Грэм Джойс – Темная сестра (страница 20)

— Ох, не пытайся дурачить Лиз, ты ведь просто девушка. Ты еще бутон.

Мэгги впервые почувствовала облегчение с тех пор, как переступила порог этого дома.

— Вы хотите сказать...

— Эй! — Старуха взмахнула палкой, приказывая ей молчать. — Об этом — ни слова.

Мэгги улыбнулась и тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от чар, навеянных чудаковатостью старухи.

— Ладно. О чем это вы говорите — я, мол, не до конца свободна?

Лиз уронила палку и медленно обхватила руками плечи, обнимая себя. Она подняла колени и, как могла, прижала их к своему телу, словно пародируя позу, в которой сидела молодая женщина. Лиз ухмылялась и подмигивала Мэгги из-под очков.

— Я же стараюсь! — воскликнула гостья.

Лиз села прямо.

— Может, надобно куда больше, чем все твои старания.

— А что надобно?

— Это ты мне расскажи.

— Эш думал, что вы могли бы мне помочь с летательной мазью.

— Тьфу! — взмахом руки оборвала ее Лиз и отвернулась.

— Поможете? — спросила Мэгги после паузы.

— Послушай-ка вот что:

Я иду своей дорогой, я иду своей дорогой, Вижу то и вижу это, вижу ночью, вижу днем. Но что знаю — никому, никому я не скажу, Потому что, потому — я тут вовсе ни при чем.

Лиз откинулась в кресле и закрыла глаза. Через несколько мгновений она уже спала, негромко похрапывая.

Мэгги прихлебывала чай. Напольные часы тикали у Лиз над головой, тяжелый маятник раскачивался из стороны в сторону. Мэгги почувствовала, что ее и саму сильно клонит в сон. Она превозмогала желание закрыть глаза. Старая женщина спала в кресле, не выпуская палку из рук. Мэгги так и подмывало встать и уйти, но она подумала, что воспитанные люди так не поступают. Она сидела и молча ждала.

Некоторое время спустя Лиз открыла глаза и посмотрела на нее. Потом села прямо.

— Если отдернешь занавеску, — сказала хозяйка, указывая на кладовку, — то сможешь налить нам по стаканчику бузинного вина.

— Не могу, — Мэгги покосилась на часы, — Через полчаса мне нужно забрать моего малыша, а иначе придется выложить кучу денег.

— Ась? Надо уходить? Ну а чего ты вообще сюды приперлась, коли надо уходить?

— Ничего не попишешь, — Мэгги встала.

— А завтра придешь?

— Не могу.

— Ну и вали отсюда. Проваливай, — бросила Лиз.

На пороге Мэгги обернулась:

— А можно я снова зайду на следующей неделе?

— Сказано тебе — проваливай, — повторила хозяйка, уставившись в стену.

Мэгги открыла дверь и вышла. У калитки она остановилась отдышаться, прежде чем идти к машине. Она так и не могла решить, какая реакция в ней преобладает: заинтересованность или раздражение. Ясно было одно: в результате этой встречи Мэгги не получила ни помощи, ни подсказок, которых ожидала.

Она рассчитывала не столько на разъяснения, сколько на некий контекст, на точку опоры, чтобы дальше разбираться самой. Когда Мэгги получила указание, на каком участке нужно вести раскопки, вместе с приливом вдохновения она испытала и самодовольство. Ей вовсе не хотелось сомневаться в смысле послания. Но сексуальное безумие следующей ночи повергло в изумление ее саму. Не то чтобы Мэгги оказалась в чьей-то власти; нет, она не была одержима. Напротив, она сохраняла полный контроль над происходящим. Но свирепость той силы, что стала ей доступна, по-настоящему поражала ее.

Старая Лиз не смогла ничего предложить Мэгги. «Старикам хочется поболтать, — думала Мэгги по дороге домой, — но они не хотят ни слушать, ни отвечать, ни делиться своими знаниями». Лиз ничем особенно не отличалась от многих пожилых людей, встречавшихся Мэгги: близких к старческому слабоумию, поглощенных собой, сварливых, требовательных.

Мэгги решила больше старуху не беспокоить.

17

— Я говорил с Де Сангом, — сообщил Алекс.

— О, правда?

— У него для нас интересные новости.

— Да? — спросила Мэгги.

Дети уже были в постели. Пламя в камине затухало. Пятнашка, по обыкновению, вытянулась вдоль камина и время от времени вздрагивала, погруженная в свои собачьи сны.

— Он рассказал мне о таком явлении, как проекция. Ты знаешь, что это такое?

— Думаю, ты мне объяснишь.

— Когда Сэм огорчается из-за того, что мама и папа ссорятся, он, естественно, проецирует это на себя, видя угрозу своей безопасности, своему счастью. В результате этой проекции он начинает плохо себя вести и поступать наперекор, чтобы добиться внимания и безопасности, которые ему так необходимы.

— Теория весьма складная.

— Подобным образом, — продолжал Алекс, — когда Мэгги чувствует себя несчастной, она размышляет о возможности расставания или даже измены. Но, не в силах себе в этом признаться, она проецирует это на своего мужа.

— Это тебе Де Санг растолковал?

— Нет. Просто я стараюсь разобраться.

— Понятно. Игра называется «Алекс нашел новое слово».

— Не сердись. Я пытаюсь помочь.

— Ты выбрал для этого не лучший способ.

— А у тебя есть более удачная идея?

— Да. Поехали погуляем. Сейчас.

— Уже двенадцатый час!

— Тем более. Вспомни, когда мы в последний раз гуляли в полночь? Сейчас прекрасная молодая луна. Разве ты не понимаешь, как важно пробовать что-то новое? Пройтись под молодой луной? Сбросить пелену с наших глаз?

— Почему?

— Потому что я столько хочу тебе показать! Всегда ты показывал мне разные вещи, а теперь и я хочу кое-что показать тебе. Нам это необходимо. Необходимо делиться друг с другом. Когда мы перестали друг с другом делиться? Когда нас перестало волновать, что происходит в голове у другого? Когда мы перестали наблюдать за реакциями друг друга?

— Но для этого нам вовсе не нужно никуда идти.

— Да брось ты, Алекс! В полночь мир предстает совсем другим. Он обладает силой.

— Это невозможно! Как же дети?

— Разбуди их! Возьмем их с собой.

— Да что с тобой? Завтра утром Эми нужно в школу.

— Но так они узнают гораздо больше. Вовсе не обязательно жить по расписанию!