: всегда спала на первом этаже, чтобы поберечь свои артритные ноги.

Собака лаяла. Нет, хозяйка куда-то ушла. Мэгги вернулась к машине. Она села и решила ждать. Машины у Лиз не было, она не могла уйти надолго.

Когда в то утро Анита Сузман проезжала мимо дома Сандерсов, то была неприятно удивлена, увидев, что на подъездной дорожке к дому Эми и Сэм играют с Пятнашкой. Обычно по субботам детьми занималась Мэгги, вот Анита и договорилась провести пару спокойных часов с Алексом. Но еще больше смутила ее старая женщина у ворот, явно наблюдавшая за детьми. Проезжая мимо дома, Анита почувствовала необъяснимую тревогу за Эми и Сэма. Кажется, что-то было не в порядке.

Осторожная Анита всегда парковала свой броский ярко-красный кабриолет в паре кварталов от дома Сандерсов. Закрыв машину, она пешком направилась к дому. Приблизившись, увидела, что старуха все еще у ворот. Анита решила подождать и понаблюдать.

Седая старуха манила Сэма. Сперва он, по-видимому, не хотел идти, но потом подошел к ней. Эми с Пятнашкой исчезли. Старуха нагнулась над Сэмом. Она положила руки ему на плечи и зашептала ему на ухо. Потом достала что-то из складок черной юбки и повесила ему на шею. Сэм попытался было снять эту нитку, но старуха поправила ее и спрятала ему под футболку.

Происходящее Аните не нравилось. Она пошла к воротам, ускоряя шаг. Заметив ее приближение, старуха насторожилась и быстро зашагала прочь. Анита проводила ее глазами: та завернула за угол и исчезла.

— Сэм, подойти сюда.

Мальчик играл с ниткой, висевшей у него на шее. Анита достала ее у него из-под футболки. На серой нитке висело аккуратное маленькое саше из ткани. Анита протянула руку, чтобы получше его разглядеть, но Сэм от нее увернулся.

— Эми! — закричал он и побежал по дорожке в поисках сестры. — Эми!

Анита обогнула дом вместе с ним и вошла в заднюю дверь. Алекс был по уши в мыльной пене — мыл посуду. Анита чуть коснулась губами его щеки.

— Что это за старуха около дома?

— Какая еще старуха? — спросил Алекс, вытирая руки.

— За воротами. Она говорила с Сэмом.

Анита направилась в гостиную, чувствуя себя как дома.

— Понятия не имею. Мне пойти посмотреть?

— Она ушла. По-моему, я ее спугнула.

— А что она делала?

Анита не успела ответить, потому что зазвонил телефон. Это была Мэгги. Она обнаружила, что не так занята, как ожидалось, и хотела знать, нельзя ли ей все-таки забрать детей.

— Конечно, — сказал Алекс. — Все в порядке. Когда ты хочешь их забрать? Через час? Отлично. До скорого. — Он повесил трубку. — Эта стерва со мной играет.

— Зачем ты так?

О старухе сразу же забыли.

— Сначала она договорилась забрать детей сегодня, вот я и решил, что мы с тобой можем увидеться. Потом позвонила сегодня утром — мол, извини, но забрать их не могу. Теперь снова подавай ей детей. Она испытывает мое терпение.

— Уверена, что это не так, Алекс.

— Да я точно тебе говорю. Она делает это каждый раз, когда приходит сюда. Очень вежливая. Говорить ей совершенно не о чем. Ни малейших эмоций. Ни слова не скажет. Ничего.